Мелодия чувств

      С какого момента что-то пошло не так? Володя уже и не помнит. Со дня свадьбы прошло всего 3 месяца, а его возлюбленный снова ушел в себя. Хотя это и свадьбой было сложно назвать. Юра очень долго уговаривал Володю узаконить их отношения. Однако старшему это казалось бессмысленным, ведь в Германии юридически они все равно бы считались сожителями. Юра уже было мысленно согласился с рассуждениями Володи, как на сорокалетний юбилей Владимир Львович встал перед ним на колено с предложением руки и сердца. Было решено отправиться в Норвегию, где недавно легализовали однополые браки, и там же провести медовый месяц. Друзей звать не хотелось, а матери Володи не дали визу. В общем, провели они эти счастливые дни вдвоем.       И вот опять. Рецидив. Володя не знал, что делать. Это был кошмар наяву. Для него боль любимого хуже собственной. Юра стал закрываться в своем кабинете на сутки, заказы все копились, а в доме постоянно была гробовая тишина. Володя не помнит, когда последний раз слышал стук любимых пальцев о клавиши синтезатора.       

***

      Они нежились на диване. Рядом тихо сопела Герда. Старший понял еще 3 года назад, что в такие периоды не стоит давить на Юру. Володя пытался всеми силами поддерживать и дарить любовь.       — Юр, — сказал он с особой осторожностью.       — Не надо.       — Что?       — Я сам все знаю. Я правда лечусь, я… я ста…, — Юра вдруг всхлипнул, — я стараюсь, Володь.       Володя редко видел его слезы. Но для Володи хуже слез только безэмоциональность, ведь это равнодушие. Равнодушие к музыке, к нему, к жизни.       — Послушай, я ведь редко тебе об этом говорю, но я так тебя люблю, — он аккуратно провел пальцами по трехдневной щетине Юры, — я хочу, чтобы ты всегда помнил об этом. Я люблю тебя любым, Юр, — последняя фраза была произнесена шепотом, — люблю. И в горе, и в радости, помнишь?

***

      Володя знал, что это пройдет. Верил. Иначе и быть не могло. Они оба старались. Юра не пил. Вообще. Он понимал, что это предательство даже по отношению к самому себе. Алкоголь уничтожает абсолютно все: здоровье, нервы, любовь. Терять последнее он хотел меньше всего. Любовь — это единственное, что держало его сейчас на плаву. Именно любовь заставляла двигаться дальше. Любовь заставляла стараться. Володя это видел.

***

      Дома пахло жареным. Володя сразу это заметил, заходя в дом. В голове вдруг промелькнула искра надежды. Он прошел дальше по коридору. Дверь в кабинет была приоткрыта. Юра сидел за инструментом и что-то играл в наушниках. Володя не смог сдержать улыбки. Снова любимый стук любимых пальцев о клавиши. Кажется, Юра заметил его.       — У меня для тебя кое-что есть, — он чуть улыбнулся, — садись.       Юра выдернул провод от наушников из разъема цифрового пианино. Из динамиков полилась знакомая мелодия той самой Колыбельной. Володя сразу узнал ее, но она будто была в другой тональности. Мелодия вдруг начала изменяться. До боли знакомая, но брюнет все не мог понять, что это и откуда он ее знает, пока Юра не запел:       — Ты меня на рассвете разбудишь… — Юра взглянул на него, — проводить необутый ты выйдешь…       Володя снял очки, слезы покатились по щекам. Он не ожидал. Правда не ожидал. Он никогда не слышал, как поет Юрка. Его лирический баритон не мог не заворожить. Он, словно теплые объятия мамы, согревал душу. Глубокое вибрато в кульминации пробирало до мурашек. Почему он никогда до этого не пел?       — Я тебя никогда не забуду, — прозвучал финальный ля минор, Юра отпустил педаль.       Володя подошел к мужу, обнял со спины и прошептал:       — Юрочка…