Дети Дома

      Это — Дом. Вообщем то ничего особенного: старые, покосившиеся стены, покрытые штукатуркой и свеже пахнущей краской, дряблая на вид крыша и три этажа голых стен и облупленной штукатурки. Его видно издалека, такие здания не заметить невозможно, на них смотришь и одновременно борешься с неодолимым отвращением и… Чем-то ещё таким, от чего в животе появляются бабочки, а горло дерет от непреодолимого желания кричать? А если ты ещё и знаешь что вот в этом самом месте ты должен будешь провести ближайшие шесть лет? Взгляд становится мутным, ноги ватными, а в легких не хватает воздуха. Но… Что-то в этом есть, не так ли?

***

      Невдалеке послышался визг шин, из автобуса гурьбой выбежали дети и направились ко входу в здание, все, как шесть лет назад…  — Главное сначала занять комнату, а потом уже всё пойдет как по маслу — думала я, подходя ко входу в новое обиталище. — Дафна, да будь ты проклята, надоела пихаться! — Резко развернувшись к рыжеволосому недругу прошипела я. Передо мной возник человек, сущностью своей похожего на русалку. Зачаровывающая внешность и губительные последствия. Прекрасная приманка для идиотов и бабников. Дафна, или же — Дафи — как её называли многочисленная армия рабов, что были некогда сраженные её красотой. Идеального роста, со слаженной фигуркой, на ней хорошо бы сидела любая тряпка. Изгибы тела красноречиво заявляли о грации. А тонкая талия делала тело чрезвычайно привлекательным. Волосы цвета янтаря, всегда завиты в нежные, струящиеся по телу локоны, сложенные в полуулыбку губки. Эту рожу не испортила даже гетерохромия, это даже придает этой падали: экзотики, шарма…  — Боже, да не будь такой язвой — с ехидством процедила она — чего ты сразу так разоралась? Иди плюйся ядом в другом месте.  — Идиотка, надо будет тебе кличку подобрать, под имидж… — рассуждала я, представляя как буду писать её новое имя на двери её комнаты. — Может язва? Да, это просто идеальный вариант. Хотя вряд ли к ней она приживется, не удивлюсь если её так и будут называть: Дафна. Какое идиотское имя, превратись она в дерево, было бы больше пользы.  — Можете заходить! — Крикнул воспитатель и распахнул двери перед нетерпеливой толпой. Дети с трепетным воодушевлением, присущим палачу, в ожидании приговоренного и стоящим на эшафоте, ввалились в проём и с криками направились на лестницу: главная задача каждого заключалась в одном — первым занять свободное местечко в будущем пристанище.  — Сразу на второй, по лестнице и сразу на второй — повторяла про себя я, будто именно эта фраза могла забыться в любую секунду. И тут же кубарём полетела вниз… Кто бы знал что месть от «красавицы» Дафи не заставит себя ждать! — Да я будто Полифем, после встречи с Одиссеем! Подножка, гнусный ход, учитывая что раньше я никогда на такое не попадалась. Сволочь драная. — подумала я и с ужасом заметила что лестница уже битком набита желающими обеспечить себе хоть кусочек собственных территорий. Выход был только один — полки в раздевалке. Я их сразу приметила. Державшихся на гвоздях что в свое время казалось бы участвовали в распятии Иисуса, а теперь доживали свой остаток жизни будучи вбиты в эти старые, покрытые добрым слоем пыли доски, имитирующими полки. Поэтому я, словно утопающая с картины Уильяма Тренера, устремилась к единственной надежде и с уверенностью запрыгнула на полку. Прижавшись к облупившейся стене животом я стала аккуратно ползти к маленькому балкончику, что по идее должен был вести в каморку, а от туда на второй этаж. Хотя и балкончиком это назвать трудно, скорее дверь, на высоте второго этажа, имеющая небольшой выступ перед ней и ведущая в раздевалку. Странное явление, которое на данный момент было самым лучшим вариантом. Запрыгнув на выступ я потянула скрипучую, но податливую дверь и вошла в темное помещение, теперь уже залитое слабым светом из открытого проема, за её дверью уже был слышен тот гам что учудили новоприбывшие жильцы. А потому я ускорившись, направилась к заветному входу и распахнула дверь. Нервно озираясь я быстро пробиралась в новые и новые комнаты, но увы, все они были заняты. Я не могла в это поверить, прошло от силу десять минут, неужели уже не осталось свободных мест?! Горло защемило от досады, а на глаза навернулись слёзы.  — Только этого мне не хватало! — подумала я с надеждой озираясь по сторонам. До крови прикусив губу, я побрела по коридору и завернув за угол увидела ещё одну дверь. Решив напоследок проверить и её я неспешно потянула за ручку. — Закрыто? Но у обычных комнат же нет замков, может это ещё одна каморка? — подумала я и подойдя к воспитателю спросила:  — А почему та комната заперта? — спросила я нетерпеливо указав пальцем на дверь. — А, эта? Хм, странно… — пробормотал он дважды подергав за ручку. И достав связку ключей начал методично перебирать их в поисках подходящего. Я сгорала от нетерпения, — Фел, неужели это твой последний шанс?! — предполагала я сверля взглядом дырку в замочной скважине. И вот подобрав нужный ключ, воспитатель осторожно повернул ручку двери так, будто оттуда как из ящика Пандоры в любую секунду могли вылететь все беды мироздания.  — Я кажется знаю что это за помещение, до того как достроили соседний корпус, здесь временно находился лазарет, вот почему эта комната запиралась. В принципе, ты можешь остановиться тут, решать тебе. Ну что? Берешь ключ, детка? — Спросил он протягивая мне руку с ключами.       Это обращение заставило меня очнуться. Детка?! Это для меня все равно что пуля в лоб. Только я вышла из прошлого интерната, перетерпев все нападки воспитателей, как мне выдают все те же установки здесь? Существует какой то справочник с названием по типу: Как вывести из себя Фелиду Хельвуд? Впрочем плевать, времени на подумать не остается — Беру! — Выпалила я. выхватила ключ из его рук. — Впрочем жалеть я все равно буду потом — рассуждала я входя в затхлое, пыльное помещение. Сквозь убитые временем жалюзи не пробивалось ни лучика света, я решила это исправить. Потянув за дряблый шнур, жалюзи со скрипом взлетели вверх и закрепившись на карнизе замерли. Первый лучик света осветил комнату покрытую большим слоем пыли и до сих пор приятно пахнущую спиртом.       Дверь в лазарет была белой, глянцевой и идеальной для идиотских надписей и книжных цитаток. С противоположной стороны от двери располагалось окно, по ней большая белая тумбочка, а по обе стороны располагалось по две двухъярусные кровати с небольшим промежутком между ними. Как и тумба, кровати были сделаны из железа и дополняли комнату так, что напоминали скорее тюремную камеру, чем уютное местечко, которым они обязаны были стать. Слева от двери находились два окна и пустое место, где видимо раньше стоял стол, после чего его выкинули на мусорку или переместили в другой корпус изготовленный под лазарет. Впрочем, его судьба меня нисколько не интересовала. Справа от двери так же находилась двухъярусная кровать, что по видимому использовалась как склад матрасов из-за ненадобности. Я стянула два матраса и разместила из поверх фантома стола, на полу.  — Умница Фели, осталось распаковать сумку и дело в шляпе! — мыслила я, параллельно расстёгивая молнию на сумке, — Бзжух — и собачка слетела с тропы истинной и осталась у меня в руке. — Черт, — мысленно выругалась я, — опять сломалась. По крайней мере я не сплю в коридоре сегодня — вздохнув поразмыслила я. — Так случалось каждый переезд одного здания, в другое. Тот кто успел занять себе комнату — становится вожаком. Те кто нет, ночуют в коридоре: некоторые на любезно вынесенных «вожаками» матрасах, кто-то — счастливчики как принято называть тех кто застолбил себе место на диване. А кто-то — кто имеет точно наждачная бумага нрав и не брезгует доесть блюдо после найденного в нем волоса: на полу. Хорошо что я не первое, не второе, не третье. — Ухмыльнулась я доставая вещи — точнее всего три: бронзовый подсвечник в виде керосиновой лампы, бумажный пакетик с мятными леденцами который мне подарила одна из воспитателей со словами — Ну, с богом тебя деточка, не забывай меня — я тогда вскипела, но переступив через гордость, леденцы приняла. Я открыла пакетик и кинула одну пластику себе в рот, — никакая амброзия не сравнится с мятными леденцами — подумала я продолжая доставать вещи из сумки. — Последней была книга: легенды и мифы древней Греции — Николай Кун, как гласила надпись на обложке. Мой отец был помешан на легендах, мифах и так далее. Даже назвал меня в честь богини правосудия — Фелиды. Что я считала уже верхом безумства. Все что он завещал мне после смерти: вот эту дряблую книжечку в синей обложке с золотым тиснением. Я перечитала её более сотни раз и обожаю каждый абзац этого текста. Это можно назвать моим хобби? Возможно, почему бы и нет. — думала я кладя вещи на тумбу. И плюхнувшись на кровать сразу же отключилась.