Снова этот мелкий...

      Пауль пришёл к Герману с ночёвкой на несколько дней, как они недавно договаривались.       Был уже вечер. Парни сидели, играли в карты и немножко выпивали. Барабанщик, как обычно, рассказывал Паулю разные удивительные истории, он знал, что тот обожает слушать его.       Двухъярусная кровать Германа была сломана по каким-то причинам, о которых Пауль не стал спрашивать, ведь знал, что обязательно будут шутки про «жопой продавил кровать, всё, аллес капут!». Из-за поломки её пришлось временно разобрать на две отдельные кровати и поставить рядом.       Время было позднее — одиннадцать ночи и Герман предложил пойти спать. Но когда они подошли к кроватям, он остановился возле Пауля и замер на некоторое время, смотря на него.       Пауль расстилал кровать и не сразу заметил это, а потом он обернулся и удивлённо посмотрел на друга. — Гера? Что такое? — Что? А… Ничего, Поль…       Он будто вышел из транса, помотал головой и улыбнулся. Но когда Пауль снова повернулся к кровати взгляд Германа резко поменялся, он осмотрел приятеля с головы до ног, а затем медленно подошёл почти вплотную. Ландерс резко обернулся и дёрнулся от удивления, смешанного с испугом. — Г-гера? Ты… Ты чего? — Пауль… Знаешь, это, наверное, странно, но… Я очень давно хотел кое-что сделать… Я не могу больше сдерживаться... Прости…       Он медленно проговорил это, глядя то в глаза, то на губы друга, а затем подошёл совсем близко и мягко толкнул Ландерса на кровать. Пауль от шока не двигался, только широко открыл глаза в искреннем детском удивлении. Хотя он подозревал, что скоро произойдёт что-то подобное. Особенно после той тусовки.       Микаэль навис над ним, закрыл глаза и нежно поцеловал его в губы. Пауль выдохнул, но это больше было похоже на едва слышный стон. Герман немного отстранился, чтобы посмотреть на гитариста и понять, что он испытывает.       Пауль был слегка напуган и совсем не слегка смущён. От Германа исходило тепло, почти что жар, и он чувствовал это. Ландерс думал, что это как-то неправильно, но ничего не мог сделать, что-то в его голове не давало ему сопротивляться, когда Герман снова начал целовать его. Страстно целовать. В губы, а затем в шею.       Паулю это нравилось. Он робко обнял барабанщика, немного притянув к себе.       Герман осторожно снял с друга майку, стал поцелуями спускаться от шеи ниже, целовать грудь, живот.       Пауль запрокинул голову, закрыл глаза, постанывая, отдаваясь моменту.       Через несколько секунд он тоже решил снять рубашку с Германа. Он стал редко целовать его в шею.       Возбуждение овладевало разумом. Нужно было продолжение! Но когда Микаэль потянулся ниже и попытался стянуть с Пауля штаны, тот резко стал сопротивляться и мягко оттолкнул друга: — Герман, нет!! Нет… Не надо…       Барабанщик отстранился и посмотрел на него с удивлением и нескрываемой печалью: — Я думал.. тебе понравилось… Что-то не так?.. — Я… Гера, я… Мне понравилось… Н-но я не готов, Гер, не готов!.. Понимаешь?.. — Ох… Я понимаю, Поль… Прости… — он опустил голову. — Ты расстроен?.. — Пауль разволновался не на шутку. — Ну… Немного… Я просто… Эх… Просто не мог больше ждать чего-то, терпеть, надеяться… Понимаешь, Полик… Я люблю тебя, ты мне очень нравишься… И я хочу делать тебе приятно, но не могу сделать это, если тебе не нравится или… Если ты не готов… Я подожду… — Гер… Ты мне тоже нр..нравишься… Правда… Я помню тот поцелуй на даче у Честера... Ты ведь ещё тогда хотел рассказать мне, верно? Но... Всё это не сейчас, ещё не время… — Да... Хотел... Хорошо, Поль, я понял тебя.. Тогда давай спать. — Да, пожалуй.. Спокойной ночи, Гер. — он лёг в кровать и улыбнулся. — Сладких снов, Полик. — Герман тоже улыбнулся, укрыл Пауля и, поцеловав в лоб, лёг в соседнюю кровать.