С вероятностью в три процента

С вероятностью в три процента, думает Дазай, это первое и последнее его задание в качестве члена Порта. Он ни на грамм не поверил улыбке Огая и его спокойному «Никакой опасности, никаких проблем». Дазай не дурак, и Мори это прекрасно понимает, поэтому и отправляет разбираться с загадочной личностью. Возможно, это положит конец проблемам Порта с атаками со стороны Сурибачи, в теории, вместе с ними они заберут на тот свет и Осаму, который, в целом, и не против. Он берётся за задание исключительно из праздного интереса: как именно его попытаются убить и увенчается ли успехом подобный шаг? Дазай почти в восторге от собственной ошибки, в самом деле, Король Овец крайне наглая особь, которая умудрилась наплевать на оказанную ему честь в виде трёх процентов. Рыжий веснушчатый Накахара не только не убивает Осаму, но и следует за ним по пятам, отпуская скабрёзные комментарии и вынося мозг собственной глупостью.

***

С вероятностью в три процента, думает Дазай, история с Рандо закончится тем, что Чуя окажется каким-то мутным веруном в нечисть и последователем культа Арахабаки. Иначе зачем ему с такой бешеной оголтелостью искать древнего бога, о котором никто, кроме него, особо и не слышал. Чуя опять не оправдывает доверия, оказываясь Арахабаки во плоти, и Осаму с дрогнувшим от неясного удовлетворения сердцем разносит в щепки зубы прежнего босса и слушает вопли грёбаного предателя Рандо.

***

С вероятностью в три процента, думает Дазай, Чуя на задних лапках проскачет вокруг него дважды и склонит в покорности лохматую голову. Его огненная шевелюра встанет дыбом, когда Осаму прикажет какую-нибудь крайнюю дурость вроде массажа пяток или исполнения оперы Ямады Косаку. Дазай раскидывает оставшиеся проценты на другие виды собственной больной фантазии, а также на то, что, может быть, придётся Чуе купить крепкий поводок и намордник, чтобы зубами не лязгал. Накахара, падаль такая, снова не делает всё, как надо: вместо массажа и оперы он напяливает шляпу Артюра и длинный тёмный плащ, чтобы с гордым видом теперь вышагивать рядом с прекрасной Озаки Кое. Дазая рвёт на части от того, с какой яростью пятнадцатилетний недоносок орёт ему в лицо оскорбления и силится схватить за грудки, чтобы приложить о землю чужую голову.

***

С вероятностью в три процента, думает Дазай, Чуя пошлёт его к чёрту за попытку пригласить в бар на разговор по душам. Это ещё одна шутка Осаму, а Накахара вроде бы не настолько пропащий, чтобы повестись. Ещё примерно четырнадцать процентов Осаму отдаёт на «иди на хер» и другие виды жаргонизмов. Грёбаный Чуя всё-таки тот самый пропащий, потому что он мнётся сперва, но соглашается на выпивку и даже бубнит что-то о том, что может угостить идиота-напарника. Дазай не уверен, как себя чувствует от этого: он может просто смотреть вслед маленькой стройной фигуре в кардигане и задаваться вопросами, какого чёрта Чуя продолжает игнорировать трёхпроцентные исходы.

***

С вероятностью в три процента, думает Дазай, Накахара его убьёт. Всегда есть возможность быть распластанным по земле этим агрессивным комком ярости, если речь заходит о всяких глупых идеях. Девяносто семь процентов Осаму отдаёт на всевозможные травмы: от сломанных пальцев до кровавой каши вместо лица. Чуя опять его предаёт и не оправдывает ожиданий: он сперва сцепляет зубы, а спустя какое-то время расслабляется и позволяет чужому языку исследовать его рот. Судя по странным тихим звукам, которые он издаёт, Накахаре в целом даже нравится, и Дазай сосредотачивается на почти злом поцелуе, потому что его долбаный расчёт вновь оказался неверным.

***

С вероятностью в три процента, думает Дазай, Чуя запрыгнет на пылящийся в гараже байк, пронесётся мимо полыхающего трупа своего драгоценного Цивика и объедет всю Йокогаму, чтобы вытащить Осаму из-под земли и уничтожить его. Дазай даёт парочку процентов на то, что его телефон будут обрывать до тех пор, пока он в сердцах не сбросит допотопную звонилку с ближайшего моста, а вместе с ней и собственное бренное тело. Есть также определённая степень возможности, что вскоре он сможет наблюдать алое марево Порчи в районе штаба, и это будет красиво. Дазай даже в теории предполагает, что скоро ему придётся посмотреть вновь в глаза Одасаку и сознаться, что не выполнил свою часть уговора. Правда, вряд ли Ода будет ждать его в аду: таким, как он, положен свой Рай. Чуя не несётся на байке следом, не обрывает звонками телефон и не подчиняется Арахабаки от поглотивших его эмоций. Чуя вообще не объявляется на горизонте, вновь предав ожидания Осаму, как и всегда. Маленькая вредная тварь.

***

С вероятностью в три процента, думает Дазай, Накахара попытается его избить без всяких разговоров. Зная Чую, он также может разреветься от накативших чувств и попытаться вытрясти из скованного Осаму всю душу за предательство. Есть процентик и на то, что в этом рыжем комке гордости взыграет она же, и Исполнитель просто не появится в подвале, оставшись на верхах костерить на чём свет стоит обитающего уже который день в подвале Дазая. Чуя, однако, не изменяет своей тупой привычке нарушать все планы, и он заваливается с апломбом в пыточную, чтобы сообщить, как нравится ему этот «шедевр на миллион долларов». Дазай оглядывает застывшую перед ним фигуру и цедит сквозь зубы, что Чуя совсем не изменился. Ох нет, в Накахаре пропали детская округлость лица и ломающийся юношеский голосок. Он раздался в плечах и немного бёдрах, всё же чуточку подрос, стал носить ещё более шикарный костюм, отпустил волосы… Похорошел. Однако в плане не оказанного доверия как был куском дерьма, таким и остался.

***

С вероятностью в три процента, думает Дазай, стоит ему снять трубку — и Чуя прочитает пьяным голосом лекцию о том, куда, как часто и с какой отдачей Осаму стоит ходить. Сопровождаться это будет наверняка многоэтажным матом, попытками сдержать тошноту, резкими выкриками и разбитыми вещами на фоне. Чуя, возможно, просто сбросит вызов, когда поймёт, что Дазай всё же ответил на его звонок, и на это процентов даже больше. Накахару прёт до тех пор, пока он не натыкается на непривычную стену в виде внимания к собственной персоне, так что готовность вести диалог его может банально напугать до пьяной отключки. Осаму хочется вызвериться на нарушившего его планы Чую, который спустя минуту бухих в усмерть стенаний требует «тащить свою задницу сюда». Дазай строит новую теорию с новыми процентами и предполагает, что всё закончится безуспешными попытками трахнуться, во время которых тельце Исполнителя под ним просто вырубится с так и не вставшим от перепитого членом. Чуя обламывает и этот вариант, когда с жаркой яростью подминает под себя Осаму, заставив того уткнуть обалдевшую от расклада морду в подушку. Дазай настолько сосредотачивается на неприязни к Накахаре за всю эту необязательность, что почти игнорирует растягивающие его пальцы и горячечный шёпот на ухо о том, что в нём хорошо.

***

С вероятностью в три процента, думает Дазай, Чуя откажется использовать Порчу против бесноватого Лавкрафта. В самом деле, столько лет порознь — не может Накахара снова доверить свою жизнь человеку, который один раз его уже опрокинул наземь уходом из Порта. Есть возможность того, что мафиози будет плеваться ядом и предлагать свои стратегии победы, чтобы избежать встречи с Арахабаки в собственном сознании. Отчасти поэтому Осаму так веселится, когда предлагает задумку с дарующими тёмную немилость. Он безумно хочет увидеть, как Чуя наконец оправдывает возложенные на него ожидания и сольётся с идеи, но почему-то Накахара упорствует в желании доказать обратное. Когда он мерным шагом движется на раскинувшее щупальца чудовище из легенд и стягивает с пальцев перчатки, сознание Осаму вопит от ярости и безумного восторга: спятивший Чуя, вознёсшийся словно феникс над древним божеством, выглядит как грёбаное солнце.

***

С вероятностью в три процента, думает Дазай, они больше никогда не встретятся. Он точно знает, что Ранпо выполнит идеально свою часть плана и всунет разъярившегося Чую в новенький роман Аллана. В конце концов Накахару по-прежнему ведут эмоции во всём, что касается его бывшего партнёра. Дазай салютует бокалом сияющему Ацуши, отпивает пузырящегося шампанского и мысленно поминает Чую, который должен в этой книге провести столько времени, чтобы Осаму успел и разобраться с Достоевским полностью, и повиснуть на самой удобной петле. Когда Анго передаёт на пульт охраны тюрьмы сообщение, что Агентство бежало с поля боя благодаря Чуе, Дазай скрипит зубами и раздосадовано фыркает. Чуя не только не оправдал ожиданий, он ещё и в наглую проигнорировал опасность столкновения с Ищейками и Смертью Небожителей. Тупая верная псина, не умеющая стоять на месте и не обращать внимание на направленное в хозяина дуло пистолета.

***

С вероятностью в три процента, думает Дазай, Чуя в его мыслях будет настолько криклив и психован, что подрочить в полной тишине на него не удастся. Просто не встанет на красную от ярости рожу, из которой разве что ядовитая слюна не брызжет. Однако даже не появляясь перед глазами Накахара умудряется каким-то образом и здесь обломать. Его лицо и правда красное, но от жаркого румянца. Слюна и правда течёт из приоткрытого рта, но от того, как тяжело он дышит и насколько не контролирует себя в порыве страсти, пока между его разведённых бёдер двигается Осаму. Он с почти разочарованием кончает на светлый образ и отсчитывает время до момента, когда способность знаменитой воровки перестанет действовать. Тогда нужно будет вернуться в камеру и сделать вид, что всё в порядке. Глаза Фёдора чуть сужаются, когда он смотрит на расслабленно улыбающегося Дазая, и это немного снижает градус злости на Чую, ведь Достоевскому придётся решить загадку, как это его сокамерник умудрился потрахаться незаметно для всех.

***

С вероятностью в три процента, думает Дазай, Чуя не выберется из тяжёлой воды. Когда его злая морда скрывается под бушующей толщей вместе с Достоевским, Осаму упирается лбом в монитор и улыбается сам себе. Он уже знает, что Чуя не оправдывает его ожиданий никогда. — Идём, — произносит Сигма и тянет Дазая за край робы. В его голосе есть что-то вроде сочувствия, и Осаму едва сдерживается от смеха. Ох, это прекрасное наивное дитя ещё не понимает, насколько забавный спектакль сейчас перед ним развернётся. Есть так много вариантов! Дазаю даже интересно, какой из них сработает. Вот сейчас вода всколыхнётся от подземного взрыва, и Чуя взвоет чужим голосом, когда Порча охватит всё пространство вокруг, а Сигма узрит бога. Или, может, пол смертельной камеры сотрясёт волна, когда Накахара на грани смерти поймёт, что дно не защищено и его можно вынести к чёрту. А может Достоевский, эта чёртова русская крыса, вновь найдёт какой-то способ выбраться и захватит с собой бессознательное тельце нового помощника, чтобы Осаму в следующий раз посмотрел в безумные глаза нового вампира и рассмеялся ему в лицо. «Ну что, Чуя, так ненавидишь меня, что даже умереть отказываешься?» Дазай всё же решает себе позволить маленькую шалость и громко хохочет. Сигму рядом с ним трясёт от нервов, но он ничего не понимает. Чуя никогда не оправдывает ожиданий, чёрт бы его побрал. — Пожалуйста, давай уйдём, — просит юноша снова и настойчивее тянет смеющегося у монитора Дазая за собой. — Нам нужно уходить! Осаму не может уйти, ему всё ещё безумно смешно, настолько, что в уголках глаз собираются непрошенные слёзы. Вот сейчас, сейчас он снова убедится в собственной гениальности, когда Чуя в очередной раз сделает всё ему наперекор. Дазай смеётся, глядя в бездушный монитор, когда чувствует, что лёгкие начинают гореть, а лицо полыхает от высохшей на скулах соли. Внезапная, непонятная ему истерика дрожит в горле и сковывает его мёртвой хваткой, а удержать ревущий хохот в груди всё равно не удаётся. Гадкий-гадкий Накахара в первый и последний раз всё-таки решил использовать выданные ему три процента вероятности.