Формулируйте чётче

Пятница. Восемь тридцать вечера — пора собираться. Сегодня у подруги день рождения, празднуем в ночном клубе. Как назло, весь день ходила нервная и рассеянная без видимых причин. Всё бы ничего, если бы за рулем не была: двоих подрезала, на красный еле успела затормозить. И оказавшись дома, я что сделала? Правильно — сварила кофе! Почему? Потому что логика не мой конёк, и я люблю кофе. Настроение ни к чёрту, но время поджимает. Оценивающий прощальный взгляд в огромное зеркало. Есть пара минут. Давайте знакомиться? Меня зовут Аделия Генриховна. Не пытайтесь повторить. Мы из питерских немцев. Мне 23, учусь на юриста, теперь на заочном, потому что папа — потомственный архитектор — дал мне работу у себя в офисе. Ещё папа дал мне квартиру, машину, картонку и маленькую собачонку, выразительные скулы и прямой нос. А мама дала зелёные глаза и холерический темперамент. Я как тасманский дьявол из мультика: то бегаю-ору-кусаюсь, то падаю и притворяюсь "мёртвой" в своей норе с выключенным телефоном. Неделю назад, отсидевшись и узрев беспробудно серое небо, я решила радоваться жизни и дарить согражданам солнце. Через три часа я вышла из салона, сияя рыжим пикси с невозможно яркими горящими кончиками. До этого ходила с простым длинным карэ каштанового цвета. Хорошие классические костюмы на работу и учёбу. Не дочь — золото. А ещё дочь радовала серьезными отношениями с приличным молодым человеком, который несколько раз водил будущих тестя и тёщу в рестораны и вообще был исключительно вежлив, галантен, эрудирован и тд. и тп. Вот только вчера он спросил, не могу ли я занять ему весьма крупную сумму, на что я сказала, что никогда и никому не даю в долг. Вроде бы и всё. Он сказал, что, конечно же, меня понимает и я права на все сто, давай забудем и предадимся лучше страстной любви. Забыла, предалась, но осадочек остался. Ах, вот откуда сегодня это мерзкое настроение! Ладно, выпьем-посмеемся, и всё забудется. Неприятно засосало под ложечкой. Чего это я себя успокаиваю? Мы вместе больше года, всё идеально. Всё, я спокойна! Так, что там в зеркале, кроме сияющей, как медный таз, шевелюры? Зелёные глаза с черной подводкой на верхнем веке и с зелёной на нижнем. И алые губы. Удлинённая белая блуза с расстёгнутыми верхними пуговицами спадала на чёрные легинсы, уходящие в высокие, до середины икры, ботинки. Завершал это всё чёрный же кожаный корсет с рядом ремешков и широкими лямками. Мне бы в таком виде к байкерам, а не в клуб. (Прости меня, папа, вот такое я... Ваша образцовая дочь — это не совсем ваша я. Я не влезаю в ваши рамки.) Ожил телефон. — Да, Дима, уже иду. Начало октября. Холодина. Дрожь. На левом плече сумка-рюкзак, в руке телефон. Набрала сообщение: Игорь, ты едешь? И тут же приняла гневный звонок от Светки: Ну! Ты где? Дима — наш семейный водитель. Он подошёл всем. С нордическим характером папы он был собран, немногословен, всё по делу. С мамой — умилялся глупости её подружек и обсуждал коварство рептилоидов, внедрившихся в глав государств. Когда он возил "весёлых нас", за компанию орал дурниной примитивные, но такие заводные песни. Когда я, кутаясь в необъёмный кардиган, как в одеяло, уже шла к машине, увидела, как Дима, выглядывая с водительского места, приподнял бровь, мол, побольше мешка дома не было? Я притормозила и театрально распахнула полы. Он беззвучно проартикулировал восхищённое «блядь» и шутливо поманил меня, приглашая в машину. — Не блядь, Дима, а весёлая женщина! — поправила я его, усевшись на заднее сиденье. — Вот бы Генрих Карлович обсмеялся, — заржал Дима. — Среди нас завелись крысы? — нахмурила брови. — Ада, не грузись! Ты чего? — Шучу! Я тебе координаты кинула, куда ехать, — он поковырялся в телефоне, и мы тронулись. — Тебя во сколько забрать? Телефон зарядила? — Ждите меня с первым лучом солнца на пятый день с востока! Я у Светки с Ванькой переночую, там недалеко. А завтра видно будет. Может, такси вызову. Телефон под завязку, зарядка, пауэр банк, зелёнка, бинт, жгут, цианид. — Цианид зачем? — смеётся водитель. — С него начну, если со мной и дальше как с малым дитём будете разговаривать. — Да что с тобой? — мрачнеет Дима. Я как-то неожиданно для себя судорожно вздыхаю и выдаю напоследок: — Ты извини меня, невесёлая я сегодня. Я вышла из машины и направилась к дверям клуба. На входе — знакомый охранник. — Привет. — Привет, Ада. Твои уже давно тут. Сдала в небольшой гардероб верхнюю одежду и окунулась в звук и свет. Оба пульсировали, перестраивая ритм погрустневшего сердца под себя. О, сразу вижу Ваньку. Мы с ним познакомились на тренировках по кэндо, которые мне спустя полтора года пришлось бросить, когда отец взял меня на работу. Они с барменом полукричали друг на друга, пытаясь добиться взаимопонимания насчет заказа. Удачно он тут оказался, а то стояла бы сейчас на входе с рюкзаком и подарочным пакетом и крутила бы головой, как дура, выискивая своих. Я тоже на повышенных тонах выдала "привет", хлопая друга по плечу. Он повернулся и, пройдясь снизу вверх по мне взглядом, начал приторно-пьяненько улыбаться. А уже через секунду, признав во мне меня, выдал сакральное «бля». — А ты, Ваня, кобелина! Чего незнакомым лыбишься? — Адушка, привет! Светке не говори! Плииииз. Ты рыжая! Не узнать прям. А где такой взять? — глаза горели, пальцы пробежались по корсету, словно по самой желанной диковине. — Скажи, я завтра куплю, — не отрывая глаз, затараторил он. — Не торопись. Лучше веди меня уже, где вы там засели? — Делик пришла! Начало одиннадцатого! Ты сейчас устанешь штрафные пить! — Света рада, Света перекричала музыку. Помимо именинницы с женихом, на диванах еще две пары наших старинных друзей. Моего Игоря нет. — Так, сначала подарок, потом визг, потом штрафная! — довела я до них план действий. Зная из откровений подруги их любовь к эстетике в чувственных играх, я нисколько не сомневалась, выбирая подарок. Когда Света открыла неглубокую, но приличную во всех остальных параметрах коробку, они с Ваней в один голос выдохнули. Там покоился корсет. Не такой, как у меня. Этот был только для двоих. Тоже чёрный, но прозрачные сетчатые сегменты перемежались атласными. Также в коробке была пара атласных длинных перчаток и красная лента. — С днём рождения. Я смиренно приняла все поцелуи и объятия. Даже у самой настроение поднялось. Люблю дарить подарки, особенно если угадала, а тут и гадать не нужно было. Мы наконец расселись. Пока все распределяли рюмки-бокалы, я, уже беспокоясь, заглянула в телефон. Висело непрочитанное сообщение: Я не приеду. Удали номер. — Ну! Пожелай мне счастья-здоровья, и выпьем уже! — Счастья-здоровья. Поздравляю! — на автомате ответила я. Содержимое рюмки огнём прошлось по внутренностям и... всё. Пока всё. Я сидела и тупо улыбалась, пока мозг пытался понять, как такой красивый, тщательно и кропотливо собранный паззл моей жизни вдруг оказался лежащим кучкой в мусорном ведре. После второй рюмки совесть победила желание тихо реветь в туалете, и я визуально вернулась в круг праздновавших друзей. Мы танцевали, наперебой что-то рассказывали и потом смеялись. Но ближе к трём ночи у меня случился передоз от таких милых, нежных, влюблённых пар вокруг меня. Нет, это была не зависть. Это же мои любимые друзья. Но если вы испытываете жажду, а все вокруг прям упиваются живительной водой, не со зла, а просто потому, что могут, а вам по какой-то причине нельзя... Я извинилась и попрощалась. Да подружка и так всё поняла по глазам, спрашивать не стала, сказала только: Позвони завтра, обсудим. В баре я взяла еще один шот, пока вызывала такси. Может и зря, лишний уже, скорее всего. Расплатилась и вышла на улицу ждать машину. Заодно и голову на холоде проветрю. Обхватив руками укутанную себя, я примостила пятую точку на какое-то ограждение и закрыла глаза. Сейчас, когда я осталась одна в прямом и переносном смысле, с лишней рюмкой внутри, я почувствовала, что пустота внутри начала мерзко перерождаться во что-то другое. Появилась злость. Меня! Бросили! Я переваривала злость, а злость, в свою очередь, переваривала меня. Просто физически больно! Впервые в жизни. И из всего этого родился праведный гнев. Хорошо! Парень, которому я дала любовь, время, душу, поддержку, оказался банальным аферистом. Родители хотели видеть только выдаваемый мной результат, но не меня. Хорошо! Не дам я больше никому ничего! Нет меня! Что скажите? Если не хотите меня, то и вы мне не нужны! Я так крикнула у себя в голове, что аж эхо пошло... *** В голове всё сильнее шумело. Только бы в такси не вырубиться. По закрытым векам скользнул свет фар подъехавшей машины и замер, слепя и не давая ничего вокруг видеть.