Формулируйте чётче

А через два дня Кэйа чуть не погиб. Так бывает в жизни. Здесь нельзя сохраниться и переиграть. Отряд зачистки попал в засаду: четверо ребят, которых я хорошо знала, не выжили; ещё десять пребывали в плачевном состоянии. Нашим просто не повезло - три крио-мага на одного крио-человека. Спас щит, только благодаря ему, Кэйа кое-как отбился. Единственный в отряде обладатель Глаза Бога был без сознания, поэтому выжившим пришлось пешком возвращаться в город, неся мёртвых товарищей и своего капитана. Досталось ему по полной: обморожение; жуткие раны от острых сосулек, пробивших плоть и раздробивших кости; потеря крови. Когда его внести в госпиталь, Барбара не поверила своим глазам - это было просто чудо, что он ещё жив! Первые часы были самыми сложными, целительница делала всё возможное, периодически восстанавливая свои силы настоями. Я сидела на лавке в Соборе и не в состоянии о чём-либо думать просто смотрела перед собой. Рядом тихо присел Барбатос: - Он живой? - Никто не выходил. Если бы умер, то наверное сказали бы... Я вот пришла тебе помолиться. - Я бы тоже хотел помолиться, только не знаю кому, - горько вздохнул Архонт. Мы сидели рядом, молчали. Через пару часов подошла измождённая Барбара: - Он выжил. Можете зайти ненадолго, - бесцветным голосом сказала она и легла на лавку. Было страшно видеть друга в таком состоянии. Весь в бинтах, некоторые особо глубокие раны никак не хотели затягиваться и окрашивали ткань красными пятнами. На обмороженные участки густо наложена лечебная мазь, кожа непривычно бледная. И закрытые глаза. Я опустилась на колени около изголовья и почти невесомо положила руку на плечо Кэйи. Повернув голову, он медленно открыл глаза и слабо улыбнулся. - Я тебя убью, - сквозь слёзы в ответ улыбнулась я. - Хорошо. А то я уже немного устал. Можно бы и умереть, - прошептал он. - Мы что-нибудь придумаем. Найдём причину, чтобы жить, а пока просто выздоравливай. Я буду рядом, если хочешь. - Да, хочу... У меня есть просьба. Принеси из моего дома повязку на глаз. Барбара знает о проклятье, а вот остальных пугать не хочется, - он приподнял бровь над правым глазом. Чёрный с жёлтой радужкой - конечно его хотелось хранить в тайне. Венти остался у постели друга, а я побежала вниз в город. По пути свернула в Штаб, успокоить Джинн и рыцарей. Когда я проходила мимо дипмиссии Снежной, навстречу мне двинулся охранник, он смущенно откашлялся: - Госпожа Аделия, вам срочное письмо. И... капитан жив? - Уж вы-то всё всегда узнаёте первыми! Жив и здоров капитан, чего и вам желает! - Прошипела я. - Что там? - Я взяла свиток и, развернув, прочла, - " Надеюсь с твоим ненаглядным всё хорошо. Без него было бы скучно." <Да иди ты, заботливый какой.> Я развернулась и собралась уходить. - А ответ? - В недоумении спросил Люк. - Какой ещё нужен? Я сказала, что раненый жив. - Но господин Тарталья... - А с господином Тартальей у меня сейчас нет никакого желания переписываться, - бросила я через плечо и сбежала вниз по лестнице. Когда я вышла из дома Кэйи, то увидела, что переминаясь с ноги на ногу, явно волнуясь, меня поджидает Чарльз, работник "Доли ангелов": - Мисс, скажите, что с капитаном? Мастер Дилюк уже много часов назад ушёл в госпиталь, а мы сидим в неведении. - Живой. Подожди, куда ушёл? Его не было ни в Соборе, ни в госпитале, - ничего не понимая, замялась я. - Ладно, разберёмся. Можешь не волноваться, правда всё хорошо, - успокоила я Чарльза. Дилюк пропал. Несколько дней, пока Барбара залечивала раны на теле Кэйи, я неотрывно находилась рядом: давала пить, есть и развлекала, как могла. Нашу тесную компанию разбавляли, приходившие навестить больного, друзья, но одного человека мы так и не дождались. Мы надеялись молча, не заговорив о нём ни разу. А потом, шедшего на поправку, Кэйю отпустили домой отлёживаться. Я же с удовольствием вернулась к ежедневной беготне. Мне нравилось помогать местным да и размяться хотелось после недельного сидения у постели больного. Когда я выходила из городских ворот, меня окликнул Гай, молодой рыцарь, который уже несколько раз просил меня об услуге, которая мне казалась несколько сомнительной. Всё таки я содействовала обману его престарелого родителя и мне это не очень нравилось. - Что, опять? - С кислой физиономией спросила я. - Да, пожалуйста! Вас давно не было и Итэра тоже. Мне больше некого попросить, - взмолился он. - Отец уже больше месяца не получал от меня вестей. - Ладно, давай, что там у тебя, - я взяла протянутое мне письмо. - Только письмо, никаких сувениров? - Я сунула небольшой конверт за пазуху и направилась сразу в сторону винокурни. Обойду со стороны виноградников, чтобы не столкнуться с хозяином. - Решила я про себя. Но всё вышло совсем не так, как я планировала. Меня заметила какая-то женщина и, торопливо спустившись от усадьбы, перехватила, когда я уже было думала, что всё прошло гладко и можно спокойно возвращаться в город. - Вы наверное Аделия? Я - Аделинда, главная горничная, - немного нервничая, представилась она. - Прошу простить меня за то, что так бесцеремонно обращаюсь к Вам, но мне нужна Ваша помощь. - Здравствуйте. Я действительно Аделия, но откуда Вы меня знаете? - Я пребывала в замешательстве. - Мне рассказывал о Вас мастер Дилюк. Из его слов я поняла, что вы неплохо общаетесь, - она опустила глаза и начала нервно перебирать пальцами край фартучка. - Собственно о нём я и хотела Вас попросить. Но сначала, молю, скажите как там Кэйа? - Он уже дома, раны зажили, и он восстанавливает силы. Шутит... - добавила я, чтобы окончательно успокоить женщину. - Мальчик мой... - выдохнула она и заплакала. Я не была готова к такому проявлению чувств от горничной и невольно моё лицо приняло удивлённое выражение. - Простите мою несдержанность. Просто я их вырастила и сейчас мне больно видеть, как судьба жестоко обходится с ними, - всхлипывая, смущённо прошептала она. - Прошу, поговорите с Хозяином. Он вернулся три дня назад весь израненный и с тех пор не выходит из комнаты, только забирает поднос с едой, что я приношу ему под дверь. Я раньше никогда не была внутри и теперь с интересом рассматривала интерьер усадьбы. Было много дерева: книжные шкафы, стеновые панели, пол, обеденный гарнитур, лестница. Мне всегда нравилась отделка из натуральных материалов, она дарит уют, согревает и выглядит респектабельно. Аделинда молча проводила меня на второй этаж, указала на одну из дверей и, посмотрев умоляющим взглядом, бесшумно удалилась. Как бы ни хотелось, но раз уж согласилась помочь бедной женщине, отступать поздно. Я постучала. - Мне ничего не нужно, - владелец негромкого, но твёрдого голоса, явно не хотел никого видеть. Я постучала второй раз уже более требовательно и вошла, не дожидаясь очередного отказа. Хозяин лежал на большой кровати, наполовину укрытый одеялом. Видимые участки тела местами были неумело обмотаны бинтами. На удивлённом лице был свежий большой порез, который в дальнейшем обязательно станет шрамом. С мрачным видом я сделала несколько шагов вглубь комнаты, неспеша рассматривая сначала Дилюка, а потом и спальню в целом. - Я не собиралась приходить. Не смогла отказать Аделинде, - не столько оправдываясь, сколько ставя перед фактом, сказала я. Повернувшись к Дилюку лицом, я с вызовом уставилась на него. - Скажи мне, как ты себя чувствуешь, когда спустишься и я уйду. Хоть к кому-то в этой жизни ты можешь не проявлять жестокое равнодушие? Она тебя вырастила, как ни как. А ты заперся в своей комнате и мучаешь её своим молчанием. - Это не моя комната, - как-то сдавленно ответил он. - А чья? - Не поняла я. И только внимательней осмотревшись, я к своему удивлению заметила на комоде небольшую подставочку, на которой висели несколько глазных повязок. Одна, похоже, ещё детская. Я нервно рассмеялась. (Что мастер Рагнвиндр, приползли зализывать раны в комнату единственного человека, который Вас любил без памяти? А Вы в ответ кусали его руки только из-за того, что Вам что-то померещилось?) - Поздно. Теперь ничего не вернёшь, - успокоившись, сказала я, глядя ему в глаза. - Он умер? - Дилюк привстал на постели. - Нет. Ты умер... для него. И я этому даже рада. Мне больно смотреть на его мучения. Кэйа замечательный человек, наверное лучший в моей жизни, а ты неоправданно несправедлив по отношению к нему. Так чего же ты лежишь в его постели? Ты же считаешь его волком в овечьей шкуре, подлым предателем... Мне мерзко произносить эти слова по отношению к нему! Почему ты не обрюхатил какую-нибудь хорошенькую дурочку и не наслаждался семейной жизнью? Упёртый максималист - есть только твой правильный взгляд на жизнь и, поэтому тебе за все эти годы даже в голову не пришло влезть в его прекрасную шкурку и посмотреть на ситуацию с его точки зрения! Ну да ладно, это уже не имеет значения - дверь закрыта. Не будь жесток хотя бы с Аделиндой. Прощай. - Как он? - Внизу меня поджидала взволнованная женщина. - О, с ним всё прекрасно! Он просто сидит и жалеет себя, но это скоро пройдёт, - не сдержала я злой сарказм, отчего стало стыдно. - Простите. Он в порядке. До свидания. Как сказал когда-то Кэйа - "Судьба любит играть с нами не честно". Но в этом случае Дилюк переиграл себя сам.