Услышь цвета этого мира

— О, у этого заката такая особенная мелодия, — тонким голосом говорит незнакомец в узорчатой накидке. — Пожалуй, теперь она одна из моих любимых. Расслабленная фигура юноши появляется в поле зрения внезапно, на безлюдном островке. Парень расположился вдоль водной глади, на одном из больших камней. По бокам видно множество скал каменного леса, и прямо впереди диск очередного серого солнца. — О чем ты? Я не слышу ничего кроме ветра, — говорит Сяо. Юноша оборачивается и улыбается, но не выглядит удивленным. Потом он указывает ладонью на солнце. — Посмотри какие здесь яркие краски! Они так вдохновляют на написание новой песни! Якша тоже смотрит вдаль, будто видит не только серый цвет. — Я не вижу ярких красок. — Хм? И что же ты видишь? — Одни серые тона, — хмурится он, продолжая забывчиво смотреть на закат. — Оу, — протянул незнакомец, приспустив голову.— Если не видишь цвет, то попробуй его почувствовать, — он показывает лиру, все время прятавшуюся в его руках. Тот самый инструмент, чью песнь всегда можно сравнить только с рябью на воде. И непринужденно перебирая струны, он создавал какую-то новую и необычную мелодию. А музыка становилась все звонче, точно певчая птица по утрам. Каждому звуку каждой струны подпевал ветер, добавляя к этой мелодии что-то такое особенное. Некое еле осязаемое завывание борея, песнь ветра. Казалось, этот перебор струн сверкал как утренняя роса после тумана, но Сяо сбрасывал это на блеск моря перед его глазами. Музыка была настолько вдохновенной и лёгкой — можно было подумать, что это и есть мелодия души неизвестного юноши. А потом все тише и медленней, словно заход солнца. Музыка кончается, ветра затихают, а в голове фантомно вспоминается ее звучание. — Кто ты? — завороженно спрашивает он, смотря в смеющиеся глаза. А юноша отвечает тише обычного, прикладывая палец к губам. — Архонт Ветров. Только тс!

***

Сяо уже не совсем точно помнит как это произошло, но он точно знает, что та встреча была одним из главных событий его жизни. Это уже было как данность: человек, который помогает ему услышать цвета. — То есть, все закаты разные? — Конечно! — живо отзывается Венти.— Они бывают нежных цветов. В продолжение своей речи он переместил руки на лиру. Полилась певучая мелодия, иллюстрируя те самые нежные закаты. Струны издавали мелодичный перезвон, похожий на звучание колокольчиков и больше напоминающий рассвет, нежели заход. Потихоньку, таким же легким и благозвучным звоном мелодия утихла, заставляя слышать в потоках ветра отголоски шепота неких цветов. — Закаты бывают яркие. Это мелодия была немного громче. Она намного быстрей, смелей и решительней. Точно сильный ветер по осени. И иногда, совсем ненадолго затихая, песня возвращается с той же уверенностью. Да будто именно она с демонами сражается, а не Сяо! А заканчивается все постепенно затихая и затихая… — А вот бывает, что в сплошных облаках появляются лишь маленькие просветы, в них я тоже вижу музыку. А следующая мелодия казалось такой… необычной. Начало этой песни можно сравнить с появлением кругов на воде. Звуки расходились эхом, пока печальный ветер неустанно подпевал. Музыка вправду напомнила просвет в облаках: сначала все было грустно и медленно — облачно. А потом, тучи разошлись, мелодия стала громче, будто появилась надежда на солнце! Будто скоро наконец будет солнце! Да, эта игра на лире вдохновляла, что даже бесчувственный якша слабо улыбнулся. Но и этой короткой мелодии настал конец.

***

Со временем цвета на горизонте стали различаться; Сяо уже мог определить, когда небо голубое, а когда алое, хотя и с этим были небольшие проблемы. Теперь при виде очередного серого цвета, в голове как-то сама по себе возникает знакомая мелодия. Не всегда, конечно. Цветовая слепота дает о себе знать. — Сейчас небо тех самых нежных цветов? — внимательно всматриваясь в очередной закат говорит Сяо. — Верно! — победно улыбнулся он в ответ. — Видно у тебя прогресс. Может, ты хочешь услышать цвет чего-то кроме заката? Сяо чуть помолчал, наблюдая за тихими волнами. Потом оглянулся, пытаясь вправду вспомнить что-то, чей цвет всегда интересовал. Кроме неба первым отозвалось в памяти зеркало. То самое, которое висит в его комнате, откуда на него смотрят эти вечно серые глаза. Такие усталые, злые, которые никогда не блестят на солнце. Они как будто мертвые: пустые. Но в чужих глазах часто было видно хотя-бы маленький блик. И если он сможет вспоминать какую нибудь короткую мелодию, то, может, он увидит хотя-бы малое мерцание утреннего солнца в серой радужке? — Какого цвета мои глаза? — Сяо увидел как у Венти резко вздернулись брови. От удивления, возможно. — Ох, ну хорошо. Тогда, подвинься чуть ближе ко мне, — Сяо повинуется, и внимательный взгляд пробегается по его лицу. А Сяо всматривался в его глаза, и, честно сказать, видел в них другой мир. Полный солнца, слащавого счастья, розовых единорогов и сокровищ на конце радуги. В его глазах он даже разглядел белое-белое сияние солнца, такое радостное, зовущее отправиться в неизведанный мир приключений. И это пугало. Он же бесчувственный якша, он не может находится рядом со смертными, отравляя воздух скверной. Но и Венти не человек; он — Архонт-покровитель, его господин, тот, кто дал ему глаз бога и множество других никчемных прозвищ- — Хм, как интересно, — Венти отстраняется и закрывает глаза, видно, концентрируясь на появившейся в голове мелодии. — Да, слышу. Архонт берет в руки лиру и начинает играть вновь свою божественную музыку. Сегодня это была мелодия воистину чудесная. Она сверкала металлом или янтарем, блистала, играла, но в тоже время сквозь невинность навевала опасность ночи. Сяо подпустил его ближе к себе, или может, сам невольно потянулся к этому юноше. Когда он стал называть его другом? Все не может опомниться; он увлекся этой игрой и утоп в ней слишком сильно.

***

Однажды по безлюдному острову вновь полилась мелодия лиры, та, в которой играют яркие краски заката. Но было это в сумерках. Тогда, когда ветра сильней, воздух холодней, а изящных бабочек сменяют крохотные светлячки. Тогда, когда небо переливается от горизонта легким голубым в цвет черного сапфира. А там, на этом загадочно-темном полотне мерцает россыпь звезд, которые так мило смотрят на друзей, пока неторопливая мелодия проливается на бесконечную гладь воды. Теперь это полноценная песня со словами. Даже если весь текст — это лишь бессмысленные «а-а-а», «о-о», «м-м-м». Пока звонкий, чуть ли не детский, и более низкий голоса смешиваются под звуки лиры происходит… чудо. Он видит цвета. Он видит этот закат в своей голове и наконец может сказать, что такое краски. От этого приятного чувства Сяо искренне улыбается, продолжая напевать что-то в унисон с Венти. Вот оно достижение цели. Лира проигрывает последний аккорд и их волшебная песня завершается. Слышен шум ветра, стрекот насекомых. — Знаешь, — после небольшого молчания говорит Венти. — Я хочу назвать эту песню «созвучием ветра» в честь наших глаз бога, что думаешь? — он как бы невзначай опускает голову на его плечо. — Я не против, — как обычно отстраненно говорит Сяо, хоть на его лице и красуется полуулыбка. — Твоя мечта исполнилась? — Мечта? У такого как я не должно быть мечты. У меня есть лишь до- — Долг? Ох, нет! Поверь, ты заслуживаешь мечтать как и любой смертный! — Сяо вздыхает, явно поражаясь этому оптимизму. — Я все равно не человек. Венти также обреченно вздохнул. Но что было удивительно: он сидел рядом с Сяо, по детски обнимал его руку, а Адепт совершенно спокойно на это реагировал. Он привязался к его прикосновениям слишко сильно. Настолько, что уже и сам мог утонуть в его объятьях, игнорируя двусмысленные смешки Венти. И даже сейчас, когда архонт теперь лежит на его груди, он воспринимает это как нечто обыденное и даже чувствует, что у него бьется сердце. И бьется оно намного ощутимей, чем в любой другой момент. — Неужели ты правда никогда не хотел видеть цвета? — переходит на шепот Венти. А Сяо молчит, преспокойно перебирая синеватые пряди. — У меня не было времени думать о таком. Где-то в стороне уже виднелась луна, и к ней бледным сиянием вела дорожка света на волнах. Зачем уходить, если именно здесь Сяо может почувствовать свой дом?

***

И ведь кто-то слышал ту песню, какой-то случайный путешественник. И после этого стали ходить легенды о волшебной мелодии лиры. Мастера-барды пытались воссоздать «созвучие ветров», но всегда это получались лишь нелепые, безжизненные пародии. А секрет был лишь в том, что мелодии подпевало несколько ветров, а не только лира.