Пересмена

В принципе, если прямо сейчас встать, покидать шмотки, как есть, в походный баул и ведро, и быстро-быстро пойти к лагерю, то еще можно успеть дозвониться в цивилизованный мир. Извиниться, объясниться, попросить прислать замену. И санитаров. Прямо к причалу, чтоб с комфортом. Валентин Сергеич перекатывал в уме эти правильные, логичные мысли, холодные и гладкие, как стеклянные шарики, и не двигался с места. Это было компромиссное решение. – У меня с лицом что-то? – Да нет. Это у меня, – Валентин Сергеич постучал себе пальцами по виску, – проблемы. Начинаются. – Да? А с виду и не скажешь, – незнакомец очень искренне приподнял брови и повел хвостом – брызги долетели Валентину Сергеичу до ботинок. Повел хвостом. Хвостом. Рыбьим, мать его, хвостом, вон и плавник торчит. Валентин Сергеич продолжил молча пялиться. Почти собрался силами морально и физически, но с места сдвинуться не смог. Его собеседник решительно стряхнул с челки влажную нитку тины, улыбнулся – показались мелкие острые зубы. И пробулькал: – Ну так что, крючок забирать будете?

*

Его звали Игорь. Игорь был русалом. Одной этой информации было, в принципе, достаточно, чтобы развернуться и пойти искать завхоза – пусть привяжет его к кровати и вызывает психбригаду, пока не поздно – но Валентином Сергеичем уже овладело какое-то болезненное любопытство. Да и виноват, опять же. В некотором смысле. Сегодня на приманку клюнула особенно крупная рыбка. – Так разве русалки не утопленницы? – спросил Валентин Сергеич, присаживаясь рядом и разглядывая неожиданного знакомца. Его человеческая половина определенно принадлежала юноше. Вместо бедер в воду уходил длинный рыбий хвост: крупная серебристая чешуя, покачивающийся полупрозрачный плавник на конце. Когда Игорь наклонился, почти распластавшись на низком покатом береге, Валентин Сергеич увидел чешуйчатую полоску, поднимающуюся вдоль его человеческого позвоночника. Чешуйки становились меньше и бледнели, сливались с синеватой кожей. Игорь оскалился – это выражение заменяло ему улыбку: – Так я, собственно, и... От обманчивой человечности его лица у Валентина Серегича чесалось под воротом рубашки, и в пальцах ощущалась противная слабость. – Утопленник. А то – девки молодые. – Так и я не старый, – пожал Игорь одним плечом. Спросил неожиданно: – Чего топились-то? – Да черт знает, – буркнул Валентин Сергеич. – Чего... Любовь неразделенная какая-нибудь. Суженый-контуженый к соседке ушел. Острозубая улыбка поплыла, превратилась в гримасу, в которой смутно угадывалась печаль. – Контуженный, – повторил Игорь. – Вот то-то и оно. Валентин Сергеич смотрел на него долгие несколько секунд и больше спрашивать не стал. Крючок вошел Игорю в плечо. Засел крепко – Валентин Сергеич осмотрел ранение и с мрачным вздохом поднялся с корточек. Игорь клялся, что вышло это совершенно случайно, и строил глазки. С его глазами, темно-зелеными, как глубь заросшего ряской пруда, это вызывало скорее смутную тревогу. – Ну и случайности у тебя. – Да ладно, – Игорь снова махнул хвостом – холод брызг растекся у Валентина Сергеича по плечу. – Не под винт ведь попал. А тут и приятные знакомства в придачу. Валентин Сергеич неопределенно хмыкнул в ответ. На то, чтобы обшарить тощую походную сумку, много времени не ушло – да ему и найти-то было нужно пару мелочей. Не бог весть какая операция. В детстве такое на каждой рыбалке проделывал, и никакого медицинского образования не требовалось. – Ты не убежал. Игорь пристально смотрел на него, даже плавником махать перестал. Этот взгляд выдержать было трудно, но у Валентина Сергеича за плечами был богатый опыт переглядываний с самыми разными людьми – целыми и не очень. – А мог бы, – продолжал Игорь. – Обычно либо орут и бегут, либо сипят и ползут. А ты ничего так, быстро собрался. – Подежурил бы в приемном покое с мое, и не на такое бы насмотрелся. Игорь весело оскалился. – Мог бы и просто уйти. Ну, знаешь – приятно было познакомиться, но мне пора по своим наземным делам, всего хорошего, надеюсь, уже не свидимся. А Валентин Сергеич ткнул рукой в сторону его раненого плеча и спокойно пояснил: – Инвентарь надо возвращать.

*

На ощупь русалочья кожа оказалась холодной и скользкой – Валентин Сергеич обтер рукавом пространство рядом с крючком, чтобы не соскользнули руки. Осторожно оттянул края раны. Капля темной крови мгновенно налилась под его пальцами, скользнула вниз и расплылась по Игореву предплечью. – Будет больно, – предупредил Валентин Сергеич, отматывая леску с запасной катушки. – Больно я и сам себе мог вырвать. – Ты со своими случайностями полруки бы себе разорвал в придачу. – Может быть, – беззаботно согласился Игорь. С интересом посмотрел, как Валентин Сергеич накидывает на крючок петлю из лески. – А может, тебе так нравится больше? Чтоб если уж болело, то от тебя. Говорят же, что все доктора немного садисты. – Продолжишь под руку болтать – буду не немного. Опасения с быстрого осмотра подтвердились лишь на половину. Войди крючок под менее удачным углом, и пришлось бы бежать в медпункт за скальпелем – туповатый карманный нож для полевых операций не подходил. Да и обработать нечем. Трезвая рыбалка, твою мать, устроил себе разгрузочный день… "Он же мертвый, – подумал Валентин Сергеич внезапно, не поднимая на Игоря взгляда. – Какое дело утопленнику до сепсиса?" Может, он и боли не чувствует? Игорь ничего об этом не сказал, и Валентин Сергеич решил не спрашивать. Если кто-то выглядит, как человека, то и обращаться с ним следует, как с человеком. Так долго, насколько возможно. – Ты тут новенький ведь? – подал голос Игорь. – А со старенькими ты уже перезнакомился, – невыразительно буркнул Валентин Сергеич. Он был занят – медленно оттягивал петлей крючок. – Да нет, как раз наоборот. Кто тут больше раза был, тот не такой приветливый становится. Боятся. – Кого, тебя? Леска натянулась. Валентин Сергеич накрыл пальцев прикол, легонько прижал. Обсохшая русалочья кожа оказалась шершавой. – Съешь ты их, что ли? – Я-то, может, и нет, – загадочно начал Игорь и замолчал. – Может. – Бывают и трудные времена. Валентин Сергеич уже не вслушивался. Действовать надо было решительно, смело и четко: дождаться паузы в диалоге и рвануть отогнутый крючок одним сильным движением. Легкое сопротивление плоти, плеснувшая из-под пальцев кровь, не то вздох, не то стон под ухом, и крючок оказался у Валентина Сергеича в пальцах: зазубрина на конце хищно поблескивала, пока Валентин Сергеич полоскал его в воде. Игорь зажал рану пальцами и соскользнул обратно в воду. Погрузился по самый подбородок – даже не поморщился. – А перевязать? – тупо спросил Валентин Сергеич. Повисла неловкая, растерянная пауза. – А смысл? – осторожно спросил Игорь в ответ. – Ну… да, – кисло откликнулся Валентин Сергеич. Перевязочный пакет в кармане показался неприятно тяжелым. – Да ты и так помог хорошо. Нет, правда, – Игорь отнял руку от плеча, с интересом посмотрел на быстро набухающую темным ранку. – Я бы так аккуратно не смог. – Есть такая работа – людям помогать, – вздохнул Валентин Сергеич. И сел – прямо рядом, на землю, чувствуя внезапную слабость в ногах. – Даже половинчатым. К чести Игоря – на этот раз он промолчал.

*

Сидели хорошо. Главное – тихо. Валентин Сергеич закуривал одну за другой и старался думать проще о тяжких вещах. Думал, что Игорь, надышавшись табачной вонью, махнет хвостом и уплывет в свои полурыбные дали, а потом понял – если не дышишь, то никакой дым тебе не страшен. Думал, что для делирия он слишком давно трезв, а для психоза – слишком адекватен. Пепел сыпался ему на колени, а желанная вязкость мыслей все никак не наступала. Игорь смотрел на него – молча, не моргая. Это раздражало. – Ну чего тебе еще надо, – выдохнул Валентин Сергеич. – Приятные знакомства, говорю же, – булькнул Игорь. – Провожу время в хорошей компании. – А где ты здесь компанию увидел, еще и хорошую? Русалочий смех на звон весеннего ручья не был похож ни капли, что бы там не писали в сказках. Валентину Сергеичу этот звук напоминал скорее о ливневом стоке, не справляющемся с водным потоком. "Это потому, что в легких вода стоит". Валентин Сергеич потянулся за сигаретной пачкой. – Нравишься ты мне, – заявил Игорь, поблескивая глазами. – Лицо злое, а руки добрые. – Ну что началось-то, – пробормотал Валентин Сергеич в ответ. – Кто-то же должен тебе правду сказать, – Игоря ситуация искренне веселила. – Мне-то не жалко. Услуга за услугу, вроде как. – Удружил так удружил. – Так я и не закончил. Слушай… Игорь дождался, пока Валентин Сергеич прикурит, и начал осторожно, как бы издалека: – Кроме русалок, в мире много всяких тварей есть. Не поймешь, пока не столкнешься. – Умирать для этого обязательно? Тогда я пас. – Не обязательно, я уже за тебя умер, – Валентин Сергеич поперхнулся дымом. – Я к тому, что… Не все русалки такие, как я. Естественно. И не все существа такие, как русалки. Валентин Сергеич посмотрел куда-то сквозь Игоря. – То есть, тут есть кто-то еще. – Кто-то, – ответил Игорь, – тут непременно есть. Всегда. Взгляд Валентина Сергеича сфокусировался. – Хочешь добрый дружеский совет? – спросил Игорь и тут же продолжил: – Закрывай все окна и двери. Как темнеть начинает, так и запирайся. И постарайся до рассвета не открывать. – А если, – негромко откликнулся Валентин Сергеич, – у меня так помрет кто-нибудь? Прямо на крыльце. Игорь посмотрел на него с этим своим странным выражением – в этот раз не печальным, а будто даже сочувственным. – Те, кто тут по ночам ходит, так просто уже не умрет, – еще тише ответил он.