Сотни мерзких глаз, сотни мертвых звезд

      Каждый раз.       Их сотни, а она — одна, они наблюдают исподтишка, а ей остается ждать подставы, ибо интуиция не врет, рядом находится враг, оттого и жутко быть с подружкой-игроманкой. И где правда, а где — ложь? Энн не знает, смотря на Марси. В точь-в-точь одежда и улыбка, как у славной, давней Мар, словно они всё ещё сидят у школы… Она повернет голову и тихо произнесет:       — Мне они позволяют встретиться со мной. Сделай одолжение — не просыпайся.       — Кто «они»? — сразу же спросит неугомонная девчонка и сощурит глазки. Две глупенькие точки темной карамели прожигают в груди Ву зловонную бездну позора и стыда, и та закусит губу, только бы не сказать лишнего — Марси, скажи, я тебя спасу, обещаю.       Подруга (а может, пора её признать предательницой?) печально, отчаянно улыбнется, посмотрит вбок и безэмоционально произнесет:       — Не спрашивай об этом, Энн.       А потом они проводят время вместе, словно всё, ой как всё-ё-ё-ё-ё-ё-ё хорошо и беззаботно.       «То ли я начала сходить с ума, то ли те грибы, что нам дают на обед, галлюциногенные.» — подумала Бунчуй с горьким, как микстура, сарказмом, когда они проходили по полянке, а над ними разлилась темная река с замерзшими кристалликами, белыми-белыми, и такая яркая белизна только выводила из себя. Любого выводила бы из себя. Но с Мар-Мар что-то было не так, ибо она произнесла:       — Какие красивые. Давай попробуем их всех сосчитать!       Обернулась и мечтательно посмотрела на подругу. А у той плечи от страха тряслись.       — Хорошо…       И вот Энн развалилась на мягкой травке, гладкой и блестящей от росы. Белые точки смотрели на неё, а она моргнула один раз, второй, третий, как вдруг выступили слезы:       — Марси, может ты ненастоящая? Это всё объясняет… — она уткнулась лицом в землю, лишь бы только Ву ничего не заметила. Почему она скрывает слезы? Потому что от нынешней «Мар-Мар» можно ожидать чего угодно. Нестабильная, научилась быть угрозой другим, сама же при этом будучи в постоянной опасности. Их доверие ниточкой оборвалось вот уж как давно. Обернется ли та ночным кошмаром, или, что было гораздо хуже для Бунчуй, разрыдается ли от груза вины? — Просто… Как ты можешь быть здесь, со мной, во сне, как ты можешь быть такой живой, как?       — Я настоящая, Энн. Я… — она замялась, голос дрожал, но на лице не было беспокойства, а простое непонимание, что же делать, что же она натворила в прошлом и чем всё обернется для них — Я здесь, потому что они нашли способ меня привести к тебе. Через сны. М… — короткая улыбка задрота-ученого, который устал заморачиваться над простыми вещами и хотел уже отупеть, дать мозгам и душе отдохнуть от сложных штуковин — Магия.       Больше Энн ничего не произносила, бессмысленно смотря в острые крапинки, пока Марси считала:       — Сто десять, сто одиннадцать, сто двенадцать… Сто тринадцать…       Было приятно на секунду закрыть глаза и наслаждаться хрипловато-писклявым голоском.       …Саша смотрела на Энн, Энн смотрела на Сашу, а все остальные жабки да лягушки молились, только бы лидеры не подрались.       Они сидели наедине, на столе лежала потертая, грязная карта, которую они откопали в библиотеке и концы который погрызли крыски. В воздухе была пыль, горела лампа, пахло мертвой, грунтовой землей и корешки уперто лезли в волосы Бунчуй, возможно, желая стать новым аксессуаром, рядом с листочками оказаться.       — А я тут… — похлопала глазками Саша, рассматривая острые ноготки (а как ты их подстрижешь в таком мире?!) — Поспала всего два часа. Но бодрость, ух!       — Саша.       — У нас тут лягушки, — продолжила она, много так жестикулируя, что никто бы не успевал усмотреть, куда же на этот раз рука дернется — влево, вправо? — к слову, поранились недавно. Хоп-хоп чуть ноги не лишился, хаха.       — Саша…       — Только бы с ними был сильный лидер, полный энтузиазма!..       — Саша!!!       Удар кулаком об стол — вот и заветная тишина. Блондинка расстроена посмотрела в злое личико подруги и тяжко вздохнула:       — Энн, ты спишь по двенадцать часов. Я просто не понимаю, что делать.       — Я… — Бунчуй ошарашенно пробежалась взглядом по комнатке. Будто бы где-то был спрятан ответ — Я не знаю, что со мной, Саша.       — Ты так сильно устала? — с сочувствием произнесла воительница, подойдя поближе к лидеру, «полного энтузиазма» — Энн, я просто хочу знать, сможешь ли ты воевать… Сможешь ли ты спастись, ну… Знаешь, в случае чего.       Они без лишних слов обнялись, обе полные суетливого беспокойства, кузнечиками прыгающего по стенка сердца. Саша думала про себя, как бы ей изменить состояние подруги, — может, питание поменять? Или тут нужна йога, сложно решить! — а Энн многозначительно произнесла суровым тоном:       — Позволь мне спать столько, сколько захочу. Я разберусь.       Девушка побледнела, понимая, что не в силах поменять что-либо. Что это только её глупенькая экстравертка, любящая арбузное мороженное и пятый сезон «Друзей», должна раз и навсегда разобраться.       Новый сон, новые свиданки. Энн была полна решимости выдавить из Марси ответ, а та была на удивление легкомысленна:       — А давай пойдем в горы! Поищем ракушки в речке… Ой, может пойдем на насекомых взглянем? Очень уж хочу увидеть тех, что не были в нашем городе…       — Марс…       — А ты — Земля! — беззлобно перебила Ву, хохотнув — Тебе подойдет. Будут наши кодовые имена!       Бунчуй хотела разозлиться, расплакаться, взорваться грозой, вулканом, как вдруг.       Её ладонь почувствовала тепло неуверенной дымкой.       Она вытаращила глаза на замочек худых рук. Темненькая, дубового цвета, её же собственная рука, в царапинах и ссадинах, и рука тайваньской тихони цвета яблочного безе.       И вот Мар прижалась поближе, желая взглянуть в темные карамельки смущенной предводительницы сопротивления.       У той лицо сгорало от смущение быстрее, чем облитое маслом сухое древо:       — М-Марси! М-Марси-кхун! — запротестовала она, тем не менее не вырывая руку — В чем дело?!       — А так. — хмыкнула Ву, задорно подмигнув — Захотела поднять тебе приключенческий дух!       И они действительно пошли смотреть на насекомых. Марси показывала на них пальцем, быстро тараторя всё что знает о никому ненужных букашках, своё мнение чуть ли не про каждую лапку или усик очередного жителя леса, а Энн, очарованная этой всезнайкой, её короткими смешками и невинной улыбкой, только молчала и на лице её застыла сладкая полуулыбка, которую никак       С такой полуулыбкой она встречает всех близких ей людей. Но огонек в глазах был уже другой — это был не нежный закат, полный заботы, а отблеск запрятанного запретного плода, и Ву солгала бы, сказав, что ей это никак не льстит. В том мире она — подружка, странная задротка, чьи интересы не ценят. А в этом! В этом мире Энн наконец поняла, как ей дорога Марси, как сильно она нуждается в глупых девичьих нежностях, как страшно терять друзей. Как страшно терять того самого человека.       Быть может, эти чувства зародились лишь из-за страха, боли и чувства неизвестности. Так говорил Андриас, когда Марси не знала, где её друзья и что она чувствует к Энн.       — Ну и зачем она тебе, раз недооценивала твои способности. — пожал плечами Андриас, когда Марси пересказала ему происшествие с муравьями — Вот тебе мой советик, дорогуша — скажи пока-пока чувствам, пока они тебя не убили.       …Их сотни, а она — одна, они наблюдают исподтишка, а ей остается играть в глупую пьесу, придумывая её на ходу, ибо сердцу тревожно за друзей, а шанс их спасти был столь ничтожен, как и все эти паучки-жучки, оттого и грустно быть с воительницей из народа лягушек. Марси знает, где правда, а где — ложь, стараясь упрятать волнение во взгляде. Бунчуй выглядит как древняя шаманка, что задорно призывает души умерших, прямо как тогда, в летние дни, в парке… Она повернет голову и тихо произнесет:       — Марси, у тебя в волосах листочек застрял. Давай уберу.       Только бы заставить Энн уснуть, только бы подчинить Сашу! Они будут жить в мире снов, в мире обмана, но зато спасенные, зато никто не пострадает! К черту Землю, к черту Андриаса, к черту дрянное Ядро, к черту всех амфибий! К черту саму же себя!!!       Марси дернулась к Энн, хотела заключить её в свои объятья и признаться в коварном плане, но не заметила корешок дерева и споткнулась.       Открыв глаза и подметив, что хоть это сон, но всё ещё больно, Марси только сказал:       — Ой, как в аниме.       Под ней лежала Энн, волосы ручейками горячего шоколада пролегли в разные стороны, цветы обрамили её силуэт, лезли в лицо (опять-таки, невиданное желание природы дать девчонке больше бессмысленных аксессуаров!), одуванчики, как на зло, подчеркивали сильный румянцем на щеках, и Марси готова поклясться, что такой обиженный и смущенный вид она ещё прежде не видела ни у кого.       — Мар, слезь. Ты тяжелая.       — Не ври, я живу на рисе и чипсах. — неловко отшутилась Ву, забыв, что какие, блин, чипсы, если сейчас её тело под контролем непонятной фигни в другом мире. Она быстро слезла и плюхнулась рядом — А давай так и полежим, а?       Марси готова была расплакаться. Опять она не уломала Энн на вечный сон, а только больнее вонзала нож любви. Вроде как только в себя?..       Всё ещё красно яркая, как огонек, Бунчуй буркнула:       — Полежим, а ты рассказывай, что скрываешь от меня.       Марси кисло улыбнулась.       — Ничего. Мы с тобой хорошо проводим время… Саша бы обрадовалась, будь она с нами, да, Энн?       — …А с Сашей бы ты также поступила, что ли?       Ву взглянула на подругу. Та отвернулась от неё, свернувшись калачиком.       — Я не знаю, Энн. Но я хочу, чтобы вы были счастливы.       Бунчуй, присев, вхслипнула, пока горячие слезы текли по лицу:       — Ну и как, если ты молчишь?!       Резко сорвавшись с места, Бунчуй побежала. Она слышала жалобный крик за спиной, как её зовут, но всё бежала, надеясь найти конец этого мира.       Чтобы этот сон прервался, надо уснуть в этом мире, и вспомнив об этом, она спряталась за деревом, прижала колени к груди, закрыла глаза, и считала, считала колкие белые точки этой лживой сказки.       Уснуть не получалось. Но успокоившись, вспоминая эту нелепую прогулку и недавнее происшествие, наконец стало так спокойно и тепло на душе.       Как будто смотришь на теплые деньки долгой дружбы.       Мир исчезал из-под ног, Марси, раненой антилопой пробегая по лесным тропкам, ища взглядом Бунчуй, всё думала, что же ей делать. Когда стало понятно, что уже поздно, она взвыла в купол неба:       — Не уходи, Энн! Тебя убьют!       Энн проснулась. Сердце стучало так сильно, колоколом выбивая весь воздух из легких.       Следующие три дня она и глаза не сомкнула. Казалось бы, надо пойти выбивать ответ из подруги, спасать её, но что-то так сильно пугало, что… Ах, да всё хорошо, мешки под глазами? Ерунда! Зато кровь как кипит! И нет! Сон не нужен! Сон пугает!!! своей бессмысленностью. Ведь можно потратить время на полезное!       Саша ни о чем не спрашивала, осознавая, что ответа не выбьет. Только надеялась, что Энн преодолеет невзгоды.       А пока девочки набивали морды анархистам-лягушкам, у Марси появился отличный план, когда в очередной раз ей угрожали, что это последний шанс. Может быть подлый. Может быть безумный. Но что не сделаешь, когда вот-вот потеряешь близких.       Из-за себя же.