***
5 мая 2022 г., 13:36
Люди больше не услышат наши юные смешные голоса:
Теперь их слышат только небеса.
Люди никогда не вспомнят наши звонкие смешные имена:
Теперь их помнит только тишина.
Ногу свело! — «Наши юные смешные голоса»
Барбатос. Анемо Архонт, Архонт, имеющий две стороны. Он был самой сутью ветра, самим ветром — он был Венти: лëгким, шальным ветерком, игриво поднимающим юбки прохожих дам, — и был Барбатосом: порывистым, гулким ветром, который в клочья рвëт врагов и победно развевает плащи героев. Таким он и был. Барбатос — Архонт, но значит ли это, что Венти не может умереть? Где-то Барбатосу доводилось слышать, что смерть — это лишь очередное приключение! Но, увы, палец Венти ткнул на немного другую реальность. Будет ли жизнь в ней отпуском или очередным испытанием — это он ещë посмотрит.***
Вышагивая по далеко не мощëным красивым улочкам, а по широким, гладким, раскалëнным до температуры любителей печь печенье на асфальте дорогам, Венти понял, насколько отличается этот мир. Не то чтобы он этого не знал, но... тут всë и вся было ярче. Он смотрел на необычные причëски, бунтарскую одежду и мелькание движущихся реклам на высоких зданиях-коробках. Венти ничуть не удивило то, что в мире царили неизвестные ему доселе причуды: право слово, у каждого человека есть свои способности, и иногда они могут дать фору любой причуде. Венти поразило то, какой дикий здесь голос свободы. Он нëсся сквозь толпу, в каждом встречном слышался отзвук раскованности. Это оглушило поначалу, но, стоило прислушаться, как громкость свободы утихла, уступая место забытым единицам. Забытым людям. Здесь свободу человека определяли причуды.***
Венти свернул за угол, продвигаясь вглубь тëмной подворотни. Голоса уходили всë дальше — и волком взвывали раненые звери. Люди, выброшенные на обочину жизни. Были ли они слабы? Может быть. Но неужели слабые люди недостойны жизни? Предавшись давно забытым рассуждениям, Венти очнулся лишь тогда, когда в ноги ему ударилось что-то живое и тëплое. Опустив взгляд в землю, Венти увидел мальчика. Кудрявого, темноволосого, с аккуратными веснушками на пухленьких щеках. Сколько ему, три? Явно немногим меньше. Венти улыбнулся. Малыш сверкнул зелëно-голубыми глазками. Чем-то похоже на глаза самого Венти. — Привет, ветерок! — Венти наклонился, садясь на землю. Белые чулки не сказали бы «спасибо», если бы могли. Но малыш заинтересованно потянулся к голове Венти и ступил ножками на его колени. Маленькая ладошка коснулась цветка на берете. Глазки ребëнка расширились ещë больше. Казалось, что они занимают пол-лица. — Нравится берет братика Венти? — Д-та, — малыш слегка заикался, но говорил достаточно чëтко. — Это ещë что! — бард поправил лиру, закинутую через плечо. Не мог он уйти без своей красавицы. — Хочешь, дам погонять? Малыш уставился на Венти. — По-го-нять? — ребëнок оглянулся. Скорее всего, представлял себе машину или что-то вроде того. Венти рассмеялся звонким колокольчиком. — Это вот так! — в глазах малыша потемнело, когда на его макушку опустился слишком большой берет, закрывший не только лоб, но и веки. Но ребëнок не растерялся и быстро поправил его, сдвинув на затылок. — Эй, где твои родители, ветерок? Малыш слегка растерянно помотал головой. — Я... потерял-лся?.. Мама меня, навер-рное, ищет!.. — ребëнок закусил губу, готовый разрыдаться. — Эй, а ну не киснуть! — Венти ярко улыбнулся, — Сейчас братик найдëт твою маму! — и Венти подхватил на руки малыша, вставая и отряхиваясь. — Как тебя зовут, ветерок? — Мидория? Изуку... — малыш склонил голову ниже. Венти слегка его встряхнул. — Изуку, значит! Ну, пошли, дитя Инадзумы... Ветер донëс до чуткого слуха барда голос обеспокоенной женщины, которая искала некоего Мидорию Изуку. Вот так совпадение, правда?***
Мидория Инко сбилась с ног, пытаясь найти своего сына. Еë мальчик куда-то пропал! Ему всего два с половиной, куда, ну куда он мог уйти? Она обошла весь дом, оббегала всю улицу, на которой они жили, но Изуку не было нигде! Ни у соседей, ни на детских площадках. Не на шутку перепугавшаяся женщина осела на землю, а после услышала весëлый свистящий мотивчик, которому вторил тонкий детский голосок. Изуку. Это он! Инко резко подняла голову. Навстречу ей шëл какой-то незнакомый мальчик, державший на руках еë сына. На голове Изуку торжественно покоился съехавший набок берет, а сам он смотрел на Инко. — Мамочка! — Изуку замахал руками. — Братик Венти помог мне тебя найти! И шапочка! Это его! Круто, да? Венти усмехнулся, слега подбрасывая малыша на руках. — Нос ещë не дорос, чтобы берет шапочкой называть, возвращай на базу, неблагодарный! — Венти щëлкнул Изуку по лбу, забирая свой законный головной убор. Малыш надулся. — Леди! Ваше сокровище. Не теряйте, пожалуйста, больше! А то сокровища, знаете, они такие: очень быстро убегают! — Венти рассмеялся так, будто это была какая-то шутка «для своих». Но, скорее, ему просто нравилось смеяться. — Спасибо... — растерянная Инко поднялась с земли, отряхнула юбку и прижала к себе спустившегося с чужих рук Изуку. — Спасибо Вам... — тонкие женские пальцы зарылись в мягкие детские кудри. Венти улыбнулся. — Знаете, после такого меня обычно приглашали на бокал хорошего вина... но я напрошусь лишь на чай, — перед его фирменной плутовской улыбкой женщина устоять не смогла. Ничего не поделать — Венти довольно мил на лицо, похож на очаровательного подростка! И он это прекрасно знает.***
Изуку четыре года, когда он возвращается из больницы с Инко. Был вечер, и мама сказала: «Прости, Изуку». И Изуку понял, что она не верит в то, что он сможет стать героем. Венти же негласно появлялся в доме Мидорий с завидной регулярностью. И вот, под вечер, стоило Изуку выползти из комнаты и заметить барда, полулежащего на диване с кроссвордами, как незатейливый мотивчик, что Венти напевал, был прерван. Изуку с силой плюхнулся на живот Венти, заставляя того подавиться воздухом (что за ирония!). — Ветерок, ты чего? — отдышавшийся Венти потрепал Изуку по макушке. Инко тактично ушла на кухню, как только проверила, не случилось ли чего, и уже гремела посудой. Тише, чем обычно. Осторожно. Изуку что-то пробурчал в живот Венти. Закатив глаза, бард схватил мальчика за щëки и уставился глаза в глаза: — Ещë раз, ветерок. Поджав губы, Изуку прошептал, но уже чëтче: — Я беспричудный. Венти склонил голову вбок. А потом рассмеялся. Изуку растерянно смотрел на него. — Велика беда! Ты же всë ещë хочешь стать героем, да? — Изуку отчаянно закивал. — Ну так и становись! Есть причуда или нет — ты сможешь стать героем, если того хочешь и к этому стремишься! В этом суть свободы! И ветер снова вытирал мокрые дорожки слëз на щеках Изуку. Как бы хотелось, чтобы это было в последний раз.***
Инко когда-то помогла Венти с документами: теперь он Мидория Венти — сочетание странное, но Венти был доволен. Пусть и по бумагам он являлся не членом семьи, а однофамильцем — его это не волновало. Какая разница, какая фамилия, какая кровь и какой род — если ты чувствуешь душевную связь, то это и есть семья. Недавно Венти прогуливался по шумным улицам Мусутафу (и это даже не Токио!) в своëм новом, «бунтарском» прикиде. Как бы он ни любил свою одежду барда, ходить в ней свободно было сложновато — несмотря на нравы людей. И вот он, в тëмной толстовке с какими-то неоновыми розовыми буквами, в кислотно-зелëной куртке с чëрными нашивками, в рваных белых джинсах и в высоких ботинках с множеством молний шагает среди высоких зданий, не обращая внимания на хаотичный ритм толпы, добавляя в неë хаоса своей собственной мелодией. Иногда он открывает глаза, вертит головой по сторонам, пока в один момент не встаёт, как вкопанный. Перед его взором предстало здание с надписью в стиле уличных граффити: «Радиостанция». Такое яркое оформление приглянулось Венти, и он — не он, если хоть краем левого уха не окажется там на минуточку. Никаких предупреждений о том, что заходить нельзя не было, поэтому Венти пожал плечами и влетел в здание.***
Сущий Мик — Ямада Хизаши. Профессиональный герой, который уже довольно долгое время ведëт своë радиошоу. К тому же, собирается стать учителем. Тут нужно ещë подумать. Он стоял у ресепшена радиостанции, слегка зависнув. Да, думать ему противопоказано. Тут двери резко распахнулись, и в здание ворвался ураган, иначе не назвать. Невысокий юноша оглядывался по сторонам. — Вау! — юноша улыбнулся Хизаши, — Это круто! — Хизаши растерянно заморгал. — Меня Венти звать, и, о Архонты, — ироничная усмешка исказила губы юноши, — это место — моя любовь! — юноша провëл рукой по яркой стойке, исписанной неоновыми маркерами. — Я хочу здесь жить! Возможно, будь на месте Хизаши кто-то другой, юноши бы давно уже не было на станции. Но на месте Хизаши до сих пор Хизаши: — Здесь можно только работать! Я — Сущий Мик. Юноша оскалился: — О, так мы сразу шифруемся! Тогда я — Голос Свободы! Совместное шоу Венти и Хизаши стало именоваться «Голосом Настоящего» и выходило по пятничным и воскресным вечерам. Зачастую Венти рассказывал какие-то истории из своего мира, которые и приправлять соусом фантастики не нужно; Хизаши любил травить байки и безумные теории по вселенной, «созданной» устами Венти. А ещë они очень много пели. Встретились два голосистых мужчины с вечно молодыми душами! И мало кто из слушателей мог осознать, когда в их головы сложили мысли о равенстве, любви и терпимости к людям, которые как-то отличаются от них. Мало кто заметил, но такие были. Одни шептали «пропагандист», а другие — лишь «спасибо».***
Изуку посмотрел на браслет, который Венти подарил ему на день рождения. Потом в глаза самого Венти. — Братик Венти?.. — а бард лишь улыбался. — Ты ведь ветерок, да, Изуку? Так будь им, малыш... — Венти растрепал и так буйные кудри мальчика. Изуку никому не рассказал, что Кац-чан называет его «Деку» — бесполезным, ненужным. Но, кажется, от глаз Венти ничего не укрывается. И Изуку это понимает. Уже через неделю, несмотря на все заверения врачей, что лишний сустав подтверждает беспричудность, Изуку шëл под руку с Инко регистрировать свою способность. А на руке, в тонких сплетениях браслета сиял Анемо Глаз Бога.***
Изуку оглянулся на Венти, когда выходил из дома. Он поступил в Юэй. В геройский класс. И он справится со всем! Потому что в него верят. Резко развернувшись, Изуку обхватил руками Венти. — Я стану героем и буду тем, кто сможет нести твою силу! — мальчик стиснул зубы. Венти усмехнулся. — Не дорос ещë, — взгляд барда опустился на мальчика сверху вниз, — до того, чтобы нести ещë чью-то силу. Пока ты должен думать о своей ноше. В добрый путь, ветерок! — Венти рассмеялся. Всю дорогу до Юэй Изуку казалось, что за ним следует ветер.***
Все за Одного. Двухсотлетний злодей, разнëсший в прах целый городской район. Он ослабил Всемогущего. А за спиной Все за Одного стояли его люди. Их было немало, и они все были готовы сорваться в бой. Изуку стоял перед Всемогущим. Ветер, что следовал за ним, защищал его от действия причуд, пока Все за Одного не стал серьëзнее. Сдерживать натиск врага было тяжело, глаза Изуку сияли чем-то потусторонним. Он не был готов. Он ребëнок, он не сможет один. Но только его «причуда» может действовать издалека и не может быть украдена злодеем. Потому что это и не причуда вовсе. Но пока он не готов. Его сила достигла пика, ветер рвался в бой, отделяя Изуку и Все за Одного от внешнего мира. И вот они, один на один. — И что теперь, Мидория Изуку? Думаешь, ты справишься со мной? Изуку стиснул зубы. — Ты сейчас один. Все остальные побоялись за себя, свои причуды, а потому не пошли с тобой, мальчик. Это неправда. Изуку сам никого с собой не звал. Потому что он не хочет, чтобы пострадал кто-то ещë. — Ты можешь прийти ко мне, мальчик... — Не обращайся ко мне... — Изуку рыкнул, — как к своему ребёнку... — резкий порыв ветра отбросил Все за Одного. Тот лишь рассмеялся. Как-то наигранно, но не менее жутко. — И как же мне обращаться к тебе, малыш? — Вот теперь ты звучишь, как педофил, — мелодичный юношеский голос, полный беспечности, был как гром среди ясного неба. — Захотелось почесать кулаки о твоë лицо. Но, увы, ты слишком уродлив. Боюсь, что подхвачу от тебя сифилис или ещë что, — Венти зевнул. — Привет, ветерок! Сыграем вместе? Лицо Изуку озарила улыбка. Теперь они справятся. Лëгкий смех Венти разлетелся в тëмном смраде неба, и тучи отступили, когда два ветра пронзили их насквозь, разгоняя, разгоняя, разгоняя. Чистая синева ознаменовала победу в нелёгкой битве — нелëгкой для Изуку, шумной для Венти и такой знакомой для Барбатоса. Изуку смотрел в чистое небо, привалившись к стоящему рядом Венти. Герои подходили к ним ближе, но бард и мальчик видели лишь ясную лазурь. Склонив голову вбок, Изуку ухмыльнулся: — Венти. Теперь я дорос? Снизу вверх зелëно-голубые глаза Архонта посмотрели в зелëно-голубые глаза Героя. Они вдохнули грудью воздух Свободы, и смехом разлетелись их Голоса.
