Странный город

      Когда в жизни человека происходит травмирующее событие, его психика не может не отреагировать на это в защитной реакции. Особенно остро это проявляется в детстве, когда личность ещё на стадии формирования, и нельзя точно сказать, каким же в итоге станет человек.       Действительно, смотря на пухлощёкого радостного малыша никогда ведь нельзя подумать о том, что тот станет серийным убийцей. Или при первом же взгляде на тихого опрятного мальчика с пушистой шапочкой волос, что тот в будущем будет издеваться над животными и гнобить своего одноклассника. Нельзя так же сказать и о грубом задире во дворе, что, став взрослым человеком он откроет благотворительный фонд.       Вообще по детям сложно судить, какими они станут в будущем, ведь каждое событие, слово, действие, локация — влияют на них, их характер, способ мышления, мораль, смекалку и прочие индивидуальные особенности.       Зато по уже более взрослым людям можно проследить то, какими именно детьми те были, что их окружало, как они росли. Предположить, какие события заставили их стать именно такими, какие они есть.       Реборн совершенно точно знал это, имея более чем достойный опыт.       Итак, мы имеем Саваду Тсунаёши.       Подросток, до дрожащих коленок и откровенной паники, боящийся собак. И не просто любых собак, а преимущественно маленьких, казалось бы, совершенно безобидных физически, пород, таких как шпиц или чихуахуа.       На более взрослые породы реакция не столь ярко выражена, лишь настороженный взгляд, и пристальное внимание к собаке, чтобы та ни за что не пропала из поля зрения. Обычно, причинами для испуга таких мелких собачек может быть испуг от того, что та внезапно истошно залаяла или, если ты не заметил её и случайно наступил. В общем, эффект неожиданности, не более. Такой себе скриммер с противным звуком.       И даже если Тсуна будучи совсем ребёнком испугался лая такой собачонки, это не могло послужить причиной такой откровенно панической реакции.       Конечно, человеческая психика порой делает довольно странные выверты, но и та подчиняется некоторым законам логики, главное суметь проследить цепочку причин-следствий. И всё сопоставить.       И Реборн самолично сломает челюсть тому, кто скажет, что Тсунаёши просто трус обыкновенный. Просто, потому что тогда Савада боялся бы не мелких псинок, а крупных увесистых собак, змей, темноты, оружия, в конце концов! Но нет. Тсуна, конечно, справедливо опасается всех этих опасных штук, но не более того, нет той на самом деле, ужасной реакции (именно ужасной, кому бы она ни показалась забавной). Порой казалось, что ещё немного и сердце Тсуны просто встанет на месте.       А ещё у Савады Тсунаёши нет не просто друзей, а на момент приезда аркобалено — нет даже и просто знакомых. Да, поверьте, даже если у человека нет друзей, то должны быть неплохие знакомые, с которыми он поддерживает контакт. Тсунаёши же будто намеренно избегал всего этого, специально не давая сформироваться никаким связям между ним и другими людьми.       Это настораживает.       Особенно, это тревожно для киллера, что может придумать десятки и сотни причин почему и как всё это может быть связано.       И разумеется, как ответственный репетитор, и ладно, черт, просто обеспокоенный человек, он должен разобраться в этом.       Да и не может же Босс Вонголы истерично вопить при виде ручной собачки? Не солидно же. (Ладно, Дьявол, он просто беспокоится за своего ученика).       Конечно, он начал искать. И потерпел сокрушительное фиаско. Потому что помимо Тсунаёши, мы имеем ещё и феерически странный город!       Никто ничего не знает, ничего не слышал, ничего не помнит, документально тоже ничего не зарегистрировано. Даже Нана сначала отмахивалась от его вопросов, не в силах припомнить ничего важного. Да, вот совсем ничего, а то, что у ребёнка резко сменилась манера поведения и появилась чёртова куча фобий — это ерунда. С горем пополам удалось выяснить, что Тсуна будучи ребёнком, вместе со своим другом пропали на целый день с детской площадки, и нашлись лишь поздним вечером. Тсунаёши нашёлся. Один. Без друга. Нашёлся в довольно-таки неблагополучном районе Намимори, перепуганный, измазанный в грязи, с порванной одеждой и царапинами, бесконечно всхлипывающий и неспособный сказать ни слова. Позже, через пару дней он стал что-то лепетать про собаку, которая напала на человека. Конечно же, сначала она забеспокоилась, но когда Тсуна показал ей размеры этой собаки, не больше крупной крысы или средней кошки, она успокоилась, посчитав, что детский разум просто дорисовал в голове детали от испуга. Ничего такого.       Ага, ну да.       Понятное дело, что если уж от Наны ничего более добиться не удалось, очевидно, что продолжать поиски на стороне — бесполезно. Оставался сам Тсунаёши. И Реборн искренне надеялся, что они уже на достаточном уровне доверия, что бы его ученик смог рассказать ему ситуацию со своей позиции. В конце концов, он скорее всего прекрасно помнит, что даже родная мать не поверила словам мальчика, так что велик шанс провала.

***

      Реборн был готов биться лбом об стенку. Тсунаёши, словно заученное правило, повторял, что это совсем неважно, что он плохо помнит своё детство и вообще: «С чего такие вопросы, Реборн? Всё ведь в порядке, пока я не реагирую на этих собак прилюдно!»       Ну да. Тсунаёши не начинает убегать с воплями от маленьких собачек, когда рядом есть достаточное количество людей, действительно. Как будто это решает проблему, чёрт возьми. И будто это совершенно нормально, мгм.       Реборн вынужден отступить, понимая, что ничего он от ребёнка, которому вбили в голову все эти «установки» пока ничего добиться не сможет. Значит, придётся немного подождать.       Почему он не считает, что, возможно, Тсуна действительно не помнит ничего? Потому что Реборн прекрасно видит, как реагировал Тсуна на вопрос, видит каждый раз реакцию на этих собак, тот словно замирает на мгновение, как если бы вспоминал что-то, как люди вспоминают технику безопасности перед работой с особо опасным механизмом. Видит, как ловко обходит стороной социальные контакты и игнорирует необходимость в обществе других людей. Причём, можно даже проследить время от времени специально выведенные под это дело схемы, пошагово продуманные планы для той или иной ситуации, шаблоны для определённых случаев.       В общем да, Реборн принял решение ожидать наилучшего момента, потому что оставлять всё как есть сейчас — недопустимо.       И он дождался.

***

      Просто очередная тренировка-сражение, в которой кое-что пошло не по плану. Ничего такого, просто не все в мире мафии смирились с новым Дечимо Вонгола. А в мафии всё просто — не устраивает человек? Устрани и нет проблемы.       Вот и парочка мелких семей решили последовать этому правилу. Конечно же, у них не было шансов против 10 поколения и аркобалено, но… Реборн заметил, как нет-нет, но дёргался и отвлекался Тсунаёши, отвлекаясь на своих Хранителей. Можно сказать, мол, беспокоится за них парнишка, но нет. Тсунаёши обращал на них внимание лишь в те моменты, когда те оказывались у него за спиной, вне поля зрения. Будто проверяя что-то. Причём делая это совершенно неосознанно.       То ли он не до конца доверял им, что звучит абсурдно, то ли опасался чего-то ещё. В любом случае, Реборн нашёл к чему прицепиться так, чтобы сам Тсуна не смог отпереться. Не то чтобы Савада пытался в итоге, будто сам понимал, что его действия были не совсем… Приемлемы.

***

      Что же. Теперь, после большей части достаточно тяжёлого разговора, что для Тсуны, что для Реборна, многое становилось на свои места. И специфическая (и избирательная) реакция Тсунаёши на собак. Откровенное отчуждение от людей и недоверие к ним. Если посмотреть со стороны, имея все кусочки пазла — всё максимально просто. И до отвращения жутко, нереально, сюрреалистично. Даже для мира мафии, в которой существуют Шаманы, пламенники, ожившие мертвецы и много чего ещё не входящее в обычный уклад мира.       Так что-же случилось?       Просто у маленького Тсунаёши когда-то были друзья. В то время, незадолго до того, как пламя было запечатано, когда он ещё прекрасно проводил время на детской площадке в песочнице с другими детьми.       Просто однажды, как это часто случается, Тсунаёши и его маленький друг слишком увлеклись своей игрой, а Нана — слишком сильно отвлеклась на беседу с другими мамочками, совершенно спокойная, будучи уверенная в маленьком Тсуне, который всегда был достаточно спокойным и никогда не отходил от неё слишком далеко. А парочка детишек просто заметили сбежавшую пару дней назад у соседей маленькую собачку и решили, что они должны помочь ей вернуться домой! Мило, не правда ли? Собака, да-да, та самая мелкая псинка размером с чихуахуа, была явно напугана и от того, заметив спешащих к ней мальчиков, не решилась дожидаться, когда те доберутся до неё, и побежала от них. Увлечённые дети — за ней. Ну а как же, она, наверное, голодная, замёрзшая, надо её домой вернуть! Да и добрая тётя-соседка волнуется сильно.       (Наверное, это могло бы стать незабываемым весёлым детским приключением. Но нет. Точнее, незабываемым — это, конечно, да. А вот весёлым — совсем нет. Признаться, Реборн не уверен, как бы сам справился с произошедшим, если бы самому довелось напороться на нечто подобное будучи совсем молодым, не то, что гражданским ребёнком.)       И как-то незаметно для самих себя дети оказались в совершенно незнакомом районе на отшибе города. Неблагоприятный район — сказали в итоге взрослые. Обшарпанные, покоцанные и разрисованные стены. Мусор и вонь повсюду. Противно, конечно, но собачку от того стало ещё более жалко. Как же она, бедненькая, тут?       Услышали писклявое тяфканье из затемнённой подворотни — дело уже было практически вечером — и не ведающие страха мальчишки нырнули прямо туда, ориентируясь на звук.       Что же, это была действительно та самая маленькая трусливая собачка соседей. Грязная свалявшаяся шерсть, но цвет был вполне узнаваемый. Тот же чуть приплюснутый влажный нос, что теперь был в чём-то испачкан. Маленький Тсуна надеялся, что это не сопли. (Лучше бы это были сопли).       Животное затравленно забилось в самую глубь подворотни, рычало и скалило зубы, будто преграждая путь к чему-то.       Действительно, позади неё что-то валялось и издавало задушенные булькающие хрипы.       Друг Тсунаёши пятиться начал испугано. А потом, казалось бы, слабая собачка, кинулась к ним с небывалой прытью и таким страшным воем, словно готова их прямо сейчас загрызть. Дети рванули от неё, да только из-за паники, не к выходу, а просто немного в сторону, по неудачному стечению обстоятельств, туда, откуда из-за падающего света фонаря, было прекрасно видно происходящее.       Собака, кажется, довольная произведённым эффектом вернулось на своё место и принялась, довольно порыкивая копошиться в… Теле. В теле уже даже не хрипящего человека.       Да, милая соседская маленькая собачка действительно голодала все эти дни. Она, будто крыса невероятных размеров, кувыркалась во внутренностях, как понял сам Тсуна, мужчины. Было слышно, как та чавкала и перебирала своими маленькими лапками, буквально роясь во внутренностях бедолаги. Вероятно, несчастный заснул пьяный прямо здесь на земле, а затем на него наткнулось оголодавшее животное.       Господь бог. Тсунаёши чувствовал, как что-то мерзко сжалось внутри, желудок скрутило спазмом. Тсунаёши был наивным ребёнком, но не глупым и прекрасно понимал, чем занималась некогда милая собачка.       Друг рядом заполошно дышал, постоянно всхлипывая. Сам Тсуна беззвучно пускал слёзы, боясь издать лишний звук.       Ребёнок, видимо не вытерпев нервного перенапряжения, рванул к выходу, чем привлёк внимание прыткой маленькой твари, что, не раздумывая бросилась вслед. Тсунаёши не стал дожидаться, когда она обратит на него внимание и побежал на заплетающихся ногах.       Они — Тсунаёши и его друг — разделились, как только выбежали из переулка. Небольшая, измазанная в крови и в чём-то ещё собака нацелилась на маленького друга Тсуны. Сам Савада бежал, совершенно не понимая куда именно ему надо. Просто дикий страх гнал вперёд. Перед глазами стояла картина распотрошённого тела, а в ушах — отвратительное чавканье и хрипы. — Мне просто повезло в тот день наткнуться на полицейского, который отвёл меня в отделение полиции, а там и передали в руки взволнованной матери. — Тсунаёши апатично смотрел куда-то в окно, будто отгораживаясь от того, что сейчас был вынужден рассказать. — Знаешь, что страшно, Реборн? Тот мальчик так и не был найден, — лицо Тсунаёши приняло какое-то странное выражение, которому очень сложно присвоить какую-либо конкретную эмоцию. — Но есть кое-что ироничное во всём этом. — Тсуна перевёл взгляд от окна прямо на Реборна, глядя тому не просто в лицо, а глаза в глаза. — Та самая собака до сих пор тут живёт. Она вернулась через пару дней, как ни в чём не бывало. Я пытался рассказать об этом, да только кто поверит в этот бред, да? Мало ли что привиделось испуганному ребёнку в полумраке в такой опасной ситуации.