Гори оно адским пламенем!

Амала не чувствовала боли. Только всепоглащающий холод, пробирающий до костей. Она видела только тьму и не ощущала пола. Ветра не было, была пустота. Девушка знала, что мертва, но, иронично, не могла вспомнить, почему. Что произошло с ней до? Кто убил ее? Как бы не старалась, она не могла вспомнить эти детали. Только большими буквами в мыслях было выжжено слово: мертва. Вдруг некто коснулся ее плеча и стал настойчиво тыкать ей в бок палкой. Было больно. Амала недовольно нахмурилась, что-то промычала и медленно открыла глаза. Первое, что она увидела, это вытянутое серое лицо с черными бездонными глазами и какими-то странными ушами, больше похожими на рога. Это зрелище напугало девушку. Она вскрикнула и сразу отползла назад, подальше от неведомого ранее чудовища. — А! Кто ты?! Что от меня надо?! Чудовище даже не вздрогнуло, а продолжало изучать ее внимательным взглядом. — С-ш-шумная..., — шипя произнес он, — Но крас-с-сивая... Постепенно отходя от шока, Амала нахмурилась и уже строго потребовала: — Кто ты?! Отвечай! — Нас-с-стойчивая и с-с-слож-жная, — с угасающим интересом сказало чудовище, а после цокнуло языком и длинными пальцами почесало свой подбородок. «Так это была не палка, а...его пальцы?» — поняла Амала, вспоминая свое пробуждение. — Ты будешь отвечать или нет?! — не сдавалась она. — И не вос-с-спитанная..., — заключил про себя чудовище и в момент, когда Амала закипала от игнорирования своего вопроса, оно ответило: — Я С-с-смотритель. А ты попала в а-а-ад, — последнее слово он будто пропел с издевательской улыбкой. — Что? Но как такое возможно?! Почему я здесь? Что я сделала? — А в этом-с я не с-сведущ-щ. С-спрос-си это у нашего С-сатаны-ы, а я отведу тебя к нему-у. «Как странно он разговаривает» — отметила про себя Амала, а вслух сказала: — Но подождите...Что за чушь? Каков, чертов, ад?! — А это ты зря-я. Для неверующ-щих в А-аду полагается дополни-и-ительное наказ-зание. «Бред какой-то! — хмыкнула Амала, — Ну, посмотрим на местного Сатану» — Ладно. Хорошо. Показывай к нему дорогу. — С-с-за мной. Сказав это, Смотритель развернулся и пошел к воротам. Амала отметила про себя, что двигался он тоже странно. Его руки и ноги были одинаково длинными и худыми, но передвигался он исключительно на четвереньках, при этом во время ходьбы его локти неестественно выворачивались вперед. Это выглядело жутко. — Ты идеш-шь? Амала вздрогнула и поспешила к Смотрителю. Несколько минут они шли по пустому полусветлому коридору. Где-то эхом отзывались болезненные крики грешников, умоляющих прекратить их страдания. Именно из-за этих голосов Амала шла медленее, петляя за Смотрителем. Но развернуться и убежать, либо вырубить чем-то Смотрителя и скрыться она почему-то не могла. Все ее тело будто сковала неконтролируемая покорность. «Ладно. Остается спросить у Сатаны, в чем я виновата. Я не должна быть здесь!» — мысленно утешала себя девушка. Чем дальше они шли, тем больше Амала чувствовала жар. У нее возникло ощущение, что идут они прямо в пекло. — Долго еще идти? Ты меня будто не к Сатане, а в горячую печь ведешь. — Вс-с-се правильно. Наш-ш-ш С-с-сатана теплолюбив-в, Он не лю-юбит холод. Он любит жа-ар... Где жа-арко, там и О-он... Амала нахмурилась в тревожной догадке. — Я не умру от такой жары? — О-ох, не переж-ж-живай. Ты уж-ж-же мертва. Дваж-жды не умирают. — Хм, это утешает. — Ха. Думае-еш-ш-шь? — Смотритель развернул голову в сторону Амалы в хитрой усмешке. И только тут Амала поняла, что он имел ввиду. Она не умрет, но будет вечно гореть в аду и страдать также, как и другие грешники, чьи крики она слышит. От этого осознания стало страшно. Она еще больше стала надеяться, что произошло какое-то недоразумение. — Этого не может быть! Я оказалась здесь по ошибке! — Не знаю-ю. Я не сведущ-щ. Мое дело — провести приш-шедших душ-ш к С-с-сатане. Он с-с-сам даст тебе ответ. — Тогда веди быстрее к нему. Мне неловко слышать эти крики. — О-ох... Нетерпели-и-ивая... Ну, идем быстрее... Как и обещал, Смотритель быстро привел Амалу к Сатане. К этому моменту девушке было невыносимо жарко, но пота, как ни странно, не было. Оказавшись напротив больших увесистых дверей со странным демоническим орнаментом, Смотритель остановился и открыл вход, пропуская Амалу вперед. — Дальш-ше иди одна. С-с-сатана с-знает о тебе. Амала высокомерно хмыкнула. — Даже так? Интересно. Она зашла внутрь и горячий воздух ударил ей в ноздри. Стало трудно дышать. Прикрыв нос рукой, Амала присмотрелась вперед и увидела большой красный трон, оптекаемый свежей лавой. На троне величественно восседал Сатана. И он был огромным, настоящим титаном! По сравнению с ним Амала выглядела как букашка, которую он может растоптать одной пяткой. Ноги девушки пугливо задрожали, но она нашла в себе силы подойти к Сатане чуть ближе. — Здравствуйте! — крикнула она. Сатана опустил взгляд и увидел ее. На его лице появилась улыбка. — О! Еще один грешник? Многовато вас в последнее время... Голос Сатаны был тяжелым, громким, отдающим эхом в пространстве. Взглотнув, Амала продолжила: — Я Амала Кхан! Хочу знать, за что я оказалась здесь? Это наверняка какая-то ошибка! — Амала Кхан? — задумался Сатана, а потом дрогнул бровями, вспомнив ее имя: — В ад не попадают по ошибке, как и в Рай тоже. Ты оказалась здесь благодаря проклятьям недовольных мервых и своих греховных дел. Амала задумалась. — Каким, таким греховным делам? Сатана кистью руки обвел вооброжаемый круг и скучающе начал загибать пальцы: — Вороство, обман и отсутствие веры. — Что? Что за бред?! Сатана невозмутимо пожал плечами. — Таковы последствия твоих действии в прошлом. — Но подождите... Вы еще сказали «проклятьям недовольных»? Каким еще проклятьям? Всем людям не угодить. Всегда найдутся недовольные. Разве за это наказывают? — усмехнулся она. — Не всех, — спокойно заявил Сатана и пояснил: — Только тех, кому проклятье было адресовано незадолго до смерти обиженого. Мы, Высшие, ценим последнее желания людей. И из-за них ты оказалась здесь и будешь мучаться в адских муках сотню кровавых лун. «Сотню кровавых лун? Это сколько?» — ужаснулась Амала. — Нет! Кто эти люди, что прокляли меня? За что?! — А это тебе знать уже не нужно. Я все сказал. Теперь твой Покровитель отведет тебя в твою комнату казни, — скучаще произнес Сатана и махнул рукой, подзывая кого-то. — Покровитель? Нет! Я не договорила! Я хочу знать, кто проклял меня и за что! Отвейчайте! — почти находясь в истерике, крикнула Амала. — Ты все такая же, Амала, — вдруг за ее спиной раздался подозрительно знакомый голос. Она вздрогнула и медленно обернулась. Увиденное подвергло ее в шок. Около выхода стоял сам Эммет Роуз! Он немного отличался от того, каким она его помнила. Его кожа теперь была красной и без шрама на туловище, на лбу выросли рожки, а из его ехидной улыбки выглядывали острые клыки. Он полуоголен. На ногах его были черные выглаженные штаны. А в руках он держал железную вилу. Прежних очков не было. Теперь мистер Роуз воистину был похож на черта. Амала отчего-то усмехнулась: — Не удивлена увидеть тебя здесь, мистер Роуз. Тебе самое место в аду. Лицо Эммета исказила недовольная гримаса, но быстро сменилась самодовольной полуулыбкой. — Да. И какой подарок для меня пытать и мучать тебя в Аду. Улыбка слезла с ее губ, она резко перевела взгляд на Сатану. Ее глаза выдавали страх. — Нет, подождите! Это какая-то ошибка! Дайте мне еще шанс! Прошу вас! Пока Амала кричала, Сатана со скучающим недовольством обратился к своим слугам — истинным чертикам без одежды и генеталий, но с красной лысой кожей и длинными заостренными хвостами: — Уведите ее отсюда. Его слуги бесприкословно подчинились его приказу. Они набросились на кричащую Амалу, повалив ее с ног, и за локти унесли ее из тронного зала. Эммет Роуз, молчаливо наблюдавший за тем, как уволокли девушку, взглянул на Сатану и подченно ему поклонился. Сатана ему в ответ кивнул. — Ступай. Ты знаешь, что с ней делать. — Да, — кратко ответил Роуз и, выпрямившись, спокойно вышел из зала. — А-а-а-а-а-а-а! Амала кричала и до сих пор пыталась вырваться с горячих лап чертей. Они тем временем, как ни в чем не бывало, заковали ее ноги и руки в кандалы, прикрепленные к деревенной подвижной стене. Амала нахмурилась, когда услышала характерный щелчок, после которого пропала надежда на свободу. Она строго взглянула на Роуза, который стоял напротив стола и с интересом рассматривал инструменты. — Что ты собираешься делать со мной?! — Хм... Взять рассколенный кинжал или плеть с острым наконечником? — игнорируя Амалу, вслух задался вопросом Эммет. — Что?! Эй! Я с тобой разговариваю, Эммет, чертов, Роуз! На этот раз он среагировал. Усмехнувшись, он поднял на нее взгляд. — Ты такая же глупая, как и всегда. Оглянись, ты в Аду, а я — твой Покровитель, в обязанности которого входит мучать тебя до истечения срока. — До какого срока? Что будет после? — Хм, — Эммет задумался как-то печально, — После ты вернешься в круг Сансары, где будешь ждать очереди к перерождению и началу новой жизни. — Значит, мне нужно лишь вытерпеть все муки в этом аду? Хех, всего-то, — облегченно улыбнулась Амала. Эммет же взял рассколенный кинжал и резко опустил рычаг рядом. Стенка с Амалой также резко опустилась, приняв горизониальное положение лицом к верху. Амала удивленно охнула. Теперь впереди она видела красный потолок с висячими неизвестно чем. Вид был похож на внутренность какого существа. От этого мысленного сравнения Амале стало не по себе. Эммет тем временем сказал: — Ты слишком высокого мнения о себе, Амала Кхан, раз думаешь, что сможешь вытерпеть все страдания. Но, справедливости ради, ты не одна такая. Вдруг нечто жгучее коснулось ее ноги, заставив почувствовать неописуемую боль. Амала громко заорала от этого. — Больно, да? Это расскаленный кинжал, — Эммет вдруг кратко хихикнул, — Здорово, правда? Убить тебя уже невозможно, но я могу отрубать тебе руки и ноги, резать твое тело и мучать самыми изощренными способами, и ты все это будешь чувствовать, но умереть, чтобы избавиться от этой боли, не сможешь. И наказания за это мне не будет. — Я знала, что ты гниль в душе, но чтоб настолько?! — Что поделать? Жизнь в Аду многое изменила во мне. Амала оглядела Эммета с головы до таза и нагло ухмыльнулась: — Оно и видно. Ее слова вновь разозлили Эммета. Он нахмурился и опустил расколенный кинжал на ее талию. Тсссс Амала громко закричала. Боль иголками прошлась по всему телу. Она почувствовала, будто ее разрезают на части. Из глаз потекли слезы. — Смотри, — сквозь пелену неприятных ощущении она услышала довольный голос Роуза. Едва ли она смогла найти в себе силы открыть глаза и взглянуть туда, куда указывал Эммет. Она увидела на своей талии бурый ожог, который медленно затягивался, а вскоре и вовсе исчез. — Как это? — удивилась Амала. Не смотря на то, что ожог прошел, боль все равно осталась. — Я тебе уже говорил. Ты уже мертва, и убить тебя в Аду не получится. Любые физические раны заживаются, но ментальная боль остается с тобой на долгое время. Эммет поднял рычаг, и стенка поднялась, приняв вертикальное положение. Амала сердито смотрела на своего бывшего руководителя, в то время как он сам продолжал гадко улыбаться. — Ты тоже через это проходил? — О да! Амала непонимающе подняла одну бровь. — Но как тебе удалось стать таким? — Ох, это интересная история. Когда я был еще жив, я сам руководил своей жизнью и сам вытащил себя из грязи. В Аду я не утратил эту способность. Я достойно принял все страдания, не выдав ни единного крика во время казни. Это впечатлило Сатану, и он сделал меня Покровителем. Теперь Ад — мой дом. — Сочувствую, — усмехнулась Амала. Этим словом она вновь разозлила Эммета, и он резким ударом прошелся рукой по ее лицу. В ушах девушки зазвенело от пощечины. — Себе посочувствуй. Твоя участь в ближайшие кровавые луны не завидна. — Кстати, — Амала перед тем, как продолжить, выплюнула соленую слюну, — Сто кровавых лун — это сколько по-нашему? — Кровавые луны — это лунное затмение. В год бывают три или четыре кровавых лун или не быть вовсе. Сама посчитай, сколько это будет по-нашему. «Так... Сто делить на три...получается, около тридцати трех...лет мне страдать? Кошмар!» — Я выберусь отсюда. Обязательно. — Не скоро. Это был последний ответ Эммета, после которого начались все ее страдания. Амала кричала от нестерпимой боли, извивалась, чтобы избежать казни, но страдания не прекращались. И не было им перерыва. Не было конца ее боли. Она потеряла счет дням и каждый раз надеялась, что все это однажды закончится. Когда она привыкла к боли, а кричать уже не было сил, она просто стонала, когда чувствовала, что ее пальцы сжигают. Амала не желала видеть, что творится вокруг. Весь ее разум был затуманен агонией. А Эммет все наслаждался ее страданиями. Кажется, став Покровителем, он действительно утратил эмпатию. Хотя Амала уже сомневалась, была ли она у него вообще? Внутри нее отголосками копилась ненависть. Она ненавидела Роуза, ненавидела Сатану, ненавидела Ад. Ее ненависть с каждой болью росла до таких масштабов, что она начала ненавидеть всех грешников, ведь кто-то из них проклял ее. А вспомнив о воскрешении после Ада, она поняла, что виновники ее страдании возможно уже живут своей беззаботной жизнью. Тогда она возненавидела людей и саму Жизнь. Возненавидела и Рай, что отрекся от нее. Весь мир стал для нее одним общим врагом. Она настолько погрязла в своих чувствах, что совершенно не замечала, что ее кожа начала трескаться и опадать, словно это был засохший песок. А под ней росла уже другая кожа: красная с мелкими чешуйками. И теперь Амале совсем не было больно. Ее изменения (как внешние, так и внутренние) заметил и Эммет. И это его насторожило. Такого он еще не видел. — Эй, Амала, какого?.. Кто ты?! — Я..., — сухим голосом начала она, так и не поднимая голову, — Амала... Кхан... — Я в курсе, но... твоя новая кожа... Как такое возможно?.. — Зачем...ты спрашиваешь меня?.. Волнуешься?.. Боишься?.. Тебе же все равно... А я... Не-ненавижу... Ненавижу! И тебя ненавижу. — Амала медленно подняла голову и взглянула на Роуза. То, что увидел он, заставило его опустить оружие и отойти на безопасное расстояние. В его янтарных глазах отразился истинный страх, который он давно не испытывал. И не зря. Амала, действительно, перестала быть похожей на себя прежнюю. Человеческая кожа на ее лице на половину опала, обнажая ее новую демоническую кожу и на черных глазницах горели желтые радужки. Вид девушки был пугающе суровым и переполненным злостью. — Я НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ!!! ГОРИ ОНО АДСКИМ ПЛАМЕНЕМ!!! Ее крик разнесся по всему Аду, и голос ее был не человеческий, а воистину рык дьявольцы. Со своими словами она мгновенно превратилась в чудовище, разорвав свои оковы...

А что было дальше, история умалчивает.