Неприкасаемый

— Нет. — Отказывается напрочь Антон. — Что значит "нет"? — Вопросительно смотрит на него мужчина, уже держа тарелки в руках. — Мне нельзя… понимаете? — Топчится на месте Шаст. Арсений так и продолжает смотреть. — Я ем только свою еду, из своей посуды, в своей квартире. По-другому, мне нельзя. Вы что забыли? — Перед тем как закончить последнее предложение, Антон показывает свои руки в перчатках и прокручивает их на девяносто градусов. — Нет, не забыл, не знал, что тебе даже этого нельзя… — расстроенным голосом говорит Арс и потихоньку ставит тарелки на стол. — и что делать тогда? — спрашивает учитель. — Ничего. Мне — идти домой, Вам — не знаю, что хотите. — Пожимает плечами Антон. — Я, кстати, думал вы женаты, или, хотя бы, с девушкой живёте, — Арсений резко поднял взгляд на парня и мягко, еле заметно улыбнулся. — Нет. Я совершенно один. — С какой-то грустной ноткой в голосе говорит старший. — Я вас понимаю… — смотрит на учителя Антон, — я тоже всегда один. Был. И буду. — Опускает голову вниз и сжимает губы в длинную трубочку. — Неужели тебя в детстве никто не целовал? Не обнимал? — Присаживается рядом с Антоном Арс. — Неужели, ничего из этого, у тебя не было? — Шастун смотрит на Арсения и всё становится понятно. Вот так, совершенно без единого слова, можно понять человека. Ничего из этого, у него не было. Ничего. И никогда. — Маме вообще посрать на меня было, папа хоть как-то хотел показать мир в новых красках, искал лекарства, но таких ещё не придумали. Как-то раз он заболел и ночью умер. — В носу начинает неприятно колоть, на глазах появляется влага, — Я не мог и до сих пор не могу спать. Меня мучают кошмары, я не могу спать без света. Мама нашла замену быстро, притащила его в дом, он напоил её, та ушла спать, а он начал облапывать меня. В скорую я не успел позвонить. — По щеке пробегает слеза, оставляя за собой змейку солёной воды. — Он заснул, а я сбежал из дому, приехал сюда. Сам. Сам снял квартиру. Сам готовлю себе завтрак, обед, ужин. Сам жалею себя. Один засыпаю. Один просыпаюсь. Один. Я всегда один… — Не сдерживается парень и показывает свою слабость, свои слёзы и плачет на взвыд. — Тише-тише, Антош, всё хорошо. — Потихоньку прижимает к себе Арсений юношу. Антон даже не заметил как Арс надел перчатки. Он потихоньку гладил парня по голове. — Нет! Не хорошо! Совершенно не хорошо! У меня вообще нет денег! Я залез в долги! Я — тварь. Потому что сижу на шее у бабушки! Постоянно опираясь на ее пенсию! Я — последняя сука! За что так со мной?! Почему?! — Арсению больно слушать, как Антон плачет навзвыд, как рыдает, как горячие слёзы безостановочно водопадом льются ему на плечо, как Антон всхлипывает, весь тресется и вздрагивает от каждого прикосновения. Антону — больно. Антону — плохо. Невыносимо, как плохо. — Тише, успокойся, совёнок, я с тобой, я рядом, тише… — Убавляет свой тон Арс, когда всхлипы стали реже. Арсений успокаивал его, гладил по голове и спине, а Антон вжимался в теплое, по настоящему живое тело, так, как будто, боялся, что Арсений сейчас встанет, откинет его и уйдет.