Неприкасаемый

— Здравствуйте, — Здоровается Антон, когда открывает дверь мужчине, — проходите. — Антон и арендодатель в пиджаке и с черной папочкой в подмышке, проходят в квартиру и садятся на диван в гостиной. — Здравствуйте. — Тоже здоровается мужчина на вид, лет сорок или сорок пять. — Чаю? — Предлогает Антон, пытаясь уйти от той темы, на которою мужчина и пришёл поговорить. Может он заболтает его, а тот забудет тему разговора и уйдёт? — Нет, я откажусь, не для этого сюда пришёл. — Говорит мужчина и кладёт папку на пока Антона журнальный столик. Шаст напрягся. Выглядел он сегодня, так скажем, очень не очень. Не спал всю ночь парнишка, ну, пожалейте его кто-нибудь? Хотя нет, не надо. Будет только хуже. Антон надел полностью закрытую одежду, перчатки, но всё равно, сел не так близко к мужчине. — Антон. — Начал арендодатель. Шаст качнул головой, показывая, что он весь во внимании, — Эм… почему вы не платите за эту квартиру? — Мужчина сделал паузу, ожидая ответа, но как только Шастун открыл рот, чтобы сказать что-нибудь, он тут же продолжил, как будто специально ждал, пока парень начнет говорить, чтобы его перебить, — Вы разве не помните, что сказали, когда согласились на эту квартиру? Вы говорили, что готовы платить за неё, что у вас всё нормально. Сейчас же, на счёт мне, уже как месяц ничего не приходит. Вам давали ещё дополнительных двадцать дней, Вы и их уже прошли, а денег нет. — Наконец закончил свое этот осёл. Какой же он бесячий! Пухлый, в пиджаке, с этой, блять, черной папочкой, почти что лысый, так ещё и в очках. Вот кому-кому, а ему очки не идут от слова совсем. Вот Арсению идут, а ему нет. — Вы понимаете? — Замялся Антон, — тут такое дело… денег у меня сейчас нету вообще. Мне бабушка, отправила одиннадцать тысяч от своей пенсии, мне этого очень мало. На это невозможно прожить. — Мне всё равно. Это ваши собственные проблемы. Не мои. У меня есть свои и похуже ваших. Моя работа, как арендодателя, собственно арендовать желье, правильно? А ваша работа — это платить за это жилье, потому что Вы — арендовали её. По сути она ваша. Конечно, если вы за неё будете платить, а если нет, то мне придется выселить вас. И прямо сейчас. — Антон поднял глаза с пола на мужчину. — Как, прямо сейчас? — Вытращил глаза Шастун. — Ну почему же? Если вы мне сейчас, на руки, даёте восемнадцать тысяч шестьсот рублей, то не сейчас, а если нет, то… — Мужчина, уселся поудобнее и взял папку в руки. — Но у меня нет сейчас такой суммы. Понимаете? — Ну что мне сделать?! Что мне сделать? Подскачить, заработать вам деньги в лотереи? Или шлюхой поработать?! Я ещё раз вам повторяю — это ваши проблемы. Нет денег — прошу, дверь вы знаете где. Есть — платите и мы расходимся. Всё придельно просто. — Я не прошу вас не о чём. — Говорит Антон, эта фраза «Ну что мне делать?!» задела парня. Он не маленький ответить может. Мужчина не отвечает ничего, только подносит указательный и большой пальцы к виску и зажимает зубы. — Так. Ясно. — Подскакивает с дивана он, — Мне некогда сидеть с семнадцати летними мальчиками за столиком, у которого проблемы в семье, и он решил переехать от родителей, теперь у него нет денег, и сидит на шее у бабушки. Поэтому, собирай вещи, в десять чтобы я заехал и такой: «О боже, где Антон? Где Антон?» А от Антона и след остыл. Окей? Всего хорошего. — Выходит мужчина, хлопая дверью. Он, не зная ничего о нем, так точно попал, как будто всю жизнь следил за Шастуном и ждал этого момента. Антон сидит уже на диване, обнимая колени уже минут двадцать наверное.

Куда ему идти?

Что ему делать?

Он собирает вещи которые ему нужны в сумку, берёт рюкзак, скидывает туда несколько учебников, закидывает через плечо, на одну лямку, обувается и выходит из квартиры. Пойдет в школу, на четвертый урок из шести. Нормально. А сумку потом зайдет и заберёт. До десяти успеет.

***

— О, ты же сказал что ты не придёшь? — Говорит Сережа, когда видит в классе Антона. Они здоровуются и Антон садится за свою парту. В класс заходит Арсений Сергеевич. Антон не замечает его, а вот Арсений, сразу когда заходит в класс литературы, смотрит на парту, за которой должен сидеть Шастун. В классе подозрительно тихо. Половина учеников в телефонах, а половина в коридоре. — А мы уже сказали Арсу, что ты заболел. — Говорит Дима. Учитель, услышав это, поднял взгляд на ребят. На это Антон только угукает. — Всё хорошо? глаза какие-то красные, бледный весь какой-то. Ты спал вообще? — Спрашивает Матвиенко и заглядывает в опущенные глаза Антона. — Меня из квартиры выселили. — Решает все же сказать Шастун. Повисла гробовая тишина. Арсений облокачивается на спинку стула и подправляет очки. Он сегодня решил придти в них. — Всё же приходил, да? — Аккуратно спрашивает Дима. — Да, блять, осёл какой-то, с папочкой, блять, такой деловой припёрся, уселся на мой диван, который уже не мой будет после десяти, блять, и начал мне тут: «это не мое дело», «мне обсолютно насрать», «у меня своих проблем хватает», «что мне, чтобы тебе деньги заработать, нужно шлюшкой поработать?» Да сам наверное на этот ёбанный пиджак, насосал у кого-нибудь блядь. — Поясничает Антон, размахивая руками, говоря, как бы шёпотом, но громко, привлекая на себя внимание присутствующих, в том числе и Арсения. — И что ты теперь делать будешь? — Спрашивает Дима. — А я блять, что, знаю? На скамеечке, под деревцем, кулак сосать наверное и буду. — Огрызается Шаст. Начинается урок. — Так, все заходим, садимся. — Начинает Арсений, — И так, у вас отменили последний урок, поэтому вы идете по домам. — Сообщает радостную новость учитель. В классе поднялся радостный гулл. — Ха! Прикол, а мне получается некуда идти, вот забава! — Смеётся Антон. Сказать ему получилось куда громче, чем он хотел. Класс замолк, потом по нему пробежали короткие смешки. — Антон. Почему тебе некуда идти? — Интересуется классный руководитель, хотя он и так знал почему и что ему действительно некуда идти. — О-о-о! Да это я! — Антон встаёт на ноги, стоя возле парты и машет рукой всему классу, — Да, сегодня такой казус произошел! Ха-ха, — Похоже, нервы Антона сдались и от всей этой ситуации, ему хотелось просто смеяться, истерическим смехом. Это так почему-то, внезапно, стало смешно. Шастун резко побледнел, — С десяти часов я — бездомный! Ха-ха-ха! Смешно, не правда ли? Почему вы не смеётесь? — Спрашивает тихо Антон, — Почему не смеётесь говорю?! — Бьёт кулаком об парту Шастун и резким движением руки, снимает с себя перчатки и ударяет по парте ещё раз сильнее, чем в тот раз. Дима и Сережа тут же встали и начали надевать на него перчатки, стараясь не прислоняться к своему другу. За спинами друзей Антона, уже стоял Арсений, — Да чё вы ко мне лезете?! Смейтесь! Почему вы не смеётесь?! — Антон вырывается из рук Серёжи и идёт к парте Артема, — Ну? Что ты не смеёшься? Тебе же смешно? Смешно! — К нему сзади подбегает Арсений и берёт его за плечо. — Антон, успокойся. Пошли выйдем? — Пытается спокойно говорить учитель. Антон сопротивляется, но Серёже, Диме и Арсу, всё же удаётся, оттащить парня от Артёма и вывести в коридор. — Дима, Серёжа, идите в класс. Вы за главных. Потом доложите обстановку. — Наказывает им Арс и берет Антона за предплечье, тащит в туалет. Кое-как с сопротивлениями и разными неприличными выражениями, они всё же добираются до раковины. Арсений толкает Антона, а тот упирается в раковину руками, тяжело дыша, пытаясь выравнить дыхание. Учитель включает воду, надевает перчатки, которые прихватил пока был в классе и начинает умывать Шастуна холодной водой, пытаясь успокоить его. Когда парень немного успокоился, и сел прям на мокрую плитку между двумя раковинами, подогнув под себя коленки, взяв в руки мокрую от воды голову. Арсений присел на корточки рядом и заметил, что Дима всё же не смог надеть на него перчатки и сейчас он без них. Он встал, взял в руки туалетную бумагу, нарвал её и начал клеить на руки парню, чтобы хоть как-нибудь защитить. Но лицевая сторона кисти уже была полностью в волдырях и вся красная. Похоже он кого-то все же коснулся в классе. — Антон… — Говорит Арс, показывая на ожоги. А Шастун, жмурясь от боли, только спрятал лицо в коленях. — Сильно больно? — Спрашивает Попов, почти что невисомо прикасаясь к руке парня. На это действие шатен, рефлексом, отдернулся назад и ударился головой об раковину. Эта была последняя капля. Шастун вцепившись в затылок, начал всхлипывать, как мог пряча лицо от Арсения, чтобы он не увидел, как он плачет. — Антош… — Подползает ближе Арсений. — Не прикасайтесь ко мне. — Дрожащим и тихим голосом просит его Антон. — Совёнок, что случилось? — Двадцати секундная кажется вечностью. — Ничего. — Отрезает парень. — А что ты в классе говорил, — это правда? — Продолжает брюнет. — Нет… — тихо, ещё раз всхлипывая отвечает Антон. Арсений всё слышал. Всё понимал. Он хотел помочь ему. Этому, беззащитному, маленькому, как будто только что родившимся совёнку.