Хён, начни эту игру

Хванун снова стоит на крыше высотного здания, осматривает город, который окутывает темнота и, который принаряжается в неоновую подсветку, в огни, что исходят от лампочек накаливания в квартирах. — Город засыпает, — шепчет Ун и, от этого у него на душе становится безумно тихо, спокойно и уютно. Яркая луна сияет в ночном небе, на котором вот уже третью, а может и четвёртую ночь нет ни единого облачка. Да и звёзды пленят своей красотой парня. Хванун ночной воздух, что пропитан холодом и остатками ушедшего дня, вдыхает. Прикрывает глаза, словно ловит очередной экстаз от какого-нибудь тяжёлого наркотика, от затяжки новенькой сигареты, которую ему принёс кто-то из его друзей. Убирает руки в карманы куртки и задумывается о чём-то отчуждённом и совершенно своём… О том, что могло быть только известно одному ему, никому больше. Он знает прекрасно, что со стороны он выглядит, будто под сильнейшим гипнозом, будто под каким-то заклятием, чары которого может лишь разрушить поцелуй принца, что без ума влюблён в него. Именно от этих мыслей Хванун вновь усмехается, прикусывает губу, а после, выдыхает тяжело, выбрасывая из головы ненужные песчинки воспоминаний о любви, что прошла уже давно и стала практически забытой. На его сердце по прежнему лежит какая-то неизведанная ноша, а в телефоне до сих пор стоят уведомления на все его старые и новенькие аккаунты в социальных сетях, за которыми Ун с интересом, а иногда и с отвращением наблюдает. — Пять лет уже прошло… — выдыхает вместе со словами тяжёлый смешок Хванун, а после опускает взгляд на пропасть, что расстилается перед ним. — А ты всё продолжаешь болеть им, Ё Хванун… Вероятнее всего, он уже давно находится в ней. В этой пропасти, которая удерживает его падение на лету, которая создаёт водоворот из мелькающих проблесков света и, в которой он отчётливо слышит его голос. Голос, который любит до сих пор. Когда он ушёл от него? Хванун уже точно и не помнит. При каких обстоятельствах он оставил его? Ё не ответит никогда на этот вопрос. Лишь бросит пару фраз о том, что разлюбил или прошепчет: «Ах, мои чувства к нему остыли…», между бокалами холодного шампанского, которое он заест свежей клубникой, принесённой ему Дончжу. — А есть ли во мне что-то светлое? — произносит Хванун, смотря на яркую луну. — Моя жизнь уже прилично давно погрузилась в омут из чёрного цвета, утратила краски любви, эмоции тоже канули ко дну… Я потерял его… Человека, что был мне очень ценен, утерял и себя самого… Но когда? Может быть время действительно раскроет мне ответы на все эти вопросы, а может… Замолкает Хванун, вслушиваясь в тихие шаги, раздающиеся позади него. — А может, хён, перестанешь уже ныть и согласишься начать эту интригующую игру? А Хванун ухмылку на губах изображает. Усмехается в голос, кивает и принимает правила, что придумал он когда-то с Дончжу. Подбрасывает монетку и в мыслях прокручивает уже излюбленную фразу. Фразу о том, что он изменит этот мир, заманив новых игроков и «его» в свою игру… — Знаешь, я сделаю всё, чтобы он шептал имя моё, когда мы будем находиться в огненном павильоне… Просто, давай начнём эту идеальную игру, Дончжу! — проговорит Ё Хванун, вдыхая ночной, пропитанный прохладой воздух и понимая о том, что его талию окутывают тёплые, нежные ручки его милого Дончжу.