Овечка для волка.

Она доигрывает одно из самых сложных магловских произведений. Третья часть «Лунной сонаты». Она обещала пойти в ним в их теперь уже  общую спальню сразу же, как только закончит. Не припераясь, не пытаясь скрыться. Поэтому он покорно ждал и пристально наблюдал за ней, наслаждаясь вечером и музыкой, в чём был подобен хищнику, затаившемуся для выслеживания добычи. Миг, одно слово. И вот уже она — первая леди страны. Она знала, что когда так будет. Знала, что выйдет замуж рано и что брак её будет не по любви. Любовь забыла её давно, когда она осталась с отцом вдвоём. Как её мать могла оставить их на попеченье судьбе? Но разве осознание неизбежности даёт преимущества? Нет, оно лишь удручает. Тяготит. Детство летит быстро. Мало кто ценит эту пору по настоящему. Понимает, что происходит и что уплывает от людей. Она тоже была такой. Или нет? Она точно знала, что её ждёт. Это отличало её от большинства детей. Она была задумачива, скупа на чувства. Предстоящие преграды вызывали у неё только отрицательные предположения. Не ужели именно это привлекло его? Или его занимало всё в ней настолько, что все формы его влечения к ней можно сформировать в отдельную зависимость? Её очень интересовало, что конкретно ему так понравилось. Она бы исключила это из своей жизни. Стала бы противопложностью самой себе. Лишь бы не быть рядом с ним. Лишь бы не снова этот дискомфорт, который он вызывает своим появлением. Нет, он — не урод. Он красивый, влиятельный, обаятельный, богатый… Она не ровня ему. Никогда ей не была. И дело даже не в манерах и поведении. Он — надменный и наглый. Она — тихая, лишняя в его окружении. Не такая. В памяти всплывает их первая встреча. Ничего необычного. Ежегодный международный фестиваль. Она не знала о нём ничего. Как и он о ней. Один взгляд, он всё решил. О, если бы она знала, выколола бы себе глаза. Лишь бы не видеть. Не быть той, которая ему нравится. Он первый сделал шаг навстречу. Познакомился с её отцом, пригласил на танец. Она уже тогда чувствовала некую озабоченность в его движениях, словах по отношению к ней. А что может сделать она — безвольная кукла в руках двух искусстных кукловодов? Только поддаться искушению и плыть по течению, отдавая поводья своей судьбы в чужие руки. Дальше — всё как в тумане. Договор его и отца. Пару разговоров с дражайшим папочкой о предстоящей свадьбе и о том, как это важно для возрождения былого величия их чистокровной семьи. Он ни разу не разговаривал с ней. Говорил только с отцом, одаривал его комплиментами про то, что тот вырастил достойную дочь и наследницу рода. Дарил будущей жене подарки. И все время смотрел. Так, как смотрит маньяк перед тем, как убить свою жертву. С неописуемым восторгом, но при этом с оскалом голодного зверя. Теперь, после свадебного торжества, она здесь. Малфой-мэнор — её дом. Навсегда. Она попала в капкан этих мрачных серых стен до конца. И как бы ей не хотелось, произведение подошло к концу. Стоило ей только на секунду заставить рояль стихнуть, как он уже был рядом с ней. Обнимал. Целовал. Ей не нравилось Не хотелось быть там. Она этого не желала. Но ничего поделать уже не могла. Он не спрашивал. Он брал. — Я бы хотела спросить у тебя, перед тем как. — Она запнулась на последнем слове, смотря ему прямо в глаза. В душу, если она у него есть. — Не помню, чтобы об этом шла речь в нашем маленьком договоре, Милая. — Его не смущал её взгляд. Наоборот, он чувствовал себя превосходно. Лучше, чем кто-либо когда-либо. — Но я всё же должна. — Она продолжила уже чуть смелее, но все ещё опасаясь реакции с его стороны. — Я понимаю, ты, возможно, напугана. Я, так и быть, позволю тебе спросить. Но не жди, что я оставлю это просто так. Мы разговаривали не об этом, Милая. А менять правила игры здесь можно только мне. — Он ухмыльнулся и больно укусил её за мочку уха. — Почему именно я?.. Он остановился на мгновение. Его тоже интересовал этот вопрос. —Лев влюбился в бедную овечку. — Какая глупая овечка. — Ну, а лев — просто мазохист…