Зеркально.

Вокруг ног водоворот ветра, эфемерных волнений, вальса тревоги. В школе темно. Ни одно окно не сияет желтым тусклым светом, забор по периметру закрыт на пару замков, тихие ветряные потоки качают нити травы из стороны в сторону, бьется сквозь холодный свет неподвижной луны. Бегут. Быстро, свободно, стремительно. За руку держатся, убегают от границ мира, которые сами встретили два парня. Чёрные и рыжие пряди волос развеваются, будто не поспевая за юношами. Останавливаются у забора и помогают друг другу перелезть через него — взлом замков для слабаков, наверняка. На каменной плитке, ребята осматриваются, бросают взгляды назад — через прутья ограды, а там — густая чёрная тьма, постепенно приближающаяся. — Рендал, а у тебя раньше такое бывало? Сатору снова потянулся к чужой руке, потной от страха кожей касаясь чужой холодной, в дрожи сжимая ее сильнее, чем обычно. — Чёрный туман? Впервые вижу, честно. Но, наверняка, мы не зря сбежали от этой херни. — Выглядит угрожающе. Принц слегка дёрнул рукой, чтобы его лучший друг не испугался, когда Рендал резко повернулся ко входу в здание школы. На удивление, дверь никем не охранялась и вовсе не была заперта. Скрипнув ей, ребята вошли в корпус, удивляясь специфически холодной и неприветливой атмосфере — будто каждая пылинка, летающая в воздухе на свете луны гнала их прочь. От пыли Сатору закашлялся. — Ты же понимаешь, что здесь мы вряд ли сможем укрыться от «черной полосы»? — Я подозреваю, что нам больше некуда бежать. А тут хотя бы можно найти что-нибуть клёвое, — принц нервно рассмеялся, а руки его, без перчаток, которые уже поглотил туман, кололо от страха, душащего, где-то под ребрами давящего на лёгкие. Рендал тоже закашлялся. — Ну не знаю. Большинство классов закрыты. — Крыша наверняка открыта. Мальчик удивлённо охнул. Создатель сия места наверняка сошёл с ума, ибо точно понимал, что наверху еше опасней, чем здесь, при этом стремясь ввысь. Но, Сатору же, в общем-то и не мог иметь насчет этого какое-либо мнение. Он — всего лишь существо, приходящее во снах. Визуализация мыслей Рендала. Не было смысла разуму принца не соглашаться с самим собой, и вместо шума размышлений у сущности проплыл туманный водоворот, и никакого удивления теперь и в помине не было: Рендал — он сам, думы Сатору — не его, значит теперь он, темный принц, совершенно не против смертельной авантюры. Стук каблуков звонко отражается от гладких стен коридора. Свернуть налево — лестница. Хорошо, что оба всё ещё могут различать стороны в удушливой прострации этого места. Не разжимая руки, начали подниматься наверх. Рендала терзало странное чувство. Прекрасный черноволосый мальчишка плелся за ним следом, взглядом устремившись в чужой затылок. За туманом черной полосы наверняка выступает цирк, ведь состояние сознания принца, управляющее атмосферой всего этого окружения, дает сбой. Мягкость, великолепие, красота — все о Сатору. И Рендал часто об этом задумывался. Его мозг создал такое прекрасное тело, наделил его одной из таких прекрасных личностей принца, и теперь рыжий готов гореть в цирковом кольце спектакля, который сам устроил у себя, пожаром обжигая сердце, вызывая диссонанс. Хочется тихо сгореть в жарком пламени, и все потому что «он есть, он здесь, и он — Сатору Тсукада». Он. Он сам. Сатору Тсукада. И кровь в жилах леденеет, а цирковой шатер падает, будто хлипкий каркас обвалился под тяжелым ветром. Перед ним — он сам, и принц не может остановить агрессивное биение сердца от страха. Так полюбить сладкие мысли, из которых полностью состоял его лучший друг. Полюбить собирательный образ его, из персонажей аниме-шоу составленный. Полюбить себя. Это звучит так противно, если не знать, что все это в его прекрасном Сатору. Не реальном, но таком родном и невероятном. Вот и конец третьего этажа, лестница к небу все ещё вела, выпуская ребят на крышу. Вся она была огорожена сеткой, за исключением середины одной стороны. — Я очень часто сюда ходил, когда ты исчезал. Обычно тут все намного ярче и цветастей. Потому что принц фантазировал, думал, наслаждался, пока не спал. Наверняка, Сатору было весело в обилие кислотных дум создателя. Сейчас же какая-то чёрная эфемерная повязка закрывала всем идеям глаза. Может, по этому этот мир сейчас и уничтожается. Юноши присели на край крыши, лучший друг рыжего мотал ногами и, с долей азарта, смотрел вниз, пока сам Рендал прилег на кафель, устало прикрывая глаза. — Смотри, Рендал. чёрная полоса приближается, — с лёгкой улыбкой воскликнул Сатору, всматриваясь в темную тишь в 30 метрах от края крыши. — В какое ж мы дерьмо попали. Рендал мямлил что-то себе под нос. Дёрнул друга за руку, и тот тоже прилег рядом. Сверху — пелена небесных светил, сегодня тусклых и белых. — Слушай, я знаю, что ты хочешь меня обнять. Но пойми меня, я — это ты сам. Принц от удивления вздрогнул. Только что это самое крутилось у него в голове, и даже сам Сатору, являющийся частичкой его, был смелее, чтобы сказать ужасную правду вслух. — Я хочу раствориться в тебе. — Наверное, учитывая то, что я одна из твоих личностей, позитивная и неугомонная, это сможет прогнать туман, который ты вызвал. Прочувствовать этот комок счастья на себе. Сжать его в своих руках, поглотить по частям, напоследок оставляя чужое сладкое сердце. Если представить, что перед принцем не он сам, можно затонуть в этой эйфории, смывая туман потоками наслаждения из больной головы. — Наверное, сработает. Рендал повернулся к своему лучшему другу, тот же ожидающе перебирал пальцы в руках. — Сатору, просто попытайся доказать мне, что ты — личность. Я хочу лгать себе, что ты — человек. Сам прекрасно знает, что это пустое самоубеждение — есть ли смысл у плода своего воображения что-то просить? — Конечно. Внезапно, подул сильный ветер, заставив двух друзей ободриться. Нетерпение одержало победу над непослушным телом Ви Айвори. Приобнял за талию, притянул к себе. Вцепился в губы, словно если тот перестанет — тело прекрасного мальчика обратится в пепел, будто самостоятельно тот сжег его своим напором. Медленный поцелуй. Тревожный и агрессивный. Хочется вкусить этого очаровательного Сатору. Но чем больше тот подается вперед, тем больше нарастает тревога. Сатору слишком плох в актерской игре. Никак не получается себя убедить, что вот он — самостоятельная живая личность. Он один в своем сознании, хотя так привык к обществу друга — набора своих мыслей. Теперь нет друга. Есть только он сам и противное желание сбежать от черной полосы. Не реален. Не существует. Попусту. Ураганом проносится ветер, а туман стремительно движется к двум целующимся парням. Совсем в этом нет эмоций уже — все фальш. Все ложь. И именно такие чувства имеет чернота впереди. Уже касается чужих ботинок. Уже прошло пятнадцать секунд. Дрожат руки, дрожит чужое тело. Что будет, если это все Рендала поглотит? Он исчезнет? Умрет? А Сатору? Тоже? Надо полностью, без остатка поглотить сладкий плод. Черноволосого мальчика. Счастливая личность Рендала. Он станет счастлив, если отдастся ему. Реальному Сатору. А не себе. Секунда. Воздух заканчивается, а в глаза быстро въедается чёрная, словно смоль, пелена. Щелчок. Все исчезло.