Счастье

Утро следующего дня наступило слишком быстро. Когда прошлым вечером на вопрос Цзян Чэна сколько у них сегодня уроков, Вэй Ин ответил: «Смотря к какому проснëмся и после какого уйдём», он ещё не представлял масштабы всей трагедии. Потому что выработанное годами правило систематически прогуливать первые и последние уроки в Гусу Лань просто так не прокатывает. Ради приличия в первый учебный день Усянь встал в шесть, а не как обычно в полдесятого. У омеги даже настроение было хорошее, что бывает весьма редко, ведь он предвкушал лица училок, которым посчастливиться увидеть его сегодняшний прикид. *** Дверь открывается. Несчастный учитель ещё не представляет, что его ждёт. Если Хуайсан с Ваньинем тихо проскользнули в конец кабинета за последние парты, то Вэй Ин пару секунд так и стоял на входе, ожидая реакции. Однако молодой учитель-омега ничего не сказал, хотя заметил его. Расстроенный, Усянь продефилировал через весь класс, успев словить на себе неодобряющие взгляды от юных гусуланьских монашек; и садится рядом с Хуайсаном. Вэй Ин так то хороший и не желает никому зла, просто его бесят эти благородные морды, все такие из себя как не от мира сего, поэтому он решает их немного осадить. К тому же, Вэй Усянь не будет Вэй Усянем, если не начнёт всем и всегда пакостить. К своему образу он подошëл со всей серьëзностью. Вэй Ин любил краситься, он почти всегда делал это перед выступлениями. Вэй Ин любил короткие юбки и кроп-топы и часто одевался так в школе в Юньмэне, но даже в широких джинсах и кофтах оверсайз он умудрялся выглядеть так же сексуально. Ему нравилось привлекать внимание, а одежда и макияж лучшие помощники в этом. И с чего бы ему отказываться от того, что ему нравится, только потому, что какой-то клан доисторических монашек придумал никому ненужные правила? Наконец учитель, прежде заполняющий классный журнал, поднимает голову, осматривая пришедших, и смотрит прямо на Вэй Ина. — Вы Вэй Усянь? — спокойно спросил он. — Нет, я ваш страшный сон, — пара приглашëнных учеников тихо рассмеялись. Учитель шутку благополучно проглотил. Так было неинтересно. Если все учителя здесь такие терпилы, то можно было выйти в окно уже сейчас. Это будет очень скучно. Звенит звонок и учитель отходит к доске, записывая на ней дату и тему. В этот момент, в дверь стучат и оттуда показывается никто иной как Лань Цижень. Директор сначала окликает учителя, спрашивая у него про приказы и личные дела учащихся. А потом его взгляд скользит по классу и останавливается на Вэй Ине, а тот уже предвкушает начинающееся веселье. — Вэй Усянь, — сквозь сжатые зубы выдыхает он. — Ты из какого притона к нам? Ты понимаешь, что ты не в бордель «Ночная бабочка» приехал? —Нет, я не в борделе «Ночная бабочка», я в Гусу, — Вэй Ин откровенно веселился. — Раз ты в Гусу, значит, тебе должны были выдать нормальную форму, в которой ходят все, а не вот это недоразумение определëнной направленности. —Да, и в которой все выглядят как серые мыши. Точнее, белые. Мне нравится ходить так, почему я не могу этого делать? Видите ли, я смущаю ваших детишек, которые наверняка до сих пор считают, что их принëс аист, — рассмеялся Усянь, со скучающим видом рассматривая белые стены. Не школа, а больница какая-то. Для психически больных, видимо. —Не удивляйся потом, если вдруг попадëшь на телевизионное шоу, на котором освещаются проблемы подростковой беременности, — у Лань Циженя начали сдавать нервы. Правильно ему говорили, что сынок Цансэ-саньжень — исчадие ада. — А пока ты находишься не там, а здесь с нами, то сообщаю, что сегодня после уроков ты идёшь в библиотеку ознакамливаться с нашими правилами. Всеми тремя тысячами. —Ха, легко, —тут же отозвался Вэй Ин. — Вы же не будете стоять рядом со мной, а значит я могу уйти в любой момент. —Я-то не буду, — подтвердил Цижень. Усянь самодовольно усмехнулся, начиная крутить на пальце карандаш. — Зато Ванцзи будет. Карандаш из пальцев Вэй Ина выскальзывает.