Have a little faith in me/Kiss it better

      Джош наблюдает за тем, как его новый сосед переезжает в квартиру, находящуюся рядом с его собственной. Молодой высокий парень с пушистым тёмными волосами худощавого телосложения. На вид ему примерно двадцать четыре, как и Джошу, может на пару лет моложе. Он держал трость, какие используют слепые люди, чтобы понимать что перед ними.       Джош понимает, что он попал. Сосед довольно симпатичный.       Он смотрит на то, как грузчики заносят вещи, слышит, как сосед разговаривает по телефону, когда грузчики наконец уходят, дверь начинает закрываться. «Мам, ты должна позволить мне сделать это, всё будет хорошо, обещаю.»       На следующий вечер, когда Джош вышел на их общую веранду, он видит нового соседа, сидящего на ступенях. На его коленях открытая окнига, кончики пальцев медленно пробегают по страницам. После пары минут, в течении которых Джош пытался не пялиться, он вскакивает, когда сосед неожиданно привлекает его к себе.       — Я чувствую, что ты смотришь на меня.       — И-извини.       — Всё в порядке.       — Как ты понял?       Сосед поворачивает голову в сторону Джоша, который подходит ближе и садится на верхнюю ступеньку — на три ступеньки выше той, которую занимает сосед.       — Разве ты не знал, что все слепые — экстрасенсы?       Джош издаёт смешок. — Это что-то новенькое.       — Ну, вот.       Джош качает головой, этот парень забавный, и он уже ему нравится.       — Я, кстати Тайлер. Тайлер Джозеф.       — Джош Дан.       — Приятно познакомиться. Так… Что ты читаешь?       — Хемингуэй, Праздник, который всегда с тобой.       — Неплохо.       — Мне нравится, как он описывает вещи. Я рад, что они делают это шрифтом Брайля.       — Я никогда не понимал как это работает. Ты пробовал аудиокниги?       — Наверное, это лучше всего работает, если ты родился с руками вместо глаз. Я пробовал и мне не понравилось. Не могу дослушать, отключаюсь. Спустись на мою ступеньку. Я тебе покажу.       Тайлер пытается показать разные буквы, объяснить счет и то, как их строчки образуют букву. Джошу это не очень нравится.       — Чувак, мне кажется, что это просто куча точек.       Тайлер смеётся: — Я пытаюсь объяснить, чем является шрифт Брайля.       — Думаю, я буду придерживаться обычного алфавита, если ты не против.       — Я понимаю, — Тайлер улыбается и закрывает книгу. — Солнце садится. — тихо добавляет он.       — Как ты это определил?       — Я также и небесный экстрасенс, — Джош смеётся. — Ладно, если серьёзно, для меня это в основном птицы. Когда заходит солнце они поют иначе, чем на рассвете. Утром они начинают петь медленно, а потом становятся громче, когда поднимается солнце. Когда солнце заходит, они поют громко, прежде чем успокоиться. Также это связано с понижением температуры. Внутренние часы тоже помогают.       — Это… Правда круто. Если честно, никогда не обращал внимание на эту разницу. — Джош слушает колыбельную, которую поют птицы, в этом есть смысл. Их песни действительно по-другому оживляют, когда они желают друг другу спокойной ночи.       — Я не могу дождаться, когда наконец увижу что-то. Мне сделают операцию, если всё пройдёт успешно, я перестану быть слепым. Сейчас месяцы кажутся длиннее.       — Сколько ещё осталось до операции?       — Десять месяцев.       — Почему так долго?       — В основном потому, что, по понятным причинам, мама хотела помочь мне найти действительно сертифицированного врача, которому мы могли бы доверять. Это заняло много времени, но мы нашли очень хорошого врача, который находится здесь, в Огайо. Это заняло ещё больше времени, потому что страховая компания не спешит с одобрением, а врач, которого мы нашли, занят. Мы записались на приём, но ждать ещё долго. Мне не терпится увидеть закат и всё остальное. Я думаю, что ожидание будет стоить того.       — Будет… Закат каждый вечер разный, он никогда не надоест.       Они затихли, птицы замедлили свои песни и немного притихли с медленным заходом солнца. Джош никогда не замечал, насколько по-разному они звучат в разное время суток, никогда не обращал внимания на эти очевидные теперь детали. Сейчас его беспокоит, что он не до конца осознал, насколько он благодарен за то, что может видеть, наблюдать красоту заката.       — Джош?       — Да?       — Не мог бы ты… не мог бы ты описать мне его?       — Закат?       — Да.       Джош пытается понять, как, чёрт возьми, он должен это сделать, но он действительно не может заставить себя сказать «нет». Тайлер слишком прекрасен для отказа. Кроме того, для него странно просто общаться с кем-то, тем более с незнакомцем. Ему стало меньше нравится находиться среди людей.       — Он… красный ближе к горизонту, ярко-оранжевый, который исчезает выше в небе. Через оранжевую часть неба проходят облака розового цвета. Гораздо выше над оранжевой частью небо становится темнее, тёмно-синим.       Тайлер улыбается: — Джош, я не могу видеть цвета.       — Ох, да. Чёрт, ладно. Как бы мне… — Джош на мгновение задумывается, глядя на цвета заката. Они огненно-красные, тёплые оранжевые. Внезапно его осенило. Тайлер не видит, но он сказал, что его руки видят.- Хорошо, думаю, я смогу это сделать.       Тайлер смирно сидит, с зубастой улыбкой, от которой у Джоша спирает дыхание, потому что, Боже правый, этот парень до боли прекрасен.       — Итак, оранжевый — это то, что может показаться очень теплым, например, бельё прямиком из сушилки. Красный… красный — очень горячий, как еда прямиком из духовки, или… или… огонь. Розовый… розовый — иногда мягкий и теплый, как тепло тела животного и его мягкий мех, или как человеческая кожа. Он также может быть почти таким же горячим, как красный. Голубой… холодный, как лед, но может быть как вода комнатной температуры, а иногда даже горячее, чем красный.       — Ты действительно хорош в этом, — ухмыляется Тайлер от уха до уха. — Кажется, я понимаю.       Джош смотрит в сторону Тайлера, чувствуя себя гладким оператором, и у него появляется собственная ухмылка. — Я не Хемингуэй, но основы знаю.       Тайлер смеется. — Ты можешь дать мне другой цвет?       Джош смотрит на газон, на деревья, которые выстроились вдоль дороги, и воспринимает вопрос Тайлера буквально. — Подожди. Я сейчас вернусь с одним. — Он пересекает лужайку, собирает листья с ближайшего дерева и несёт их с собой. — Протяни руки. — Тайлер выполняет, приказ, и Джош кладет листья в его ладони. — Здесь есть зелень, — Тайлер тихонько ощупывает их, прежде чем рассмеяться.       — Листья с деревьев, я понял. Это так прикольно.       — Что ты видишь, если что-то вообще видишь?       — Это типа… типа. я ничего не вижу. Думаю, это то, чем является ничто. Я не знаю, как это описать. Не знаю, с чем это сравнить.       — Хм. Ну, ничто… ничто может быть чёрным. Ночное небо тоже чёрное, ты не можешь представить, на что оно похоже, если бы ты мог его потрогать. Иногда чёрное пахнет подгоревшей едой.       Они сидят в тишине, которая на удивление очень комфортна. Тайлер растирает листья между большим и указательным пальцами. Джош смотрит, как он нюхает листья. Он закрывает глаза и представляет, что Тайлер ничего не видит.       Перед тем, как они расходятся по своим квартирам, вместо того, чтобы попрощаться, Тайлер спрашивает: — Не хочешь посмотреть, как готовит слепой экстрасенс?       Джош смеется, удивленный странным вопросом. — То есть, я не знаю, чувак. Это может быть либо очень хорошо, либо очень плохо. Должен ли я сообщить в пожарную службу?       Тайлер широко улыбается: — Нет, я классный. Но ты обязан прийти завтра вечером, если ты не занят, чтобы быть уверенным, что я не подожгу квартиру.       — Я за. Во сколько?       — Где-то в шесть.       — Круто. Я принесу огнетушитель.       Тайлер открывает дверь своей квартиры, Джош делает то же самое.       — Спокойной ночи, Джош. — Спокойной ночи, Тайлер. +++++       За короткий период времени они привязываются друг к другу и проводят вместе почти все свободное время. Джошу нравится, что ему нравится то, что Тайлер не может его видеть, а Тайлеру нравится, что Джош пытается увидеть то, что видит он, и объясняет мир так, как он его не видит.       Они начинают проводить ночи в квартирах друг друга, и в конце концов перестают стучать, чтобы их впустили. Джошу больше не нужно водить Тайлера по своему дому. Тайлер знает каждый его шаг даже без трости.       Ему нравится наблюдать за осторожной грацией Тайлера, за его обдуманными движениями. Любит наблюдать, как он трогает предметы, с сосредоточенным лицом. Тайлер весёлый, с ним легко быть рядом, его легко назвать другом.       Джош слишком быстро понимает, что сильно влюбился в него. Он чувствует себя извращённо, ужасно. Влюбиться в красивого невидящего. парня, который не видит его физических недостатков, — это неправильно. Он никогда не сможет поступить так. Он твердо верит, что Тайлер наверняка отвергнет его, если увидит его обезображивающие шрамы. Он считает дни, недели, месяцы до операции Тайлера. Ему кажется, что это может стать прощанием.       Вопреки всем опасениям Джоша, Тайлер хочет Джоша больше всех, больше всего на свете желает, чтобы он действительно увидел Джоша, увидел, как он улыбается, увидел все детали, которые ему не показывают глаза. Он хочет прикоснуться к нему руками, которые видят так, как не видят его глаза. Он пытался дотянуться до Джоша, чтобы положить на него руку, но почувствовал, как тот отшатнулся.       Он считает себя задающим слишком много вопросов, отпускающим слишком много шуток только для того, чтобы услышать голос Джоша, услышать его смех. Он хочет слушать Джоша вечно, слушать ровный, более глубокий, как альт, тон его голоса с мягким и тонким басом за ним. Он всегда находит предлог, чтобы быть рядом, потому что от Джоша всегда приятно пахнет и от него исходит такое тепло, какого он не чувствовал ни от кого. Но, похоже, Джошу не по себе, если Тайлер подходит к нему слишком близко, так как он отодвигается, если он пытается это сделать. С большим трудом Тайлер пытается не принимать близко к сердцу отдаление Джоша. Но Джош нравится ему гораздо больше, чем просто друг, хотя в душе он уверен, что никогда не будет чувствовать того же. Он уже не так часто чувствует себя неуверенно из-за своей инвалидности, но теперь он беспокоится, что это может быть как-то связано с отдалением Джоша.       Они молча держатся на близком расстоянии и продолжают дружить.       Джошу комфортно с Тайлером. Его голос, его улыбка, даже его запах успокаивают его так, как он никогда не знал. Когда он рядом с Тайлером, он чувствует себя нормально, забывает о своих шрамах, но чувствует себя ужасно из-за того, что уворачивается от его хватки или отодвигается, когда Тайлер подходит слишком близко. В конце концов, постепенно он перестаёт так часто отходить, поскольку Тайлер, похоже, научился не тянуться к нему, чтобы дотронуться. Он хочет быть ближе к Тайлеру. Он знает, что Тайлер видит его, даже без зрения. Он не возражает против того, что его видят изнутри. Но даже внутри него, хотя он и не тронут пламенем, есть шрамы. Каким-то образом он знает, что Тайлер видит их. Он находит утешение в том, что Тайлер не может их потрогать, не видит его внутренние уродства как уродства вообще. А если и видит, то понимает, и присутствие Тайлера кажется им исцеляющим. Он чувствует себя таким нормальным, пока рука Тайлера снова не протянется к нему, и Джош снова окажется в броне страха. Эти прекрасные руки, изящные, всевидящие и, возможно, исцеляющие руки Тайлера, никогда не должны касаться его страха. Он чувствует, что они будут каким-то образом загрязнены. Тайлер позволяет ему держаться на расстоянии, но он знает. Он хочет впустить Тайлера в себя, он хочет почувствовать каждую частичку Тайлера через себя, над и под своей кожей. Он признается себе, что любит Тайлера, но отрицает, что хочет позволить Тайлеру любить себя.       Но когда наконец наступает вечер, когда Тайлер спрашивает о внешности Джоша, Джош в ужасе. Он превращается в застывший клубок напряжённых нервов.       Они сидят вместе на ступеньках, а Джош пытается думать о вещах, которые могли бы ощущаться как надвигающиеся грозовые тучи весеннего времени. Как описать Тайлеру, какими бы они были, если бы он мог их потрогать, эти тёмные грозовые серые, почти черные зелёные и мутные серые голубые.       — Можешь ли ты… можешь ли ты описать, как ты выглядишь для меня?       Джошу невыносима мысль о том, чтобы рассказать Тайлеру о своих шрамах или о том, что он думает, что похож на наполовину расплавленную восковую свечу. Он хотел бы быть красивым, как Тайлер. — Я… — Он не хочет лгать, не хочет говорить правду. Вместо этого он шутит: — У меня зелёная кожа и огромные глаза. Моя голова очень большая, а рот маленький, и у меня очень маленькое тело.       Шутка слабая, пустая. Тайлеру не смешно.       — Эм… ну… круто. Я никогда не встречал инопланетян. Но… но как ты выглядишь на самом деле?       Он не может заставить себя ответить. Он застыл, глядя на свою искривлённую правую руку, ногтевые ложа исчезли, а на трёх из них навсегда отсутствовали ногти. Повреждение нервов было серьёзным. Он ничего не чувствует. От одного взгляда на неё его тошнит. Если бы он дотронулся до Тайлера, то наверняка обжег бы его идеальную бледно-оливковую кожу.       Тайлер поднимает руки, помахивая пальцами, и очень осторожно спрашивает: — Ты позволишь мне посмотреть?.       — Нет, — Джош отвечает слишком быстро и слишком громко. Тайлер отшатывается. Джош вздыхает, он ненавидит говорить Тайлеру «нет», ненавидит этот резкий тон, который он использовал и никогда, никогда не использовал по отношению к своему другу. — Чувак… мне очень жаль, просто… я просто… я не… мы можем зайти настолько далеко прямо сейчас, ладно?       — Хорошо.       — Мне жаль.       Впервые их молчание неловкое, неудобное. Джош читает на лице Тайлера явное беспокойство и замешательство, оттенок скрытой обиды.       Джош медленно придвигается к Тайлеру ближе, чем обычно, и наклоняется в сторону, пока его левое плечо не касается правого плеча Тайлера.       — Это не ты, хорошо?       Тайлер прижимается к Джошу, благодарный за неожиданный контакт, но не уверенный, что верит ему. ++++       Осталось шесть месяцев до операции.       В полдень, сразу после возвращения Джоша с работы, Тайлер врывается в его дверь, возбуждённо крича, что хочет познакомить Джоша с кем-то.       У Джоша все внутри холодеет. Он не хочет. Он не хочет, он не хочет, он не хочет и он не хочет. Он хочет сказать Тайлеру, чтобы тот убирался, уезжал и, чёрт возьми, нет, потому что, кого бы он ни встретил, они увидят его, действительно увидят. Они скажут Тайлеру, что он отвратителен. Джош до смешного иррационален и нелогичен, предполагая, что Тайлер потеряет интерес.       Но тут появляется Тайлер, практически подпрыгивающий, выглядящий настолько очаровательно взволнованным, что вместо того, чтобы сказать «нет», он может сказать только — Хорошо.       На крыльце, на верхней ступеньке, стоит симпатичная женщина средних лет с терпеливым взглядом.       — Мама, это Джош. Джишва Дан.       Джош видит, что всего на долю секунды она опешила, увидев его шрамы. Но затем она улыбается так тепло, что внутренности Джоша, которые были холодными от страха, сразу же согреваются.       — Очень рада наконец-то познакомиться с тобой, Джош, — Джош благодарен, что она не тянется пожать ему руку. — Ты должен знать, что, как и положено примерной матери, я люблю смущать своих детей, поэтому сразу скажу, что Тайлер никогда не замолкает о тебе. Я слышу твоё имя в каждом втором предложении уже три месяца. Он ищет предлоги, чтобы затронуть тебя в каждом разговоре. Он говорит о тебе так много, что ты мне нравишься, а мы даже не знакомы.       Джош очарован, польщён ею и совершенно очарован выражением ужасающего смущения на лице своего друга. Джош смеётся, тяжело, не в силах сдержать себя.       — Это очень приятно слышать, миссис Джозеф. Я обязательно буду напоминать ему каждый день, что вам больше не нужно слышать о том, какой я замечательный.       — О, черт возьми, мама, ты ужасна. Когда ты собираешься отречься от меня? Думаю, сейчас самое время начать этот процесс.       — Ты так и думал, мальчик. Конечно, я не против послушать о твоём прекрасном друге.       — Круто. Пойду-ка я выкопаю себе яму и умру.       — Пока ты ещё здесь, найди свой бумажник и обувь. У нас нет целого дня, малыш, — Она поворачивается к Джошу, в то время как Тайлер уходит в свою квартиру. — У него сегодня приём, они следят за его глазами, чтобы не было никаких изменений в ожидании операции.       — Да, он очень взволнован.       Джош хотел бы придумать что-нибудь, что-нибудь умное, чтобы сказать. Кажется, что Тайлер так много говорил о нём, что он даже не может соответствовать его описаниям. Он чувствует себя недостойным высокого портрета в целом. Но тут мама Тайлера решает превратить его в эмоциональную лужицу теплой слизи.       — Серьёзно, спасибо тебе за заботу о моем мальчике. Ты действительно делаешь его счастливым, — мягко говорит она, — он от тебя без ума.       Проходит секунда, прежде чем Джош может говорить сквозь тёплые, ватные чувства, которые заполняют его грудь до самого горла.       — Я… я определённо чувствую то же самое. Он… он замечательный, — он делает паузу на мгновение, сглатывая нервы. — Миссис Джозеф, я не хочу просить вас об этом, но… не могли бы вы не говорить ему об… этом? — Он показывает на свои шрамы: — Я просто… это часть моей жизни, о которой трудно говорить, и я поговорю с ним, но сейчас я просто… он мне очень дорог, и я боюсь из-за негативной реакции людей на встречу со мной. Я не пытаюсь обмануть его, потому что знаю, что он не может даже технически увидеть меня. Я просто не готов…       — Милый, это не мне ему говорить. Это все зависит от тебя. Но я могу сказать, что Тайлер очень умный. Он видит тебя гораздо яснее, чем ты сам себя видишь. Он видит мир в тебе, и, как я слышала, он видит его и через тебя. Ты хороший человек, и эти шрамы не меняют того факта, что ты очень хорошо выглядишь. Те негативные реакции, конечно, не были обоснованными. Надеюсь, ты научишься видеть себя так же, как он.       Джош никогда в жизни так сильно не хотел кого-то обнять. Он не мог заставить себя, он уже много лет не прикасался ни к одной душе. Но эта женщина определённо тронула его.       Она похлопывает его по плечу и сжимает его один раз. Он слегка замирает, но не вздрагивает. — Мы устраиваем барбекю на следующей неделе. Только семья, я очень надеюсь, что ты придёшь.       В дверях появляется Тайлер. — Я не могу найти свою лопату. Мы можем идти или ты собираешься сказать еще что-нибудь, чтобы смутить меня?       — О, милый, я никогда с этим не закончу. Но я думаю, что мой долг хорошей матери на сегодня выполнен.       — Мило.       — Ладно, малыш, мы опаздываем, давай поедем.       — Я поведу.       Его мама смеётся: — Отличная идея. Почему бы тебе не вздремнуть, пока ты за рулём? Было приятно познакомиться с тобой, Джош, увидимся на следующей неделе.       — Я скоро буду дома, Джош.       — Я приготовлю что-нибудь на ужин.       Джош смотрит, как они отъезжают, прежде чем зайти в дом. Ему очень нравится мама Тайлера. Он боится, что подумают остальные члены семьи Тайлера, но если они все такие же замечательные и теплые, как она и Тайлер, то все может быть не так уж плохо. ++++       Джош задаётся вопросом, не сказала ли мама Тайлера, чтобы семья не упоминала о его шрамах, потому что они даже не выглядят обеспокоенными. Его семья такая же невероятно теплая, милая и веселая, как и Тайлер. Первоначальный страх Джоша не задерживается, он сразу же исчезает, когда они приветствуют его так, словно он был рядом с ними много лет. Проходит совсем немного времени, и он чувствует себя почти одним из них.       С тех пор как умерла его семья, он уже давно не чувствовал себя частью семьи. Он проводит время в гостях с комком в горле, а младшая сестра Тайлера, Мэдди, является его тенью. После ужина он играет с ней в нарядную Барби на веранде, а она достает, кажется, всех Барби, которые у неё когда-либо были, чтобы показать ему. Отец Тайлера подходит к нему, когда он наряжает Барби номер три в её розовое платье с блёстками.       — Привет, Джош, — бросает он ему мешок с фасолью, и, по счастливой случайности, он его ловит. — Давай, сынок. Время для игры в корнхол.       Мэдди смотрит на Джоша так, будто собирается заплакать. Джош встаёт. — Пойдём, мне понадобится твоя помощь. — Впервые за много лет он протягивает кому-то руку. Она берёт её с огромной улыбкой.       Пока Джош играет в корнхол с отцом, братьями и сестрой Тайлера, Тайлер сидит на веранде с мамой.       — Мне кажется, твоя сестра пытается тебя переплюнуть.       Тайлер усмехается: — Боже, что она делает?       — Она ходит за ним по пятам, как потерявшийся щенок, и не оставляет его в покое с самого ужина. Он даже прошел через «время одевания Барби».       Тайлер фыркнул: — Да, она вскользь упомянула мне за ужином, что он такой милый, что она собирается выйти за него замуж.       — Ну, — смеётся его мама, — по крайней мере, у неё хороший вкус.       Они молчат, он прислушивается. Он слышит, как его папа и Джей ликуют после звука приземления бин-бэга и его скольжения в отверстие.       — Это нечестно! — громко кричит Мэдди.       — Не волнуйся, — говорит ей Джош, — Мы их достанем.       Джош такой здоровый, такой чертовски здоровый, замечательный и идеальный, что Тайлеру хочется кричать.       — Мама, он мне так нравится, что мне больно. — Он тихо вздыхает.       — Я знаю, что нравится. Он — находка, и притом отличная. Ты будешь дураком, если не привлечёшь его. Я не растила глупого мальчика.       — Это… трудно сказать… я не уверен, что он чувствует то же самое. Он очень далёк, физически. Мы так хорошо общаемся на всех уровнях. Но я знаю, что он что-то скрывает.       Миссис Джозеф на мгновение замолкает, тщательно подбирая слова, чтобы не выдать ничего из того, что Джош ей доверил.       — Тайлер, если бы ты видел, как он смотрит на тебя, ты бы не сомневался, что он чувствует то же самое. Дай ему время. Вы двое разберётесь в этом.       — Хотел бы я это увидеть. Я не могу дождаться, когда действительно увижу его. Я хочу, чтобы он был первым, что я увижу. Это… это… мама, это нормально? Я люблю тебя, всю семью больше всего на свете, но… но…       — Я думаю, мы все уже с этим согласны.       Когда вечер подходит к концу, после уборки беспорядка наступает время уходить. Они говорят друг другу «до встречи» и «приятно было познакомиться». Мэдди гонится за Джошем по лужайке, а Джош уступает и наклоняется, чтобы впервые за долгое время обнять кого-то. Удивительно, как легко он впускает её в себя, потому что она так не стесняется своей милой любящей невинности и совершенно не осуждает его. Это обезоруживает его и немного ослабляет его страх.       — Моя семья любит тебя, чувак, — говорит Тайлер, когда они едут домой.       — Они действительно, действительно замечательные.       — Моя сестра считает тебя симпатичным, она говорит, что теперь собирается за тебя замуж.       — Она милая, но, к сожалению, немного мала для меня. Я и понятия не имел, что она слепая.       Тайлер насмехается: — Она точно не слепая.       — У неё фетиш на инопланетян?       — Я не уверен. Я перезвоню тебе по этому поводу.       Вечером они прижимаются к подушкам на диване Джоша, жалуясь на то, что слишком наелись. Джош чувствует себя сытым не только в желудке. Он чувствует себя слишком тёплым и пушистым, чтобы даже осознать, что Тайлер придвинулся к нему так близко на диване. В этот момент его охватывает желание обрести ту легкость, которую он чувствовал с Мэдди. Он устал, так устал, так счастлив, и все, чего он хочет, это притянуть Тайлера к себе и впасть в пищевую кому, обхватив его. Он не действует по своему желанию.       — Джош?       Когда Джош поворачивается, чтобы ответить, Тайлер внезапно наклоняется к нему, и он быстро отпрыгивает. Рёбра впиваются в руку, когда он садится обратно.       — Ч-ч-что ты делаешь?       — Пытаюсь поцеловать тебя.       — Ты не должен… ты определённо не хочешь этого делать.       — О да, определенно хочу.       Джош застонал. — Поверь мне, ты не хочешь.       — Почему бы и нет?       — Я… я… если бы ты видел меня… ты бы понял.       Тайлер поднимает руки. — Я мог бы, если бы ты позволил мне.       — Я не… я не…- Джош ненавидит слово «нет», потому что Тайлер никогда не делал для него ничего, что заслуживало бы «нет». Он ненавидит ту ложь, которой он себя кормит, те бредовые фразы, которые проносятся в его голове, что он не хочет, чтобы Тайлер прикасался к нему, что он не должен позволять ему. Он так невероятно устал. Но он не может заставить себя сказать «да». Он не может заставить себя сказать хоть что-нибудь.       — Почему я не могу? Пожалуйста, скажи мне, доверься мне.       Джош наконец позволяет Тайлеру пробить его броню. Он почти слышит, как она падает на землю вокруг его ног.       — Я… Тайлер, я вообще-то довольно ужасно выгляжу. Много лет назад я попал в очень страшную автокатастрофу. В ней погибла моя семья, выжил только я, но я очень сильно обгорел. В основном правую сторону. Лицо сильно пострадало, но правое ухо отсутствует, часть волос тоже. Каждая сторона моего тела не соответствует друг другу и просто… разрушена с одной стороны. Я типа… люди пялятся. Я не, я не… привлекательный. Если бы твои глаза действительно видели меня, ты бы точно не пытался меня поцеловать.       Тайлер спокойно слушает, сложив руки на коленях. Но внутри у него все клокочет, сердце болит, ему хочется плакать из-за Джоша. Доброго, сильного Джоша. Он все еще хочет его, сильно хочет, хочет, чтобы ему позволили доказать Джошу, что он не прав в своих предположениях. Но он понимает, что трудно сказать кому-то, что тебе все равно, как он выглядит, когда он говорит и думает о себе так низко. У него очень мало оснований спорить, ведь он слеп. Он даже не сможет понять, если Джош опишет все в подробностях. Он просто очень хочет прикоснуться к Джошу.       Джош смотрит на лицо Тайлера, ожидая его реакции, но не получает никакой. — Когда тебе сделают операцию, ты пожалеешь о том, что пытался принять это решение. Ты больше не захочешь меня видеть.       — Я… Джош, я даже не могу представить, насколько ужасно было столкнуться с этим, но я понимаю, как это могло исказить твою способность впускать людей. Мне очень жаль, ты не заслужил пройти через это, я не знаю, стоял бы я еще на ногах. Но откуда ты знаешь, что я не заслуживаю шанса, если ты даже не даешь мне возможности принять решение?       — Я просто знаю.       — Очевидно, нет. Не знаю, заметил ли ты, но я от тебя без ума, и не думаю, что ошибусь, если скажу, что ты просто боишься впустить меня, потому что так долго отталкивал всех. Тайлер кладёт сложенные руки между бёдер, его лицо начинает казаться, что оно сейчас сгорит. Его нервы расшатаны предстоящими признаниями. — Я не могу насытиться твоим голосом или твоим запахом. У тебя такое… такое золотое сердце, и я никогда не встречал никого, похожего на тебя. Каждый день с того самого дня, как я встретил тебя, я просыпаюсь и не могу дождаться, чтобы увидеть тебя. Все, что я хочу делать весь день, это быть с тобой. Я имею в виду… я… я тебе нравлюсь? Я ошибаюсь? Я… непривлекателен для тебя?       Джош вздыхает, чувствует, как бесполезно лежащая вокруг его ног броня превращается в пепел и разлетается.       — Конечно, ты мне нравишься таким, ты не ошибаешься. Я чувствую то же самое, что и ты, когда просыпаюсь. И ты… ты очень хорошо выглядишь. Ты красивый.       — Ты хочешь поцеловать меня?       Проходит несколько напряженных секунд, прежде чем звучит — Да, хочу.       — Тогда впусти меня, Джош.       Джош честно не может сказать, согласен он или нет. Трудно ответить из-за комка в горле и страха в голове. Тайлер снова протягивает руку. Джош берет его запястья и осторожно сжимает их. Он не чувствует, что это не его руки обхватили запястья Тайлера, это невозможность справиться с тем, насколько уязвимым он позволил себе стать, контролируя их.       — Я не… я не… я не позволял никому прикасаться ко мне годами, Тай.       — Я не кто-то. Я — Тайлер. Поверь верь в меня.       На мгновение, пока пепел вокруг его ног окончательно исчезает, Джош удерживает запястья Тайлера на месте.       Медленно, осторожно, Тайлер встает, поворачивается к нему и делает шаг на небольшое расстояние вперед, пока их колени не соприкасаются.       — Пожалуйста, доверься мне.       Проходит секунда, прежде чем Джош смиряется. Он устал от отказа. Он позволяет себе дюйм доверия, продвигает его на милю и направляет руки Тайлера к своим плечам. Он позволяет Тайлеру придвинуться, чтобы забраться на его колени и устроиться на них. Тайлер не двигается, потому что чувствует, как невероятно напряжен Джош. Он терпеливо замирает на несколько мгновений, позволяя своим большим пальцам двигаться взад-вперед по плечам Джоша. Джош сжимает руки в кулаки и кладет их на диванную подушку рядом с коленями Тайлера. Он задерживает дыхание.       Тайлер легонько встряхивает его за плечи. — Дыши. Все в порядке.       Джош дышит с трудом, когда руки Тайлера касаются его щек.       Джошу нравится выражение лица Тайлера «я пытаюсь понять, к чему я прикасаюсь». Нравится, как он хмурит брови, сужает глаза, пожевывает внутреннюю сторону нижней губы. Но он не хочет, чтобы Тайлер понимал его лицо. Джош даже не хочет понимать свое собственное лицо. От того, что Тайлер все время видит его руки, ему хочется плакать. Он хочет сказать ему, чтобы он отошел, ушел. Но он никогда не захочет этого. Он был бы потерян без Тайлера. Вот почему его мысли бегают по кругу, зацикливаясь снова и снова, потому что он не хочет потерять Тайлера, не хочет, чтобы Тайлер прикасался к нему. Но, черт возьми, он очень хочет, чтобы он к нему прикасался. Его шрамы на лице не так страшны, но достаточно сильны, чтобы его передернуло, его телесные шрамы еще хуже и вызывают у него тошноту.       Большие пальцы Тайлера очерчивают пространство между бровями и глазами, над переносицей. Они бегут по его щекам, медленно пробегают по губам и останавливаются в их уголках.       — Я чувствую твое дыхание отсюда.       Джош почти смеётся, но не смеётся, но не может сдержать улыбку.       — Это плохо?       — Нет.- Тайлер проводит кончиками указательного и среднего пальцев по внешним уголкам глаз, верхушкам щек: — Я просто хотел сказать что-нибудь, чтобы почувствовать, как ты улыбаешься. — И после этого становится трудно не улыбнуться. — Твой изгиб улыбки такой красивый. — Джош не останавливает Тайлера, пока его большой палец пробирается между губами, чтобы коснуться передних зубов. Тайлер смеется: — Они такие ровные! — Теперь Джош смеётся, и Тайлер убирает большой палец от его прикосновения. — Я знал, что у тебя будет красивая улыбка. Его указательные пальцы все еще нащупывают линии улыбки у глаз Джоша, большие пальцы проводят по его губам.       Джош разжимает руки и кладёт их на бёдра Тайлера, и унция напряжения покидает его тело. Он позволяет Тайлеру продолжать обрисовывать его лицо, стараясь не скривиться, когда его пальцы наконец находят несовпадающую линию челюсти, касаются левого уха и места, где должно быть правое. На лице Тайлера нет никаких признаков отвращения. Джош на мгновение чувствует облегчение, прежде чем пальцы Тайлера перемещаются к его затылку, где значительная часть боковой части, вплоть до затылка, покрыта пятнами и лысиной от шрамов. Пальцы Тайлера чувствуют странные ощущения и щекочут притупленные нервы под тканью шрама. Он проводит пальцами по волосам Джоша, захватывая их в путаницу. Он осторожно распутывает локоны. Он тянет, но не больно.       Тайлер улыбается: — У тебя вьющиеся волосы.       — Д-да.       — Какого они цвета?       — Тёмно-коричневый, почти чёрный.       Тайлер почесывает кожу головы, это приятно и заставляет веки его глаз тяжелеть.       — Опиши мне цвет.       Пальцы Джоша рассеянно двигаются из стороны в сторону по бёдрам Тайлера, пока он думает. — Итак… ты сказал, что ничего не видишь. Я… я представил, что ничто будет чёрным. Не знаю, видишь ли ты это так, но, если я прав, мой цвет волос чуть светлее, чем то ничто, которое ты видишь.       Веки Тайлера дрогнули, уголки его губ приподнялись в мягкой улыбке. — Мне нравится, когда ты так делаешь. — Он продолжает водить пальцами по волосам Джоша. Джош тает на диване от прикосновений Тайлера. Он никогда раньше не испытывал ничего более приятного. — Джош, я не думаю, что ты выглядишь так плохо, как тебе кажется.       — Ты не видел остальные части моего тела.       Тайлер ухмыляется. — Пожалуйста, скажи, что это моё приглашение.       Джош усмехается и краснеет: — Только слепой мог бы так сказать.       — Это ты слепой, чувак. У моих рук зрение 20-20.       Несмотря на себя, Джош смеётся. Тайлер наклоняется ближе, бёдра подаются вперед на его колени.       — Могу ли я, поцеловать тебя сейчас?       Джош не может говорить, он кивает, потому что руки Тайлера лежат на его лице. Теперь он действительно может всё видеть. ++++       Всё больше и больше Джош позволяет Тайлеру потрогать свои шрамы. Позволяет Тайлеру снять с себя рубашку, защитную ткань кожи. Он плачет тихими освобожденными слезами, когда Тайлер целует его шею, толстый канат шрамов на груди. Вниз по боку, до бёдра, где они исчезают под тканью джинсов.       — Я ненавижу, что ты не можешь увидеть, насколько ты красив.       — Я ненавижу, что для того, чтобы увидеть это, нужен слепой. — отвечает Джош, голос густой.       — Мои руки — это 20-20, помнишь? Мои губы тоже, — говорит Тайлер, проводя обеими руками по груди Джоша. — Почему же ты плачешь?       — Больно, когда люди видят.       Он наклоняется: — Я могу поцеловать его лучше, — шепчет он, прижимаясь к его покрытой шрамами коже. И медленно, но верно Джош начинает верить, что может. ++++       Ночь, месяц до операции Тайлера. Он чувствует, как страх снова закрадывается в его грудь. Он должен забыть, он должен быть ближе к Тайлеру, пока Тайлер не увидел то, что, как он боится, он увидит.       Он ведет Тайлера в свою комнату, ложится с ним в постель. В комнате Джоша темно, но он чувствует, как кожа Тайлера прижимается к его коже, когда они лежат, прижавшись друг к другу голой грудью, исследуя руками. Он не может вспомнить, не может даже думать о своих шрамах, пока Тайлер прикасается к ним. Все, на чем он может сосредоточиться, это на том, как сильно и сильно он хочет Тайлера, и на том, как руки Тайлера притягивают его, а не заставляют отстраниться.       Их поцелуи становятся все более глубокими, более настоятельными, поскольку они впускают в себя все больше друг друга. Желание, отдельные возбуждения передаются туда и обратно, пока между ними не остается границ. Руки Тайлера голодны, руки Джоша голодны, когда они шарят по бокам Тайлера, по спине. Он проводит рукой по задней части шорт Тайлера, сжимает, тянет бёдра Тайлера вперед, чтобы прижать к своим, добиваясь трения. Он не может прижать Тайлера к себе достаточно близко.       Тайлер подается бёдрами вперед, один раз, два раза, задыхается во рту Джоша от ощущения того, что Джош прикасается к нему и так сильно прижимается к нему. Тайлер отстраняется от поцелуя, тяжело дыша.       — Джош… я… я… я… Я хочу спросить кое-что, но не знаю, как это сделать? Это может прозвучать… странно, грубо или что-то в этом роде.       Он высовывает руку из шорт Тайлера и кладет её на его бедро. Он чувствует острую бедренную кость Тайлера под своим большим пальцем, и ему трудно думать. Он приподнимается на локте. — Я имею в виду, просто попробуй. Посмотрим, что получится.       Наступает долгая пауза, прежде чем Тайлер наконец говорит: — Чувак, я хочу сделать это с тобой очень-очень сильно. Как… твой… всё ещё в порядке… я чувствую, что ты… но…       — Да, мой член выжил.       — Хорошо, потому что… ты должен… залезть сюда и потискать мою задницу ещё немного.       — Господи, Тайлер!       Джош думает, что умрет от смеха. Он перекатывается на спину. Становится еще хуже, когда Тайлер садится, встает на колени и подпрыгивает на кровати. Он начинает петь, очень громко:       — Джишва Дан! Ему будет весело, если он потискает задницу Тайлера! Если он сделает все правильно, мы будем делать это всю ночь, пока не наступит утро.       Джош тянет его вниз, и Тайлер тяжело приземляется на него, хихикая. Джош полностью теряет сознание, когда Тайлер перемещается на его бёдра. — Мне нужно еще порифмовать или ты теперь будешь трогать мою задницу?       — Я определённо буду трогать твою задницу ещё, если ты не будешь петь об этом.       Тайлер наклоняется и в итоге целует Джоша в зубы, потому что Джош не может перестать смеяться, что выводит их обоих из себя.       — Упс, поцелуй слепого парня провалился.       Потребуется несколько минут, чтобы найти ритм, потому что они продолжают смеяться. Но когда они это делают, все наконец-то становится тяжёлым и гораздо менее смешным. Тайлеру кажется, что он видит, как вспыхивают огни за его глазами, когда Джош находится внутри него.       Они лежат там, запутавшись друг в друге, и Джош наслаждается каждым кусочком кожи Тайлера на своей. Бёдра между бёдрами, пальцы Тайлера бегают вверх и вниз по его икрам. Это освобождает, в некотором смысле, позволять кому-то быть так близко к нему, прикасаться и чувствовать его так интимно. Он никогда никого так сильно не любил.       — Джош.       — Мммм?       — Я хочу, чтобы ты был первым, кого я увижу.       — Я… я не могу сделать это с твоей семьёй.       — Они уже знают. Они за.       — Я боюсь, Тай. Я боюсь, что всё изменится.       Тайлер целует его, мягко и медленно, тепло и успокаивающе: — Я не боюсь, потому что ничего не изменится.       Джош целует Тайлера, пока не становится слишком возбуждённым, чтобы думать о переменах, думать о чем-то другом, кроме как позволить Тайлеру захватить его, полностью впустить его в себя.       Операция прошла гладко, без видимых осложнений. На следующий день Тайлер уже встаёт и работает. Когда Джошу наконец разрешают войти в больничную палату, он садится на кровать рядом с бёдрами Тайлера и берет его за руку.       — Как ты себя чувствуешь?       — Как будто задние стенки моих глазных яблок пытаются пробить себе путь через мой мозг.       Джош медленно наклоняется, проводит губами по толстой мягкой повязке над каждым глазом.       — Ты целуешь их лучше? — спрашивает он.       — Пытаюсь.       — Ауууу, Джи-и-и-ишва, мои губы так болят!       Джош понимает намёк.       Спустя целую неделю в больнице, наконец, наступает день, когда Тайлеру снимают повязки. Джош чувствует, что его сейчас вырвет, его сейчас вырвет, его сейчас вырвет, его сейчас вырвет везде, но он продолжает спокойно сидеть рядом с Тайлером на больничной койке. Слишком тихо. Тайлер чувствует его нервы, его тревогу, его страх. Он находит руку Джоша и вытаскивает его пальцы из крепкого сцепления.       — Привет, — мягко говорит Тайлер. Он чувствует потную ладонь Джоша и вытирает ее насухо о собственные брюки, прежде чем просунуть пальцы между липкими пальцами Джоша.       — Ты… эм… нервничаешь? — спрашивает Джош.       — Не так нервничаю, как ты сейчас.       Джош не может ответить. Он чувствует себя ужасно из-за того, что не может сдержать свой страх, в то время как человек, которого он любит, собирается впервые увидеть мир. Он должен быть счастлив, он счастлив за Тайлера. Но что, если Тайлер увидит его и… и…       Как будто Тайлер читает его мысли, он говорит: — Джош, я не оставлю тебя, никогда.       Он крепко сжимает руку Тайлера.       В воздухе витает возбуждение. Все в комнате: родители Тайлера, братья и сестры, один врач и одна медсестра, и один клубок беспокойства — Джош. Ему кажется, что его сердце сейчас разорвётся, оно бешено колотится, пот холодный.       Осторожно, медленно, врач снимает повязку с головы Тайлера. Джош уже чувствует, как его ноги двигаются, неся его прочь от любимого мужчины к открытому дверному проему позади него. Отложив белую повязку в сторону, врач осторожно снимает одну глазную повязку. Джош не видит, как снимается вторая.       Страх несет его назад, прямо в дверной проем. Он стоит в коридоре, задыхаясь. Слёзы текут рекой по его щекам. Он слышит, как Тайлер произносит его имя один раз, потом два. На второй раз его голос срывается.       Проходят секунды, прежде чем рядом с ним появляется миссис Джозеф. Она осторожно прикасается к его руке, поглаживает по спине. Он не отходит от её прикосновения. — Всё хорошо, милый, дыши. — Она делает шаг навстречу, и Джош позволяет ей заключить его в объятия, полностью окружая теплом, которое может вместить только мать. Он держится за жизнь.       — Прости меня, прости. Мне так страшно.       Она позволяет ему выплакаться в течение нескольких минут, а затем осторожно отстраняется. — Джош, посмотри на меня. — Он поднимает голову, и она движением руки вытирает ему лицо. Он не вздрагивает.       — Знаешь, несмотря на то, что у тебя прекрасное зрение, ты ещё более слеп, чем был мой сын. Ты не видишь дальше своих шрамов. Тайлер видит, и, честно говоря, я знаю, что ты понимаешь, что он видит тебя гораздо яснее, чем ты сам. Да, у тебя есть шрамы, и мне абсолютно всё равно, веришь ты мне или нет, но ты очень красивый мальчик. Он сойдет с ума, когда увидит тебя.       Джош улыбается, изо всех сил пытаясь заставить себя поверить ей. Он узнает ее тон, он ему знаком. Тайлер явно унаследовал от нее свою искренность.       — Ты же знаешь, какой он упрямый. Ты знаешь, что он будет сидеть там, закрыв глаза руками, и останется таким, пока ты не окажешься перед ним.       Джош кивает с тихим смешком. Ему не чуждо сильное упрямство Тайлера.       — Будь храбрым для него, Джош. Позволь ему увидеть тебя. Он любит тебя. Мы все любим.       Джош кивает, и она берет его за руку: — Давай, Джишва Дан. — Она использует прозвище Тайлера, и Джош не может не улыбнуться, когда она ведет его внутрь.       Тайлер действительно прикрывает руками свои незабинтованные глаза. Он выглядит так, будто собирается поиграть в куличики, и это восхитительно.       — Джоооош! — Тайлер скулит: — Иди сюда, черт возьми!.       Джош всё ещё чувствует, что его сейчас вырвет, когда он подходит и встает перед ним.       — Ты готов? — спрашивает Тайлер.       — Да, — лжёт Джош.       Тайлер, наконец, открывает глаза. Они покрыты синяками вдоль глазниц, бледно-жёлтый и зеленый цвета окружают их.       Когда он пытается открыть их, они тут же закрываются снова. — Вот дерьмо, — ухмыляется он, — Ну и ладно, тут светло.       Все смеются, и Джош улыбается. Доктор двигается, чтобы еще больше приглушить свет.       Тайлер пытается снова, моргая снова и снова и щурясь от более мягкого, но все еще подавляющего света. Они прищуриваются на фигуру перед ним, и она постепенно становится менее размытой.       Впервые глаза Тайлера встречаются с глазами Джоша, и он смотрит прямо в них. Он улыбается.        — Вау. Приветик. Ни хрена себе, — в его голосе звучит благоговение.       В долю секунды Тайлер встает на ноги, руки тут же тянутся к лицу Джоша и касаются его, как он всегда делал. Его глаза быстро двигаются, пока его руки помогают его разуму понять и сопоставить прикосновения с его новым зрением. Наконец его руки останавливаются, чтобы прикоснуться к его щекам.       — Привет, Джишва. — Джош улыбается, и слёзы льются из глаз обоих. — Я был прав, у тебя красивая улыбка.       Джош подходит ближе и обнимает его. В комнате нет ни одного сухого глаза.       — Джош, — театрально громко шепчет Тайлер, — я очень хочу поцеловать тебя, но мне кажется, что моя семья смотрит на нас. — Все смеются.       — Просто поцелуй его, идиот! — кричит Джей.       И он целует, глаза все еще открыты, но веки трепещут. Поцелуй короткий, но эти секунды кажутся минутами дней, недель, месяцев, лет.       Когда они отстраняются, крошечный голос говорит, очень печально: — Теперь он не женится на мне. Он собирается жениться на Тайлере.       Сердце Джоша превращается в кашу от ее обиженного тона, а потом Мэдди становится второй, на кого Тайлер обращает внимание, и он подзывает ее к себе. Он подхватывает сестру на руки.       — Прости меня, сестрёнка. Я плохой, плохой похититель мужей. — Она улыбается.       — Я же говорила, что он красивый.       — Ты была как никогда права.       — Теперь поставь меня на место, ты должен снова обнять Джоша. А потом обними маму и папу, потому что они плачут. ++++       Тайлеру наконец-то разрешили поехать домой, и он обнаружил, что совершенно не может перестать смотреть на все вокруг. Его шея болит от попыток поймать каждый вид, который проносится мимо него, пока они едут домой. Он впервые видит цвета, как выглядят здания, все выглядит совсем иначе, чем он мог себе представить. Он высовывает голову из пассажирского окна и кричит прохожим: — Я вижу вас! Я вижу вас, и вас, и вас! Привет! Здравствуйте! — Джош не останавливает его, он чувствует радость Тайлера как свою собственную, она пошловата и идеальна, и он проводит дорогу домой, наполовину смеясь, наполовину плача.       Но в основном Тайлер не может перестать смотреть на Джоша. Они переступают порог квартиры Джоша, и Тайлер снова прикасается к его лицу, как только дверь захлопывается.        — Моя сестра действительно права… ты такой горячий.       — Чувак, ты ещё даже не знаешь, как выглядит сексуальный человек.       — То есть, теперь знаю. Ты чертовски красив, чувак, серьёзно. Тебе нужно сходить к окулисту, потому что ты слепой. Я могу порекомендовать тебя своему врачу, который, судя по всему, потрясающий.       Тайлер начинает тянуть Джоша вперёд, когда тот садится на диван. Он притягивает Джоша к себе, чтобы усадить его на колени. Они сидят, поменявшись ролями, как несколько месяцев назад, когда Тайлер впервые прикоснулся к нему, увидел его лицо. Теперь Тайлер смотрит прямо на него глазами с зрением 20-20, но он все еще использует свои руки. Его лицо «я пытаюсь понять, что я трогаю» превратилось в «я пытаюсь понять, что я вижу».       — Ты так красив, что мне больно, Джош. — Тайлер говорит ему очень серьезно. — То, как ты принижаешь себя, совершенно неуместно.       Джошу хочется плакать, но совсем по другим причинам, чем раньше. Тайлер считает его красивым. Он верит Тайлеру.       Первоначальный страх Джоша пытается вернуться, когда Тайлер начинает задирать его рубашку, но он подавляет бесполезные эмоции и поднимает руки, позволяя Тайлеру снять рубашку до конца. Глаза Тайлера сканируют и прослеживают за его руками, когда он чувствует и видит кожу Джоша, его самые страшные шрамы. Тайлер думает, что шрамы красивые. Яркие и блестящие, они так красиво контрастируют с идеальной бледной плотью другой стороны. Он в восторге и думает, что это должно быть похоже на искусство картин, которые Джош описывал ему.       — Расскажи мне о цветах, Джош, — говорит он, прижимая руку к шрамам, один к другому, к гладкой коже.       — Ты расскажи мне.       Тайлер сосредотачивается, вспоминает описания Джоша. — Ты чувствуешь себя розовым, но более тёплым, почти как оранжевый. Где-то между. Может быть, как… персик. Цвета ощущаются по-разному, когда ты их видишь.       — Я научу тебя.       — Хорошо. — Он притягивает Джоша к себе, целует его, отстраняется.       — Джош.       — Мммм?       — Я люблю тебя, — говорит он против губ Джоша, которые улыбаются.       — Я тоже тебя люблю, — отвечает Джош и снова смыкает губы. Тайлер снова отстраняется.       — Джош.       — Да?       — Мы можем пойти в спальню, чтобы ты мог потрогать мою задницу и чтобы я мог увидеть, как я трогаю твою задницу?       Джош растворяется в смехе. В конце концов он отвечает: — Если только ты не сочинишь об этом песню.       — Не обещаю.       Той ночью они лежали, свернувшись калачиком, без единого промежутка между ними. Сомнения больше не существуют в голове Джоша, и окончательность заполняет их мир и их сердца.       — Ты счастлив, Джош? — спросил Тайлер, дыша тёплым дыханием на шрамы на шее Джоша.       — Чрезвычайно.       — Думаю, поцелуй лучше.       — Но Тайлер… У меня так болят губы.       На этот раз Тайлер понимает намёк.