Ущерб защиты

С ничегонеделанием не сложилось. Отпуск Галя начала со сложных, но необходимых дел. Она немного помялась на улице, прежде чем зайти в здание. Дверь скрипнула, и привычный древесный аромат окутал её. Полусонная после праздников библиотекарша за кафедрой выдачи разговаривала с Ильёй: — Эти для самостоятельной подготовки к экзаменам. А вот что касается поступления в МВД. — Большое спасибо. — ответил Илья, сдерживая панику при виде такого количества — На сколько можно? — Месяц, для продления позвоните потом. Или не позвоните, как почти все… Полежайкин упрямо делал вид, что не заметил Галю, которая тихо произнесла: — Думала, застану дома, но Филипп сказал ты здесь. — Удивлена, правда? — ядовито спросил Илья — Полежайкин в библиотеке, ну и фантастика. — Девушка, вам что? — лениво спросила библиотекарь. — Теорию по посттравматическому стрессовому расстройству для студентов и врачей, пожалуйста. — Врачебного добра сколько угодно. — проворчала женщина, уже уходя куда-то вглубь полок за стойкой, бросив — Тоже поступаете? — Зачем ей институт. И так прославленный экономист всея страны. — буркнул Полежайкин. — Илья… — А что, ты отлично там прижилась. Скольких ещё успела уволить? — Именно за это я хотела извиниться. — Слова, слова, слова. — Я тогда действовала сгоряча, но не успела сделать что-то непоправимое. Могу в любой момент восстановить Катю в должности. Илья молчал. — Хочешь, повысим? Будет работать не с клиентами, а секретарём в отделе. — А что станет с той, вместо кого она будет? — Уволится. — Катя теперь даже рада, что всё так вышло. Готовится к поступлению в академию. Видишь эту половину книг? Для неё беру. А ты… ты поменялась. — с болью заметил Илья. — И ты стал другим. Помнится, не цитировал Гамлета пока мы встречались. Библиотекарша вернулась, катя целую тележку — узкоспециализированная медицинская литература не пользовалась большим спросом. Дотащить все это до дома было бы нереально. — Я почитаю в зале и отложу большую часть. — Паспорт. — У меня же есть читательский билет. — удивилась Лина. — Тоже не узнали. — понял Полежайкин — Это же ваша любимая Галина Сергеевна. — Ёкарный бабай! — оживилась леди — Девочка, да ты расцвела. Я же тебя ещё воот такой помню, лет с семи. Чего не заходишь?.. После обмена любезностями Илья докатил тележку до самого дальнего столика в пустом читальном зале, хотя Галя легко справилась бы сама. — Посттравматическое стрессовое расстройство: дисфорический тип. Том первый, второй, третий… — ужаснулся Полежайкин. — Идеально! — сказала Галя, просматривая обложки — А вот и соматофорный. Помоги разложить по двум стопкам, ещё в одну общую литературу, отдельно астенический и тревожный типы. — Это для чего вообще? — Общее развитие. — Но зачем все сразу? — Для целостной картины, большую часть просмотрю по диагонали. Думаю, после общей литературы начать стоит с дисфорического. — А что значит?.. — При дисфорическом типе ПТСР пациент демонстрирует замкнутость, взрывы немотивированной агрессии. — А сомато… — При этом типе нет последствий для психики, зато идут нарушения пищеварения, нервной системы, сердца, головные боли. — Должно быть, интересно. — с сомнением протянул Илья — А остальные два типа? — Они, скорее всего, не понадобятся, просто хочу убедиться. Когда книги были рассортированы, и Илья не торопился уходить, Галя сухо уронила: — Люди меняются. Просто кто-то может пронести дружбу через все изменения. Кто-то нет, это нормально. Она устала переживать, и не имела времени вымаливать прощение. Пусть уходит, если хочет. — Мне не должны нравиться все твои поступки, чтобы оставаться друзьями, — сказал Илья — Я знаю, ты хороший человек. В главном можешь делать правильный выбор. А это… проехали. Бывает. — Тогда… мир? — просветлела Галя. — Мир! Они неловко улыбнулись. — Можно я приду и извинюсь перед Катей как-нибудь? Она поймёт? — Не знаю… но было бы хорошо. — Мне нужно готовиться. — почти извиняясь сказала Галя. — Мне тоже. — Если хочешь, могу немного помочь с учёбой. — Не нужно. Ты помогла именно тем что перестала за меня всё делать. Чувствовать что я могу сам… это прям да! В тот день они занимались, потом Илья привёл Катю, которая поступала в этом году, а он только в следующем. Катя нормально восприняла её шаг к перемирию. Но несмотря на прогресс, обе девушки не слишком хотели видеть друг друга. А Илья и Катя были поглощены отношениями куда больше чем подготовкой, и вскоре исчезли из библиотеки на обширную программу свиданий на катках. Это было к лучшему. У Лины был Василий с проблемами, который обсуждал их только с ней. Его депрессия лежала на поверхности. Не конечный продукт, а один из симптомов. Она поняла это достаточно давно, а Новый год с его нервической реакцией на всё напоминающее выстрелы окончательно прояснил ситуацию. Но изучение откладывалось не только из-за нехватки времени. Лина не хотела заниматься его лечением. Один неверный шаг, и она угробит Федотова своей некомпетентностью. Но если ничего не делать он либо продолжит чрезмерно использовать успокоительные как раньше, либо будет срываться на невиновных людях как сейчас. Она читала и перечитывала, записывая шаги по лечению. Составленная до библиотеки разветвлённая схема содержала такую информацию: ПТСР дисфорич. + сомат. Причины: — Более десятка покушений на жизнь, остались физические травмы (начало: неизвестно, по н. в. (!) длительность: несколько лет) — Наблюдение за казнями (количество: неизвестно начало: неизвестно) Усугубляется: — Окончательный разрыв отношений с женой без предупреждения (сентябрь 2007) — Одиночество: отсутствует общение с родителями, нет друзей (период: несколько лет + теперь нет своей семьи) В ноябре–декабре 2007 — улучшения — Детство (?) проблемы доверия (в том числе не обращался к специалистам никогда), проблемы с принятием себя, с выражением чувств. Проявляется: — Подавление эмоций (до конца декабря 2007) => панические атаки (?), нервные тики, потеря связи с реальностью, резкие боли — С начала отмены самоназначенного курса препаратов: гиперэмоциональность, беспричинные/слабомотивированные вспышки агрессии — Депрессия (с отменой препаратов наблюдается улучшение настроения, постепенная стабилизация, но стиль жизни остаётся прежним. Признаёт, что не любит жизнь, и смысла она не имеет, но не хочет ничего менять. Период: неизвестно) Василий научился жить с этим, но был ничем не здоровее тех, кто побывал на войне. Более того — никогда оттуда не возвращался. Всё время оказываясь слишком близко к нему, Лина случайно узнала что он везде носит наплечную кобуру с двумя пистолетами. Вот почему в любом помещении он был в пиджаке. Обсуждать это он отказывался, но зато однажды на замечание что у него странный парфюм с металлом, сказал что это не духи, и вообще не металл, скорее порох. Он каждое утро стреляет на полигоне. Все эти умные книжки советовали разговоры, релаксацию, потрошение воспоминаний, коррекцию выводов, и таблетки. Но лучшие из лучших методов не помогут, если не устранить сам фактор расстройства. А как его убрать? Попросить его не смотреть на расправы? Попросить других людей перестать пытаться убить его? Она может сделать его более нормальным, и тогда следующее покушение на жизнь травмирует его ещё сильнее. Нужно что-то другое. Если он смог рационализировать жестокость, принять её, и жить по этим правилам, она может попробовать. Просто поработать над прошлым и его восприятием. Сделать так, что новые случаи станут для него фоном, но… вероятно, уничтожит эмпатию. Оба варианта были далеко не идеал. * Решив переключиться с почти готового плана терапии, она решила, наконец, почитать исследования, которые Василий подарил на Новый год. Наработки нигде не публиковались. Она не представляла где вообще он смог достать засекреченные изыскания передовых зарубежных институтов. Это было потрясающе, позволяло ей не изобретать велосипед, а идти вровень с уже открытым. Она взяла ещё больше книг, по химии и микробиологии. Бабушкины не подошли бы, она специализировалась на насекомых, тогда как Галю больше интересовали люди. Точнее, заболевания, одно конкретное весьма мифическое лекарство. Чуму и корь тоже раньше не лечили, считая невозможным. Большинство современных учёных сходились во мнении, что лекарство от рака можно изобрести. Создание универсального считалось нереальным. Но можно было придумать что-то для каждого конкретного вида болезни. Идея не оставляла её, наверное, с тех пор как она впервые услышала о проблеме, но раньше Лина никогда не решалась изучать это всерьёз. И до сих пор не понимала как Василий угадал что из всего многообразия исследований она захотела бы именно разработки лекарств от рака. Впервые за долгое время Галя чувствовала жгучий интерес к какому-то делу. Переводила со словарями, не владея всей медицинской терминологией. Выписывала цитаты, строила химические схемы и графики, пока азарт усиливался, а её мозг закипал. Она наконец смогла выбрать. Наука. Наука озадачивала её, и взрывала её мозг, была крайне необходима стольким людям. В библиотеке вокруг шатко высились стопки книг по медицине и фармацевтике, несколько полностью исписанных тетрадей. Так пролетел отпуск. В дом тоже переехали тома, она читала рано утром и перед сном. Она хотела бы. Действительно хотела бы посвятить поиску препарата сколько угодно времени, всю жизнь. И даже не могла начать. Без высшего образования она теперь понимала написанное, строила теории. Но научные разработки нуждались в организованной команде, времени, и лаборатории. Потом можно будет поступить… Интересно, как, если родители не вернутся? Зубы заскрипели от досады, пока давняя мечта рассыпалась. Когда она поступит? В тридцать? В сорок? Биохимическое или медицинское образование потребует ещё несколько лет. С чего она решила что сможет поступить вообще? Чтобы учиться потребуется время, то самое, которое занимает работа. Но кто будет вместо неё? Как скоро? Даша не имеет планов от слова совсем. Женя вся в спорте, но шанс что она выйдет на мировой уровень невелик. Маша захочет в театральное. Полина, наверное, в художественную академию. Пройдут годы. А она будет здесь, связанная обязательствами, состарится здесь. Никем не станет, не увидит мир, и закопает таланты в землю. Безграничная ненависть вдруг охватила её, сжигая. Агония и бессилие смешивались в одно. Лина уронила голову на стол, желая разорвать всё это. Такие многообещающие, и явно бессмысленные для неё исследования. Родителей, и сестёр. Пусть разбираются сами! Она хотела разорвать на части Василия Федотова, который сам того не желая завладел её жизнью. Она умрёт гораздо худшим способом чем думала, не от насильственной смерти. А в клетке, построенной из его сострадания. Чёрная зависть к маме расползалась внутри. Она тоже хочет уехать, веселиться, и думать о себе. Почувствовать немного свободы. Мышцы свело спазмом, у неё кололо в сердце, а голову пронзило болью. В самом дальнем углу Лина скрючилась за стопкой учебников как умирающее существо, и долго не могла пошевелиться. * И всё-таки Людмилой Галя не была, несмотря на отчаянное желание выбраться. Ещё немного в этой рутине прогнившей бездушной конторы, и она потеряет всякую волю и желание творить. Но другие планы мешали выполнять изначальную задачу, и Лина решила избавиться от них. Предать себя не должно быть сложно, легче чем чего-то достигать. Наверняка потом она даже не вспомнит почему чувствует разрушительную зависть видя выпускников. Однако первый рабочий день после отпуска сумел удивить её больше, чем все шпионы и заговоры вместе взятые. Зайдя в свой кабинет Лина обомлела. Везде — на столе, полках и полу были расставлены букеты. Здоровые букеты в корзинах, которые присылают по почте. — А… это что? — выдавила она в сторону Вики, стоящей позади. Из эйчара та плавно переходила в статус многофункционального специалиста. Почти её зам. — Секундочку… так… говорят вам доставили, все сегодня. Поклонники, наверное. К счастью для букетов, в каждом содержалось объяснение. Это были приглашения. Все мужчины, все намекали на свидание или звали её прямо. Многие намекали на далеко идущие планы, и очень серьёзные намерения. К несчастью для букетов, никакие свидания с отправителями пафосных цветов ей были не нужны! Она собиралась отправить их обратно на выходных, но когда за полдня с промежутками доставили еще десять штук, поняла, что дело дрянь. Выяснить бы откуда они вообще. Завтра, сначала день и собрание. Букеты переставили в Штаб. Все новые она тоже сказала относить туда. В ее кабинет постоянно приходили, и пусть уж лучше подшучивают Василий, Миша и Инночка, чем весь Харлайм. Когда вечером Василий пришёл в Штаб последним, она, Инна и Миша уже вовсю обсуждали что бы это могло значить. А он довольно сказал: — О. Заработало.