Твое имя наощупь знаю...

Эпиграф 

«Я боюсь позабыть твой смех...

Я как преданный пес: 

Когда чокнутый ливень смывает всех,

Когда шумные грозы пугают всех,

Я все жду твои теплые руки,

Жду, что меня заберешь

Провожая за море солнце, 

Я чувствую ветер потерянных дней. 

Я всё ещё вижу, как ты смеешься,

Я до сих пор слышу, как ты смеешься! 

Ты мерещишься мне повсюду 

среди сотен и тысяч людей. 

Повернуть бы время вспять, 

Я говорю о тебе, говорю каждой звезде, 

Что боюсь тебя потерять, 

я так боюсь тебя потерять! 

И я не знаю, куда мне идти, где искать 

ты везде.»

   Волны Атлантики бились о спину мужчины, а он - её тыл, всё крепче впивался в неё. И нет, не из-за водных потоков, а из-за магнитов, тянущих его к ней. Она побеждена. Побеждена своим же тылом. Такое бывает... боится открыть глаза, боится остановиться, ведь всё это кажется столь невесомым и нереальным. Боится упустить мельчайшие движения, пытается запомнить всё, пытается сохранить этот момент или хотя бы поставить на паузу, пытается напиться им, но в то же время не желает допивать его до конца, чтобы вновь и вновь возвращаться сюда же.      Он хочет её оставить в себе, притягивая руками как будто бы прямо в душу. Хочет сойти с ума, хочет любить и ласкать её вечно... хочет!       Остатки кислорода покинули их лёгкие, и казалось, что они начинают пульсировать, а рёбра сжимаются до полуобморока. Он отпускает её губы, целуя закрытыми глазами невпопад её глаза, щёки, лоб... наконец этот порыв утихает, и они остаются лбом ко лбу; Тина висит на нём, он уже крепче держит её одной рукой за спину, второй - под коленями, фиксируя её в безопасном положении.  - Я так тебя люблю, Тина. Я так тебя обожаю! - шепчет он ей в губы.  - Лёш, может это всё неправильно? - она не хочет его обидеть, нет. Просто уже порядком забыла это чувство. Оно ей кажется диким. Она его боится...  - Неправильно что?  - Можно ли мне быть настолько счастливой? - её страхи и боли говорят сейчас вместо неё. Она как оголённый нерв, как душа без прикрас сейчас признаётся ему в своих фобиях, в надежде, что он - тот самый, кто сможет их развеять, как дождевые тучи после восхода солнца.  Он - её персональное солнце.  - Я тебя сделаю самой счастливой девушкой на свете. Просто позволь мне... - целует в лоб и в висок.  - Я хочу...  - Чего?  - Хочу быть с тобой и делать тебя счастливым, - она признаётся сама себе. То, чего желала так давно, свершается.  - Просто будь, пожалуйста... ты просто будь, Тина... Мужчины не плачут? Ошибаетесь. Мужчины плачут от великой любви.  - Лёша я...  - ммм?  - Я люблю тебя, - Тина обнимает его настолько крепко, насколько ей позволяют её мышцы. Она плачет. Они вместе плачут от счастья... «Такое бывает только в фильмах» - станете утверждать вы, но я вам отвечу: признаваться кому-то в любви - то же самое, что и признавать своё полнейшее доверие к этому человеку. Без доверия любви не бывает. А когда ты растворён, как сахар в стакане воды, в человеке, что напротив, ты не боишься казаться слабым или беспомощным. Ты уже живёшь в нём, а солёные капли из глаз кажутся уже такой мелочью, которой ты в такие минуты просто пренебрегаешь, ставя знак большинства перед честностью.      Потап донёс Тину до берега, та ступила на песок мокрыми ногами, оставляя следы после себя, поплелась за полотенцем. Потап шёл смиренно за ней. Она взяла огромное белое махровое полотенце в руки, но Потап ловко его выхватил. Он сам принялся укутывать Тину в него, как маленького ребёнка, просушивая каждый сантиметр её тела. После «процедуры» он высушился сам, поглядывая, как Тина распутывала мелкие узлы у себя в волосах.  - Давай поваляемся, а? - предложила Тина, - хочу прогреть кости.  - Предложение заманчивое. Согласен.      Два взрослых человека просто плюхнулись на песок. Через некоторое время Потапу пришла в голову гениальная идея закопать ноги Тины в песках и сделать из неё русалку. Тина посмеялась, но смиренно легла на спину, позволяя Потапу чудить. Он минут тридцать возился: выкапывал под длину ног яму, закапывал туда ноги, потом сооружал «хвост», вырисовывая всё до деталей. Наконец наш непризнанный художник завершил свою работу и одобряюще взглянул на своё творение.  - Лепота!  - Я тоже хочу посмотреть!  - Нет, Тина, не вставай. Сейчас всё испортишь! Так, ты лежи, я сбегаю за своим телефоном, сфоткаю и тебе покажу, ок?  - Окей.  Потап принялся бежать по этим вязким пескам в сторону своего номера, не раз спотыкаясь и чуть ли не падая. Тина же просто смирно лежала, чтоб не дай Боже не испортить ничего. Потап вернулся через две минуты.  - Так, русалка, скажите «Тэйл» (хвост на англ.)  - Тэээйл, - Тина расхохоталась.  - Всё, готово. Можешь вставать.  Тина эпично поднялась на ноги, встряхнула (*попыталась*) залезший куда надо и нет песок и заглянула в телефон Лёши.  - Покажи, покажи! - Потап открыл галлерею, - ааа, клёво. Красиво вышло! - Хех, спасибо, - Потап почесал затылок, листая новые фото туда-сюда.  Но вдруг он случайно пролистал немного больше, и Тина увидела то, что явно не ожидала увидеть...