Голубь и ласточка

      — Знакомо ли вам лицо этой девушки? — спрашивает Нин Гуан.       Альбедо подушечкой среднего пальца пододвигает другой гостье Нефритового дворца угольный набросок, выполненный в полный рост на большом листе. Коломбина, десятая Предвестница Фатуи, ничуть не смущаясь возможностью испачкать белоснежные перчатки угольной пылью, берёт его и вертит так и эдак.       Альбедо думает, что маска этой Коломбине очень подходит. Хотя, строго говоря, в традиции комедии дель арте маска хитрой служанке Иль Дотторе не полагается. Она её и не носит. Но о многом говорит тот факт, что она вообще тут сидит.       — Очень красивая. Хоть и шрам, — говорит она наконец. — Но наивно с вашей стороны предполагать, будто я знаю всех своих сограждан в лицо.       — Я не предполагаю, — отвечает Нин Гуан, неторопливо набивая трубку. — Просто знаю, что Снежная тщательно следит за всеми владельцами Глаз бога, получившими их на территории своей страны. И ещё пристальнее — за теми, кто пробудил мёртвые Глаза с такой оправой. Мне надо, чтобы её мне нашли.       — А что мне за это будет?       Коломбина опускает лист. На её необычных перчатках не остаётся и следа: все крохи угля тонут во всепоглощающей белизне. Кажется, будто сделаны они и вовсе не из ткани. Альбедо страшно хочет дотронуться до этого вещества; может, изучить его в своей лаборатории. Но Воля Небес предупреждала его быть аккуратнее. Потому что Коломбина одержима в своём вещизме. Больше всего ей нравится собирать лимитированные фигурки для настольных игр, чучела певчих птичек и мужиков.       Альбедо спросил — и сколько в её коллекции чучел мужиков.       Нин Гуан посмеялась. Но очень неприятно.       — Думаю, об укреплении пошатнувшихся после недавнего… инцидента отношений между Снежной и Ли Юэ говорить будет лишним, — Нин Гуан принимается раскуривать трубку. — Скажу иначе: у меня есть проект, который может принести много денег. И, знаю наверняка, будет вам интересен. Но есть несколько юридических проволочек, для решения которых нужна эта девушка.       Начиная со слов “много денег” серо-голубые глаза Коломбины загораются бледным огнём интереса:       — Зовут её?       — Цирилла, — говорит Нин Гуан.       — Да, похоже на имя из Снежной. А патроним?       — Не назвала.       Альбедо осторожно добавляет:       — Знакомый астролог сказал, что она родилась под знаком Ласточки, хотя на небе Тейвата нет подобного астеризма. И — к сожалению, чёрно-белый набросок не может передавать цветов — она носит Анемо Глаз бога.       — Честно говоря, мне больше интересно про проект, — Коломбина, скучая, барабанит пальцами по деревянной поверхности рабочего стола Нин Гуан.       — Обо всём по порядку, — осаживает она. — Я постараюсь короче. Флот Южного Креста нашёл эту девушку, Цириллу, в открытом море. Вместе с нею был высокий мужчина из рода долгожителей. Раненый. Экипаж передал мне обоих, потому что они — беженцы из другого мира, хоть и провели в Тейвате какое-то время. Цирилла сказала мне, что для них оставаться на одном месте опасно — причём, по большому счёту, для места, где они остаются. Я показала ей место недалеко от Ли Юэ, где можно залечить раны.       — В качестве благодарности она оставила это, — говорит Альбедо.       И рассыпает по столу, рубашкой вниз, дивной красоты игральные карты. Коломбина прижимает ладони к лицу, ахает от удивления и возбуждения.       В отличие от обычных карт, представленных четырьмя мастями, у этих карт, на первый взгляд, никакой масти нет. Зато есть иллюстрации — очевидно, выполненные разными художниками в разное время, но на диво хорошо сочетающиеся между собой. Есть там и драконы, и отважные герои на конях, изящные магички и никем не виданные в Тейвате твари. Но подавляющее большинство картинок всё-таки изображает мрачных мужиков со змеиными глазами, разрубающих тварей этих мечом, а то и двумя.       У каждого из этих мужиков непременно обнаруживается медальон, неуловимо напоминающий пустой Глаз бога. Несложно догадаться, что мрачные змееглазые мужики — основная тема эпоса, проиллюстрированного этими картинками. Ну, или старая хозяйка коллекции питает к ним некоего рода приязнь.       — Я долго думала, — задумчиво тянет Нин Гуан, — как же сделать “Тысячу лет…” дешевле и доступнее для простого обывателя. Сейчас порог для входа слишком высок: фигуры слишком сложны в изготовлении и не могут стоить дёшево, я уже молчу о поле…       — Не мне об этом рассказывай, — улыбается Коломбина своими полными губами в коралловой помаде. — Мне полная коллекция обошлась в целое состояние. Но я уже понимаю, к чему ты клонишь. И в чём проблема? Если девочка и впрямь из другого мира, то вылетит отсюда так же легко, как вошла. Платить за идею ты…       — Обязана. Какой прок в кропотливо шлифовавшихся годами законах об интеллектуальных правах, если не соблюдать их на основании — чего? Того, что авторы — из другого мира?       — Поняла, — беспечно пожимает плечами Коломбина. — Если девчонка есть, я отыщу её. Если де-юре её не существует — что ж, придётся начать существовать. А вы, Мел…       Предвестница смотрит на Альбедо из-под полуопущенных ресниц.       — Госпожа Нин Гуан попросила меня проконтролировать всё, что будет связано с художественной стороной проекта. И у меня к вам личный вопрос.       — Задавайте, — милостиво кивает Коломбина.       — Что больше всего привлекает в коллекционировании вас лично?       — Красивая история, — не задумываясь, отвечает Предвестница. — Чтобы красиво смотрелась на полке и грела воспоминаниями. А у вас, Мел, очень красивые перчатки.       Забавно и страшно, что они думали об одном и том же.