More than love.

      Кажется, его сердце сможет успокоиться только через несколько дней. Этот заряд адреналина, эти крики и эмоции. Отдать душу, лишь бы всё не заканчивалось? Отлично, без проблем. Он обожал выступать. Жил этими непродолжительными моментами, каждый раз понимая, что не ошибся. Вот почему именно написание музыки и её исполнение, почему именно к-поп индустрия. Это больше, чем просто отношения фанатов и айдолов. Они пытались сделать всё, чтобы было хоть что-то искреннее, настоящее в море грязи и разрухи. Всего лишь немного взаимной любви и поддержки. Чанбин больше остальных читает всё, что пишут Стэй в разных соцсетях. Их истории цепляли за душу, подкидывая новые идеи для создания контента, который так нравится прежде всего им самим. Потому что от сердца. Когда Хан притащил ему со слезами на глазах книгу с письмами, они полвечера проревели вместе.       Последний день концерта был самым тяжёлым для них в моральном плане. Подарок от Стэй. Много-много слёз. Каждого из них не обошла участь быть сначала заплаканным, а потом кем-нибудь любовно успокоенным. И Чанбин ни за что бы не променял всё это на что-то другое. Он расцветал, не мог сдержать улыбки и рвущегося из глубин сердца чувства удовлетворения и спокойствия, когда видел счастливые лица фанатов, когда они, срывая голос, скандировали его имя. Как и Феликс. Это имело бóльший эффект, чем кто-либо мог себе представить. Его любимый человек смотрел на него глазами, полными восхищения и звёзд, а с его губ слетало трепетное, но гордое «Со Чанбин». Ох, он был так счастлив.       Молодой человек понимал, что позволил себе слишком много в этот раз. Но как он, чёрт возьми, должен смотреть на плачущего Феликса, буквально захлёбывающегося в слезах? Чан ничего не сказал, кроме лаконичного и подбадривающего: «Ты всё сделал правильно». Ещё давно они поклялись, что не будут играть на чувствах друг друга, и даже существование фансервиса не будет им мешать. Если правильно использовать эту дрянную машину, можно было и горы свернуть. Только честность, уж в личных отношениях группы без неё никуда. Эта политика откровенности и полного доверия продолжалась вот уже как пятый год. Минхо и Джисон сразу воспользовались возможностью, не желая играть в лучших платонических друзей. Чанбин так не мог, он слишком переживал за группу, за Феликса и себя, а потому они решили продолжать держать чувства в основном только между друг другом. Он рассказал семье, его сестра обожает Ли больше, чем собственного брата, впрочем как и мама, но счастье в любом случае любит тишину. А Чанбин любит Феликса, что сейчас устроился на его коленках и сопел через остаточные всхлипы.       — Можешь набрать Чана? — говорит шёпотом, чтобы не потревожить Феликса и прижавшегося к нему Джисона.       Минхо на переднем сидении закопошился и без вопросов повернулся с телефоном, который ждал соединения с абонентом, издавая гудки. Чанбин поставил на громкую связь.       — Да, Минхо, слушаю.       — Хён, ты же понимаешь, что даже с ним, я не отпущу его сегодня никуда?       Машина остановилась на светофоре. За окном была тёмная ночь. Они очень долго пробыли на стадионе, потом и в компании, немного выпивая с ребятами из их дивизиона и приглашёнными близкими друзьями, которых из-за занятости пришло не так уж и много.       — И что ты хочешь?       — Все вместе едем к вам в общагу, и всё, — подключился Минхо, встречаясь с глазами Чанбина в освещённом от дисплея телефона салоне. Он тоже был чертовски заплаканным и уставшим. Ли захотелось погладить его по голове и пообещать, что всё будет хорошо. Что ж, у них хотя бы начнётся череда выходных. — Давай же. Бедный Чонин, наверное, опять будет плохо спать, — чувствуя сомнения Чана, подначивал Минхо, ударив младшего по руке, чтобы он перестал дёргать шнурок от капюшона худи. Чанбин поджал губы, устраивая руку на голове Джисона. Кажется, он тоже задремал в попытках поддержать друга.       — Эй, нормально я сплю, — немного приглушённо раздалось из телефона голосом макнэ.       — Неправда, — выкрикнул Сынмин. Кажется, у них началась потасовка, хотя до этого было пугающе тихо. Смесь из Хёнджина, Чонина, Сынмо и Чана просто по природе не может быть тихой. Они все устали гораздо сильнее, чем рассчитывали.       — Договорились. Хорошей дороги.       Чан сбросил, и Минхо улыбнулся, возвращаясь на место. Чанбин полностью разделял его чувства.       — Так значит, — подал голос их менеджер, не отрывая взгляда от дороги, — вы, ребята, планируете отпраздновать хорошо прошедшие сеульские концерты между собой?       Это была неправда. Очередная история для вида, чтобы не поднимать шумиху в компании. Вряд ли Пак Джин Ёну хотелось бы знать, что Чанбин собирается зацеловать Феликса до невозможности, а потом обнимать-обнимать-обнимать. У него было предположение, что хитрая улыбка старшего и скользнувший по Джисону взгляд через зеркало заднего вида обещали нечто подобное, разве что рейтингом повыше.       — Да-да, — поддакнул Минхо, утыкаясь в телефон.       Из-за опустившейся на город темноты Чанбин не мог сориентироваться в том, где они едут и как долго им осталось находиться в пути. Вывески быстро скользили разноцветными пятнами, и разобрать их было невозможно. Но возможно было прикрыть глаза, обнимая одной рукой Джисона, а второй проскальзывая под капюшон кофты Феликса, мягко вплетая пальцы в волосы. Парень в ответ выдохнул что-то неразборчивое, шмыгнув носом и ещё крепче сжал колени Со.                            Проснулся Чанбин от поглаживания по голове. Когда ему удалось открыть глаза, он различил склонившегося над открытой дверью Минхо, который убрал руку, опираясь ей о крышу машины. Сбоку к нему прижимался Джисон.       — Выходите. Чан с ребятами уже здесь.       Чанбин зевнул и потёр глаза. Шея ныла от неудобного мимолётного сна. В машине больше не было никого, кроме его и Феликса. Впереди он смог разглядеть ещё один автомобиль их компании, рядом с которым стояло двое людей, раскуривая сигареты.       — Ёнбокки, — хрипло позвал молодой человек. Феликс даже не пошевелился. Чанбин улыбнулся, наклоняясь, чтобы оставить лёгкий поцелуй на макушке, перед этим стащив капюшон. Тёмные волосы приятно пахли цветами и ягодой. Кажется, вишней. — Бокки, давай, мы приехали, — парень зевнул и потянулся, чуть не попав Чанбину рукой по лицу. Он перевернулся на спину, и рэпер не удержался, оставляя поцелуй на сухих мягких губах. — Просыпайся.       Феликс протестующе застонал, но открыл глаза под тихий смех Чанбина.       — Привет, — он погладил тёплой ладонью своего мальчика по голове, тая от того, как он ластился, выпрашивая ещё прикосновений. — Нужно идти.       — Я не хочу уходить от тебя, хён, — хрипло выдохнул Феликс. Его голос звучал ещё ниже и глубже обычного. По спине Чанбина пробежали мурашки. Он бы хотел слышать это каждый день, каждое утро до последнего дня.       — И не нужно. Я уложу тебя в свою кровать, как тебе такое? — Со рассмеялся от того, как быстро парень проснулся. Дезориентированный в пространстве, он чуть не упал с сиденья, но всё же смог нормально повернуться. Маленький сонный птенчик. — Идём?       Чанбин хотел было по привычке пойти один, но не смог. Сегодня нет. Он, перекидываясь парочкой слов с менеджерами, дождался, пока Феликс соберётся и вылезет на улицу. Молодой человек, попрощавшись, сжал прохладную ладонь в своей и повёл Феликса домой. Невероятно тихого и хрупкого. Казалось, прикоснёшься к нему, и он развеется. Но Чанбин рискнул, утягивая в лифте в тёплые объятья. Руки в ответ сжали отчаянно, пальцы с силой впились в мышцы спины, но Со бы не променял это ни на что на свете. Даже на концерты. Он знал, что после произошедшего Феликс начнёт винить себя за излишнюю эмоциональность, затихнет от стыда.       — Я люблю тебя, — прошептал Чанбин прежде, чем они вышли на этаж и быстро просочились в приоткрытую дверь просторной квартиры.       Глаза без линз смотрели открыто и доверчиво, как ни на кого больше. Феликс уже сказал это сегодня. «Я не могу жить без тебя, хён». Чанбин тоже без него не мог. Он закрыл дверь.       — Наконец-то, мы потеряли вас, — сначала в коридоре появился Минхо, за ним выглянул Джисон. Как только Феликс разулся и прошёл вглубь, тот сразу стиснул его в объятьях. Хёнджин подошёл к ним, потрепав младшего по чёрным волосам, а потом положил подбородок на плечо Хана.       — Идём в гостиную, — предложил он и отошёл, позволяя Джисону утащить Феликса в нужном направлении. — Ты в курсе, что с тебя завтра еда, хён?       — С чего это? — возмутился Минхо, сложив руки на груди.       Чанбин улыбнулся, пока хоть немного расставлял обувь по местам, чтобы к двери можно было пройти без препятствий.       — Вот так любящий хён, — развёл руками в стороны Хёнджин.       — Как любящий хён я сам позвоню утром в доставку. Тебе специально закажу что-нибудь с баклажанами, — оскалился Минхо, уходя под возмущённый бубнёж парня.       — Всё хорошо?       Чанбин поднял голову. Это было явно ему. Они с Хёнджином остались вдвоём. Неоднозначность его ощущений выбивала весь воздух из лёгких, поэтому он пожал плечами, тяжело выдыхая. Хван приобнял его. В последнее время они немного отдалились друг от друга, но это не мешало им чувствовать себя комфортно рядом. Они были заняты. Это нормально. Они взрослые понимающие люди.       Зайдя в гостиную, Чанбин застал, как Чан по-отечески целует Феликса в лоб, что-то негромко говоря. Тот почти не слушал и как только зашумели половицы, взглядом метнулся в дверной проём.       — Ну, так что, кто где будет спать?       Вопрос совершенно нормальный. Они часто миксовались непонятно каким образом, а иногда просто все спали в гостиной: кто на диване, кто в кресле, кто на полу.       — Я забираю себе кота, — Джисон довольно усмехнулся, когда Минхо мяукнул и прикусил его за ухо. Они стали неприкрыто миловаться, что позволяли себе не так часто в полной компании. Хёнджин не мог смотреть на них без улыбки, раскинувшись на кресле. Сынмин с Чонином изображали рвотные позывы и возмущались на всю квартиру.       — Ты пойдёшь со мной, — вдруг сказал Чан, толкая ногой сидящего рядом на полу макнэ, перебивая очередную порцию недовольства. Чонин не стал оспаривать его слова, лишь из вредности пихнул в ответ, а потом бросил раздражённый взгляд на Минхо, смеющегося на коленях Джисона, пока тот что-то шептал ему на ухо.       «Нужно же было ляпнуть ему про проблемы со сном», — дулся Чонин, стушевавшись под внимательными глазами лидера.       — Ну вот, а я хотел затискать мелкого, — без недовольства протянул Хёнджин. — Мин-и, будешь спать с хёном? — он почесал его по задней стороне шеи, приложив немного усилий, чтобы дотянуться.       — Я хотел бы остаться здесь, — сказал Сынмин, играя пальцами с ковром.       — Тогда позволь мне постелить тебе спальное место, — Хёнджин потрепал его по голове, испугавшись неожиданного вскрика Хана. Минхо решил защекотать его.       — Когда ты так мило ведёшь себя, я чувствую себя виноватым.       — Нет, щеночек мой, — молодой человек стёк с кресла и сгрёб младшего в охапку. — Я знаю, что тебе нужно побыть одному. Кажется, мне тоже. Вдохновение перебивает усталость.       Сынмин надеялся, что хён как обычно покажет ему всё, что сможет создать. Он не был уверен, что чувствовал бы себя лучше, если бы Чанбин не поймал его на сцене и не потащил обратно для групповых обнимашек. Просто привычнее было переживать всё это самому. Он очень не любил плакать на публике. У Хёнджина всегда было понимание этого, возможно, потому что он тоже сдерживал эмоции, как мог, прячась за кепкой.       — Ты с ума сошёл, Джинни-хён? — Чонин выглянул из-за плеча Сынмина. — Ты должен отдохнуть.       — Меньше общайся с Чаном, зануда, — посмеялся Хёнджин, спрятавшись за Кимом от полетевшего в него носка.       — Вы такие противные, — наблюдательного поделился Сынмин, смирившись с участью живого щита.       Чан улыбнулся. Напряжение спало также резко, как и нахлынуло на них. Он чувствовал себя совершенно опустошённым в самом хорошем смысле слова. Лёгкость и свобода, появившиеся после произнесённой речи ужасно расслабили его, и навалившаяся усталость отчётливо отражалась на лице. Не было необходимости её скрывать, ведь парни чувствовали себя так же. Когда Стэй начали кидать самолётики, кажется, его сердце само взлетело от любви к этим людям и к своей семье. KaTalk пестрил сообщениями от друзей и коллег, и Чан обязательно ответит им всем. Но сначала хотелось написать в Bubble что-то, что поможет Стэй чувствовать себя лучше.       — Так, всё, я в душ! — Сынмин вскочил на ноги, быстро удаляясь в направлении ванной комнаты.       — Не закрывай дверь, дорогой, — прокричал ему вслед Хёнджин под хохот макнэ и Джисона. Парни активно начали обсуждать, сколько раз Ким вторгался в их настолько интимное личное пространство. И за размусоливанием этих и других не менее смущающе-забавных случаев, которые только удалось вспомнить, разговор быстро зашёл в тупик из-за в очередной раз развязавшегося спора. О таких вещах обычно можно сказать «старая песня о главном».       — Как можно не помнить, что я поцеловал тебя.       И, вероятно, правда о случившемся будет навечно похоронена однажды в сырой земле. Именно поэтому Хёнджин застонал и поднялся, бросая парням предупреждение свалить до его прихода, потому что он будет стелить Сынмину диван.       — Как можно помнить то, чего никогда не было? — упрямо отрекался Чонин. Ведь он правда не помнил, а уступать хоть кому-то из своих любимых хёнов-лузеров не собирался. Особенно в таком вопросе.       Джисон хотел было сказать что-то, но Минхо покровительственно накрыл его рот ладонью.       — Ты так отчаянно пытаешься доказать это, — он не выглядел расстроенным, но глаза опасно сверкнули. Молодой человек под ним заёрзал, увереннее сжимая пальцами талию. — Может, лучше поцелуешь своего парня, Хан-и, м?       — Ой, фу, — простонал Чонин. Отстаивать девственность себя в отношении Джисона резко перехотелось. А вот свалить подальше появилось желание. — Я буду у тебя. Мне ещё нужно написать брату, — сказал Чану, проходя мимо, на что получил кивок головой и похлопывание по спине.       Уже на выходе из гостиной Чонин приобнял Феликса, желая им с Чанбином спокойной ночи. Его правда волновало то, как сильно старший расчувствовался. Хотелось спрятать его от всего мира, но он был больше чем на сто процентов уверен, что об этом есть кому позаботиться. Ему сегодня следовало подумать о другом человеке.       — Иди, я сейчас. Возьми что-нибудь в шкафу, если захочешь переодеться, — Чанбин, тихо стоящий всё это время с Феликсом в дверном проёме, погладил его по плечу и подождал, пока тот медленно поплетётся в комнату. Сам он отправился на кухню. Бан Чан, не долго думая, двинулся следом за другом.       — И вы двое, — остановился он, наставив на диван указательный палец. Парни подняли на него свои чистые удивлённые бессовестные глаза. — Вам бы лучше постараться сделать так, чтобы я и звука не услышал со стороны твоей комнаты, Хан.       — Эй, за кого ты нас принимаешь? — возмущённо заголосил Джисон.       Чан ничего не ответил, скорчив скептическое выражение лица, и ушёл, видимо, посчитав вопрос риторическим. Джисону бы недовольно пыхтеть, но негромко рассмеявшийся Минхо, откинувшийся на подлокотник, выбил все ненужные мысли из головы.       — Стэй такие хорошие. Они наши дети, — вдруг решил закончить Хан тему, которую они в шутку начали ещё до концерта, просматривая в сети на разных платформах, как их фандом готовится к веселью, от различных плакатов, смешных, трогательных и не всегда адекватных до хорошо составленных образов и даже смешных костюмов. — Сегодня было хорошо.       — Дети? — Минхо приподнялся, внимательно смотря в глаза Джисону. — Троих детей тебе мало?       — Я хочу, чтобы у нас с тобой было как можно больше детей. Думаю, мы отличные родители, — Хан опустил голову на чужую грудь и прикрыл глаза. Сердце билось где-то в ушах. Чувствовать вес чужого тела на своих коленях было удушающе приятно и правильно.       — Я согласен, — хмыкнул Ли. Он не мог перестать думать о том, что его парень находится на странной тонкой грани в попытках стать на ноги. Поэтому услышать от него что-то типа «хорошо», не относящееся к еде, музыке или аниме, было поводом немного выдохнуть. Минхо отлично владел способностью переводить тему в то русло, которое ему нужно, и чтобы ненароком не показать собственных переживаний, игриво произнс: — Кстати, ты же понимаешь, что если у тебя грязно, тебе придётся убираться. Не сегодня, так завтра.       — Не-е-ет, — захныкал молодой человек, — ты не настолько жесток.       — Я хуже, чем ты думаешь, — довольный собой, Минхо запустил руку в волосы, потянув за них. Хан простонал негромко, отрывая голову от удобнейшей, по его мнению, поверхности на свете. — Что может тебя замотивировать? Думаю, нежно сегодня подойдёт больше. — Джисон ошарашено закивал. Бунтарский дух Минхо любил бесить Чана. — Надо же, усталость как рукой сняло?       — Ну, хён, — Хан потянулся за поцелуем и приятно удивился, когда Минхо дёрнулся в ответ без дразнилок и усмешек. Они еле как поднялись с дивана, не разрывая ленивых поверхностных прикосновений губ, но даже от них внутри всё в предвкушении сжалось. Голова кружилась у обоих от одного только томного взгляда наполненных желанием тёмных глаз.       — Надеюсь, ты достаточно накричался на концерте. Чтобы ни звука, — прошептал старший в губы, припечатывая свои слова грубым чмоком. — Но ты должен будешь прибраться.       — Ты поможешь?       Хан соединил их лбы, и Ли не сдержался, носом тычась в мягкую щёку, в сторону уха роняя негромкое «обойдёшься». Джисон хмыкнул, зная, что это означало совсем противоположное, хотел сказать что-то ещё, но молодой человек перебил его, неожиданно ласково погладив по голове. Хан даже повёлся, пока его за задницу не притянули, сталкивая их тела. Руки совершенно точно не собирались покидать его ягодицы.       — Завтра после уборки, — начал Минхо, понизив голос, — что хочешь делать?       — Не знаю пока. Планирую вообще-то от уборки откосить.       — Не получится, — ухмыльнулся Ли, пальцами пробегаясь под подбородком парня, словно бы он ласкал кота. — Я слышал, ты идёшь гулять с крутым парнем Ли Минхо.       — А, с этим стариком, — покачал головой Джисон, а потом подавился вздохом из-за увесистого шлепка по заднице. Звук удара всё ещё стоял в ушах, пока Минхо со смесью недовольства и превосходства смотрел на него. — Это было реально больно.       — Не волнуйся, в кровати я буду нежнее, — усмехнулся старший. Джисон смутился, несильно ударяя его руками в грудь. — Я говорил серьёзно, — вдруг добавил он, наклоняя голову вбок.       — Ты хочешь погулять?       — С тобой. Да. Перед тем, как уеду домой.       Джисон смущённо улыбнулся, обнимая его за шею.       — Ты такой милый. Это свидание? Ты зовёшь меня на свидание.       — Господи, я просто хочу убить тебя и выкинуть в канаву, хватит всё романтизировать, — ощетинился Ли, но Джисон знал, что это защитная реакция. Он поцеловал его кротко в поджатые губы и улыбнулся, шепча согласие. Хотелось добавить что-то ещё, только вот в коридоре характерно щёлкнула дверь Хёнджина, и потому Хан быстро утянул Минхо в сторону своей комнаты.                            Феликс сидел на заправленной кровати в одной чанбиновой футболке, открывавшей из растянутой горловины вид на ключицы. Чёлка закрывала его лицо, а руки смиренно покоились на коленях. Сердце неприятно защемило от этой картины. Чанбин зашёл, щёлкнув выключателем, чтобы сменить освещение на более тусклое, и присел рядом, свободной рукой проходясь по напряжённой прямой спине.       — Ёнбокки, — молодой человек аккуратно поцеловал его в место ближе к шее, впихивая в руки кружку с какао. — Ты должен выпить его, хорошо? Не обязательно весь. Я пока переоденусь.       Чанбин подошёл к шкафу, бросая взгляд за плечо. Феликс сначала вдыхал аромат, исходящий из кружки, а потом сделал глоток, жмурясь. Со все же начал переодеваться. Не совсем приятные мысли не покидали его голову. Ёнбок слишком сильно любил свою семью и скучал по ней. Так что сначала встреча с мамой, которая хоть и была долгожданной, но вывела эмоциональное состояние парня из равновесия. Когда Чанбин разговаривал с ними по видеозвонку, то невероятно жалел, что оказался слишком занят, чтобы быть там и проводить вместе время. Теперь всё это.       Пустая кружка опустилась на тумбу, а Феликс забрался на кровать с ногами. Когда их глаза встретились, Ли спрятался с головой в одеялах. Изнывая от желания хоть как-то помочь любимому, Чанбин отключил свет, направляясь в сторону свернувшегося комочком парня. Идея пришла слишком быстро, и обдумывать её Чанбин не захотел, когда негромко запел:       — Положись на меня, пока в твоих ясных глазах не рассеется туман забот. Из-за чего тебе тяжело? Что тебя мучает? Это не болтовня, я хочу перенять всю твою боль на себя. Я так счастлив, когда ты смеёшься. Хоть ты и красивее всего с улыбкой…       Феликс с шумом всхлипнул, вылезая из душного плена, невероятно злясь из-за того, что запутался. Он несколько раз ударил одеяло, а потом утёр нос предплечьем, позволяя обнять себя и успокаивать.       — Мой драгоценный, — прошептал Чанбин, поворачивая его лицо к себе, сцеловывая соленые дорожки с веснушчатых щёк. — Хочешь чего-нибудь?       Отрицательно махнув головой, Ёнбок сделал судорожный вздох, чуть приподнимаясь, чтобы повиснуть на плечах парня. Он мелко подрагивал, комкая пальцами футболку на сильной спине. Голова ужасно болела из-за неожиданно схватившей его на сцене истерики. Оливия звонила пару раз, мама написала, а у него совсем не было сил ответить им. Из-за этого Феликс чувствовал себя ещё хуже. Ещё и эта глупая песня. Он сильнее стиснул Чанбина в объятьях. Именно процесс её написания стёр между ними все барьеры и границы. Она была чёртовым признанием. Губы закололо от воспоминания о первом поцелуе.       — Всё хорошо, — повторял как мантру молодой человек, и Феликс начинал верить в это. Просто переутомился, такое бывает. Слёзы опять застелили глаза. Чанбин, словно почувствовав, медленно покрывал лёгкими прикосновениями губ линию челюсти, шею, плечо, а потом легко подул в ухо прохладным воздухом, и Ли дёрнул головой в попытках спрятаться. — Мы очень дорожим тобой, поэтому нужно отдохнуть, да?       Феликс слепо ткнулся губами, попадая в местечко чуть ниже уха, вызывая улыбку у Чанбина.       — Помнишь, как Хёнджин не мог вылезти из штанов? — Феликс с согласием хмыкнул, всё ещё не желая отстраняться. Это заставило Бина вспомнить, как парень попросил их ещё раз всем вместе обняться на сцене. Никто из них, как бы они не хотели этого, не решились бы отказать. Этот момент достоин отдельного места в сердце, среди самых ярких и трепетных воспоминаний, которые удалось испытать за недолгую жизнь. Впереди их ждало так много всего. — Ты знаешь, что без тебя наша семья не была бы такой сплочённой? А так мы прямо как настоящая семья.       — Сборище инцестников.       — Ну, не все, наверное, — Чанбин усмехнулся, отстраняя его от себя, поглаживая горячие щёки. — А как Хан нечаянно выбил микрофон у Минхо помнишь?       Феликс посмеялся, издав непонятный хрюкающий звук, из-за чего старший негромко расхохотался. Ли пихнул его рукой в грудь, сопровождая действие несчастным «ну, хён», хотя сам не мог перестать глупо улыбаться. Он любил его смех. Если бы не Чанбин на сцене, он бы никогда не успокоился.       Они посмотрели друг на друга, пробегаясь по ставшим родными чертам. Каждая веснушка была знакома, каждая неровность манила прикоснуться сначала пальцами, потом губами. Даже во тьме комнаты Чанбин видел, как блестят его глаза. Не от непролитых слёз, а от искренних чувств и возможностей. Иногда ему казалось, что то, что он чувствует к ребятам, в особенности к Феликсу, нечто гораздо большее, чем любовь. Это нельзя было описать ни словами, ни даже музыкой, сколько бы он не пытался. Это просто внутри, и оно словно пожирает, но умереть не даёт, и так вдохновляет, что хочется смеяться, плакать и кричать одновременно.       — Просто посмешище, — буркнул себе под нос Феликс, падая на матрац и укрываясь так, что было видно только глаза и макушку. Чанбин строго посмотрел на него, обдумывая услышанное. Собственно, как и предполагалось. Он перелез через парня, устраиваясь совсем близко к нему на боку, подперев голову рукой.       Красноречивый стон приглушённо ударился о стены. Парни переглянулись и засмеялись, понимая, что их соседям с утра не поздоровится. Чанбин однако не забыл то, что хотел сказать:       — Они не считают тебя тряпкой или размазнёй, — серьёзно проговорил он. — А ну-ка не закатывай на меня свои красивые заплаканные глаза. Я всё ещё твой хён, — с притворным недовольством громким полушёпотом проговорил Чанбин, вызывая улыбку на лице младшего. Он чуть дёрнул одеяло вниз и щёлкнул пальцем его по носу. — Многие мечтают быть настолько настоящими и искренними, как ты. Старшие гордятся тобой, а младшие уважают. Помнишь, Чан-хён постоянно говорит, что слёзы — это не проявление слабости? Ёнбокки, ты самый сильный человек из всех, что я знаю.       Чанбин поправил его волосы, чтобы они не лезли в глаза и вновь склонился над прячущимся под одеялом Феликсом. Между ними установилась уютная тишина. Со рассматривал парня, задумчиво уставившегося в скудный потолок его комнаты. Он позволил себе немного размечтаться: стала бы она уютнее, живи они с Феликсом вместе?       Через некоторое время Ёнбок раскрылся и руками уверенно потянулся к Чанбину. От него пахло свободой, спокойствием, морем. Всегда так хорошо.       — Поцелуй меня.       Со улыбнулся, позволяя притянуть себя ближе, и чувственно смял чужие губы. Феликс негромко облегчённо выдохнул, оглаживая широкую спину. Если поцелуи Со Чанбина не лекарство от всех невзгод, то что тогда? Он плавился. От нежных прикосновений к собственной талии. От того, какими мягкими были чужие волосы в его руках. И ноги так правильно обхватили поясницу, притягивая ближе. Горячий шёпот в виде собственного имени на ухо приятным теплом разливался по телу. Так благоговейно, с нуждой и желанием. Феликс трогал везде, где мог, жадно сжимал ногами бока, обмениваясь слишком целомудренными поцелуями. Всё лицо горело от этих прикосновений. Дышать стало удивительно легко. В голове пусто и только безграничное «спасибоспасибоспасибо» из самого сердца так и норовило, наконец, сорваться с истерзанных любовью губ. Хотелось зацеловать сильные руки от плечей до кончиков пальцев. Ёнбок притянул к себе его ладонь, самозабвенно тыкаясь в неё влажным ртом. Чанбин обводил носом ключицы, прижимал к себе крепко…       Феликс был вымотан ещё больше, когда они смогли остановиться от этого безумного приступа чувств. Молодой человек всё ещё нависал над ним, подмяв под себя, и теперь лениво выводил круги под футболкой на подтянутом животе, любовно обводя каждую неровность пресса, каждое ребро и впадинку пупка пальцами.       — Ну всё? — шёпот сделал его слова слишком интимными. Он улыбался, и Феликс уже вшивал этот момент себе в подкорку сознания, с тоской думая о том, как будет представлять это всё последующие ночи без Чанбина. — Малыш, давай будем жить с позитивными мыслями и наслаждаться каждым мгновением.       — Хватит так меня называть, — Феликс смущённо отвёл глаза в сторону, вызывая тихий смех сверху.       — Хорошо, хорошо, — Чанбин повернул его лицо, встречаясь взглядами. — Как ты хочешь, чтобы хён называл тебя? М-м-м? — ему нравилось дразнить Феликса также сильно, как нравилось, когда тот его обнимает.       Ли опрокинул его на спину, прижимая за плечи к кровати. Пришлось бы приложить немало силы, чтобы освободиться, только вот вставать он совершенно не хотел. Феликс выглядел мило с недовольными опухшими от слёз глазами.       — Ёнбокки, — прошептал он, а после тут же был атакован губами.       Феликс ещё раз чмокнул его и улёгся сверху, устроив голову на груди, переплетая их ноги. Он не знает, как пережил бы день без ребят: без поддержки Минхо и Хёнджина, заботливого Хана, крепких объятий лидера и его душераздирающих слов, без милых Сынмина с Чонином, которые отвлекали его играми в компании, без шуточек Чанбина на сцене и его неслышных для других признаний в любви. Он не мог представить, как бы пережил эту ночь без него.       — Спасибо.       Руки Чанбина обняли его спину, в который раз прижимая близко-близко. Мягкосердечность сработала сегодня как по щелчку. Словно в тёмной комнате вдруг зажгли свет. Слёзы просто не останавливались, унося с собой всю боль, отчаяние, тоску, безмятежность и покой. Но он был рядом. Чанбин всегда был рядом. Со своей самой яркой улыбкой и самыми тёплыми объятиями. Он помогал почувствовать себя нужным, и слёзы словно становились дорогой в новое начало, где будет только хорошее.       Феликс стыдливо спрятал лицо в чужой футболке, оставляя несколько поцелуев на груди. Он нашёл чанбинову ладонь, переплетая их пальцы. Чувства, которые отчаянно покидали его тело, возвращались, но ощущались приятнее, светлее.       — И тебе спасибо, — Чанбин подтянул его без особых затруднений повыше, утыкаясь носом в голову, прячась в тёмных волосах. Ему так очень шло. Всегда всё смотрелось идеально.       — Бинни-хён? — позвал Феликс, и Чанбин хотел запищать от того, как ему нравится, как это звучит. Он со смехом подумал о том, что не нужно было позволять разговаривать с собой неформально. — А ты ведь закрыл дверь?       — Да.       Парень что-то удовлетворённо пробормотал в ответ и совсем скоро засопел.                            Когда Чонин закончил и решил пойти мыться, половина ребят уже разбежалась по комнатам. Из гостиной был слышен негромкий разговор Хёнджина и Сынмина, на кухне гремела посуда под смех лидера. Ванная находилась рядом с комнатой Джисона, и подозрительная тишина немного озадачила Чонина. Неужели спят? Типа, просто спят?       Чтобы не сохла кожа, парень решил отыскать на полках увлажняющий крем. Хёнджин всегда ему говорил, что он может пользоваться его вещами, так что без зазрения совести он отставил себе красивую баночку дорого бренда, предварительно понюхав и растворившись в аромате цветов.       Под горячим душем, безжизненно двигая щёткой во рту, Чонин понял, насколько он устал. Было так тихо и тепло, что тело и разум сговорились, резко перестав бороться. Несколько слёз скатились по его щекам. Хотел бы он, как Минхо-хён держаться стойко и гордо.       Закончив со всем и полностью отказываясь думать о произошедшем, Чонин заглянул на кухню, где никого уже не было, только аромат какао витал в воздухе. Нужно было отвлечься.       Честно говоря, он не рассчитывал найти Чана в комнате, потому что это Чан. У него проблемы со сном, с гиперответственностью, заботой о себе и, к огромному непониманию многих, работа расслабляла его как ничто больше. Дальше даже можно не объяснять. Так что Ян удивился. Он не смог сдержать улыбки от вида старшего, быстро выключающего телефон и принимающего сидячее положение в кровати. Комната была освещена мягким розово-фиолетовым светом лампы.       — Что ж, почему-то мне неловко, — Чан усмехнулся, потирая шею. Парень в дверях отмахнулся, бросая рюкзак у рабочего стола.       — Что ты делал? — прищурил глаза макнэ, присаживаясь на край столешницы.       — Собирался спать? — неуверенно спросил Крис, чувствуя себя лучше от улыбки, растянувшейся на лице напротив.       Кажется, впервые с момента, когда они ушли со сцены. Зная Чонина, Чан уверенно мог сказать, что тому стоит сейчас просто титанических усилий держаться на ногах. Если верить Минхо и учитывать происходящее, режим мальчика сбился ужасно. Руки чесались от желания вдавить в себя, отругать и объяснить, почему нужно больше заботиться о себе.       — С макияжем? — кинул в ответ вопрос Чонин. Он рукой взлохматил влажные светлые волосы, всё ещё ожидая правды. Чан был милым. Эта игра могла бы продолжаться долго.       — Давай спать.       — В последнее время ты делаешь много селфи.       Брови Чана дёрнулись вверх.       — Звучит, как укор.       — Нет, — Чонин отлепился от стола и медленно подошёл к кровати. Он зевнул, прикрывая рот ладошкой. Чан посмотрел на него снизу вверх и наконец разглядел ту невероятную усталость. Он не хотел быть для него плохим примером, но иногда так получалось. — Собираешься загрузить? — Чан, в мыслях уже коря себя за то, что не достаточно ограждал Чонина от своих проблем, даже забыл, о чём они говорили. Это было глупо. — Можно я?       Протянутая ладонь чуть подрагивала. Крис знал, что может отказаться. Но только если он после своей душераздирающей речи не захочет довериться, в своих же глазах будет выглядеть двуличным. От Чонина не чувствовалась требовательность, лишь интерес. В тёмных глазах Чан увидел осколки надежды и, разблокировав, протянул телефон.       Ему хотелось уступать, хотелось радовать и баловать. Не потому что маленький, а потому что очень ценный, хрупкий, но невероятно понимающий и надёжный.       Поставив колено на кровать, молодой человек стал водить пальцем по экрану. Чан приблизился и не удержался, потянув за завязки домашних штанов. Чонин глянул на лидера поверх телефона и улыбнулся ещё раз. Почему-то Крис забеспокоился. Может, всё дело было в том, как активно Ян что-то печатал, а потом всё стирал, а может в том, как загадочно бросал взгляды. В галерее было много чего, что могло бы так заинтересовать его. Фото и видео с качалки, видео, где он в одном полотенце на бёдрах ругает Хана за бардак. Если к тому моменту Чанбин не прекратил снимать, то и практически без полотенца тоже, потому что Джисон посчитал смешным заткнуть друга, раздевая. Боже, если его телефон однажды взломают и выложат это, весь фандом умрёт.       Занятый тревожными мыслями, он не заметил, как Чонин закончил, возвращая ему гаджет. Чтобы привлечь внимание лидера, парень погладил его волосы. В Bubble под написанным ранее красовалось одно из сделанных пятью минутами назад селфи и ниже сообщение: «Отдохните!». Крис улыбнулся, выключая телефон. Ему не стоило волноваться. Да и Чонин достаточно много раз видел его полуобнажённым, да и обнажённым тоже. Наверное, так не должно быть? Он потянулся к тумбе, чтобы приготовленными салфетками снять макияж.       Чонин стал аккуратно оглядываться, отмечая, что всё было как всегда на своих местах. Казалось, комната Чана была вне пространства и времени, хоть чем-то постоянным в меняющемся мире. Одна навязчивая мысль всё же просочилась в его голову, надоедливо изворачиваясь и изнывая от желания быть произнесённой.       — Всё так жутко сбилось, — несерьёзно пожаловался Чан, чтобы отвлечь Чонина. Он слышал, как нервно ходил младший по комнате.       — Твоя комната, — согласился Ян, — собираешься в ближайшее время выложить что-то?       — Да. Может… завтра вечером или послезавтра. Не хочешь присоединиться? Было бы здорово. Расскажешь Стэй как порвал штаны, — посмеялся Чан, поймав недовольный взгляд. — Кстати, по секрету, выходной день у нас будет не один… — улыбнулся, комкая салфетки и отправляя их метки броском в мусорное ведро, оставляя загадочный флёр в своей недосказанности. В любом случае, на днях расписание утвердится, и все, Чан надеется, смогут порадоваться.       Чонин остановился.       — Правда? — он пытался понять, что тогда говорили взрослые в компании, потому как точной информации даже во время концерта не было, но мозг совершенно не функционировал.       — Нет, я просто так сказал, — подразнил молодой человек.       — Кто знает, говорят, у старых людей плохой слух. Вдруг ты что-то не так расслышал, хён.       Крис с улыбкой поджал губы, качая головой. Когда-нибудь они перестанут, наверное. Он потянулся к прикроватной тумбе, чтобы нанести несмывашку, подаренную недавно Минхо. Не выдержав пристального взгляда макнэ, продолжая втирать прохладную субстанцию в щёки, старший спросил:       — Так ты будешь?       — Да.       — Почему ты стал плохо спать? Ты можешь рассказать мне, ты ведь знаешь это, да? — Чан старался подобрать правильно слова, чтобы не выйти на конфликт. — Или ты можешь не рассказывать мне ничего. Я не хочу звучать, как манипулятор, но я волнуюсь.       — А я о тебе волнуюсь, и ничего, — Чонин дерзко дёрнул подбородком. Его волосы качнусь. Это было непростительно по мнению Бан Чана. Просто непозволительно. Из-за нового цвета волос невозможно было оторвать от него глаз. Блонд так шёл ему.       — Сюда иди.       Он прозвучал строго, и Ян мелко вздрогнул всем телом. Несмотря на волнение, Чонин знал, что Чан ничего не сделает, так что с напускным спокойствием приблизился к кровати. Лидер взглядом приказал сесть, и он снова повиновался, негромко сглатывая. Чан протянул руку, убирая волосы с лица, и потёр между пальцами его ушко. В свою очередь Чонин считал, что это было непозволительно, ведь мурашки пробежались по его спине.       — Ты очень красивый, — всё-таки выдохнул негромко, освобождая голову. — И твои слова… — Чонин запнулся, и когда посмотрел в глаза хёна, выглядел так, словно опять расплачется. — Я тоже обещаю защищать тебя. Всегда. Не закрывайся, пожалуйста, — это так звучало по-юношески наивно, однако внутри Чана что-то сломалось. Чонин никогда не разбрасывался обещаниями на ветер.       — Иди ко мне, — Чан подвинулся, хлопая по кровати. Чонин уверенно подобрался ближе, позволяя себя уложить и укрыть. — Я сейчас вернусь.       Крис потрепал его по волосам. Чонин прикрыл глаза, глубоко вдыхая, пока нехарактерный для других мест на всей планете запах настоящего уюта насытил сначала лёгкие, а потом и каждую клеточку тела. Чан залюбовался.       Пересилив себя, он поднялся, быстренько раскладывая вещи по местам. Под внимательным наблюдением Чан повозился с лампой в стене, всё-таки выключая её, и выглянул в коридор, слушая звуки в квартире. В гостиной работал телевизор. Он проверил, что Сынмин спит и отключил его, укрыв парня одеялом получше. Всё было тихо.       Вернувшись в комнату, Бан Чан вспомнил про будильник, отключая его. Младший повторил за ним, решив поставить телефон на беззвучный режим. Когда Чонин опять улёгся, размытая и слишком затемнённая фигура лидера избавлялась от одежды рядом со шкафом. Привыкал к отсутствию света он, по своим же меркам, долговато, упуская всё самое интересное.       — Ты скоро?       — Какой нетерпеливый, — хмыкнул Чан, скрипя дверцей.       — Уйду к Хёнджину, — предупредил Чонин, приподнимаясь на локти. Недовольно цокнув, старший медленно забрался на кровать, толкая парня с силой в грудь. Оказавшись вновь на подушке, Ян наконец смог увидеть его глаза. Игривые и ласковые. Под лопаткой приятно засосало, и он заёрзал на месте.       — Я, знаешь ли, не держу тебя.       Чан сел рядом, положив руки на голые бёдра. Чонин недовольно повернул голову, скользя взглядом по обнажённым мышцам. Что ж, стоило сказать спасибо за то, что он был хотя бы в белье.       — Ложись уже.       Чонин отвернулся от него с тоской, прижимая к себе одеяло. Чан сразу обнял его со спины, будто только и ждал, когда его позовут, утыкаясь носом в сгиб шеи. Ян сначала напрягся, а потом обмяк в его руках, затаскивая ногу Чана на свою, начав нежно поглаживать его бедро кончиками пальцев. Второй ладошкой он накрыл руку, обнимающую его.       Чонин стал слушать смесь их размеренного дыхания. Пару раз он специально хотел подстроиться под Чана, чтобы дышать в унисон, но тот постоянно менял темп или зевал. Специально или нет, младший не знал, но сдался после третьей провалившейся попытки. Он ещё раз поёрзал, не понимая, чего ему не хватало для полного удобства. Крис вздохнул, аккуратно просовывая свою вторую руку ему под голову прижимаясь ещё теснее. «Теперь ясно», — подумал Чонин и удовлетворённо вздохнул.       — Ты ведь не уйдёшь? — сонно пробормотал он.       — Не уйду.       — Только правда не уходи.       — Обещаю.