Пучина

Цзян Чэн был зол. Очень зол. Вэй Усянь припёрся в его квартиру пьяный и под наркотой. - Даже знать не хочу, чем ты накидался в этот раз. – скривился Ваньинь в отвращении. Усянь в ответ по-идиотски хихикнул. Вряд ли он сейчас мог сказать что-либо путное. Сказать что-либо вообще. Парень едва стоял на ногах, постепенно сползая вниз по стене и беспрерывно хихикая. Откровенно говоря, такой вид сводного брата уже совсем не удивлял Цзян Чэна. Но вид этих расширенных до предела зрачков, почти скрывающих бледно серую радужку…пугал его. Когда всё это только начиналось, он просто надеялся, что Вэй Ин одумается. Даже несколько раз пытался убедить его перестать! …однако прошли годы. Вэй Усянь погружался в это всё глубже. Родители не знали, что делать. Ничего не работало. В конце концов, даже они махнули на него рукой. «Этому ребёнку уже ничего не поможет…». Но Цзян Чэн до последнего верил! Потом надеялся…надеялся…но ничего не изменилось. Вэй Ин погряз в этой трясине с головой. А Ваньинь….он корил себя, что не заметил раньше. Винил себя, что не успел, что спохватился слишком поздно. Если бы он только заметил раньше…. Вэй Усянь внезапно кинулся на него, обнимая за шею и буквально повиснув. Он смотрел на Цзян Чэна снизу вверх своими расширенными зрачками…и парня пробирала дрожь. Это было жутко. Эта пьяная улыбка на пухлых, но бледных губах. Эта болезненно-белая кожа. Эти стеклянные, дьявольски поблёскивающие глаза. С каждым днём в них отражалось всё меньше осознанности. У Цзян Чэна больно сдавило грудь. Как бы он ни огрызался, как бы ни ругался…он всегда любил своего брата. И видеть его таким… К горлу подступил ком. Почему всё должно было произойти именно так?! Уж лучше бы он занял место Вэй Ина в этой яме морального разложения! Только бы его брат перестал…только бы остался жив…но жизни в этом бледном, худом теле осталось мало. И каждый раз, видя Вэя таким, парень осознавал это всё чётче. Поэтому он позволял ему делать всё. «Что угодно. Только пожалуйста…пожалуйста…не уходи…». Вэй Усянь с трудом подтянулся на руках и широко, почти по-собачьи, лизнул его губы. Цзян Чэн закрыл глаза. Смотреть больше не было сил. Судорожно вдохнув воздух, он придержал покачивающегося брата за талию…и открыл рот. Тут же этим воспользовавшись, Усянь протолкнул язык в чужой рот…а вместе с ним и что-то ещё. Ваньинь не сразу это осознал, но, что бы это ни было, ему пришлось это проглотить, так как Вэй на удивление крепко вцепился в его волосы и не давал вдохнуть. У Цзян Чэна тут же закружилась голова. Он оперся спиной о стену, чуть не выронив до ужаса довольного брата. - Что, чёрт возьми, ты мне только что скормил?! Что это за дрянь, я спрашиваю?! – яростно воскликнул Ваньинь, встряхнув брата за грудки, в ответ на что получил ещё одну порцию глупого хихиканья. - А-Чэээн~ … Тебе пнравится~ … - заплетающимся языком пролепетал пьяный в щепки Усянь и тут же снова припал к горячим губам Цзян Чэна. Сердце Ваньиня пропустило ещё один удар. Что за мерзость он проглотил?! Что это такое?! Страх разрывал его изнутри. Он не понимал, что происходит. А дальше… Время будто замедлилось. Тело охватил жар. Холодные губы Вэй Усяня вдруг показались до одури горячими, и он впился в них, будто жаждущий, нашедший источник. Они целовались долго, мокро, грязно. Так мерзко и так крышесносно! На краю осознанности Ваньинь вдруг подумал: «Я заслужил это…». И если они пойдут на дно, то только вдвоём….