Око зари

— Ты обещал, что в течение трёх дней мы узнаем о планах Ордена, прошла уже неделя, так почему же ты не сдерживаешь своих обещаний, а, Малфой?       Яксли плевался ядом в сторону младшего Малфоя, думая, что это повлияет на исход событий. Вот только его тирада была для блондина пустым звуком, невзначай услышанным на каком-то базаре.       Положив ногу на ногу и откинувшись на спинку стула, Драко скучающим взглядом следил за мимикой на лице гневного пожирателя. Тот от переизбытка эмоций вскочил со своего места, при этом ударяя по столу кулаком во время речи.       Волдеморт оставил поместье и направился искать новых союзников среди магов, взяв с собой старшего Малфоя, а Драко приказал оставаться в поместье. У него была своя миссия. Ему нужно разузнать о ближайших планах Ордена, но, так как информация не поступала уже неделю, это вызвало недовольство у соратников Темного Лорда. — Ты, мелкий щенок, видимо, не понимаешь, что мы с тобой сделаем, если информация так и не поступит, — прошипел Яксли, направляя кончик палочки на слизеринца.  — Что от него можно ожидать, — голос подал Амикус Кэрроу, — он провалится так же, как его отец с пророчеством, другого от Малфоев можно и не ждать, жалкие…       Это послужило катализатором. Терпеть Малфой не намерен.       Его слова резко утихли под гнётом наложенного Селенцио. Драко опустил кончик палочки, с которой все ещё падали искры заклинания, и обвел взглядом свору людей за столом. — Как странно, не ты, Кэрроу, являешься правой рукой Лорда, а как раз-таки тот, кто, как ты выразился, провалился с пророчеством, — баритон всё больше уходил в бас, отражаясь от стен комнаты. — Что же касается информации, — Драко выдал свою фирменную ухмылку, взирая на Яксли, — в моем рукаве есть весьма ценный козырь.

***

— Вот так, крошка, тебе нравится?       У неё заболели колени стоять в одной позе, конечно, ей нравилось, о чем речь. Как могли не нравиться механические движения тазом, просто верх блаженства. Ей повезло, что она не видит этого усердного лица, и лишь искусно выкрикивала стоны, глубже выгибаясь в спине. Ещё немного, и эти «муки» закончатся, на кону информация, ради которой она тут и старалась выглядеть послушной девочкой. — О, Мерлин, ещё, пожалуйста, — она надеялась, это правдоподобно.       За все время своей деятельности Гермиона научилась с точностью имитировать стоны и оргазм так, будто это было ее призванием. Ни у одного из ее партнеров не возникало тени сомнения во время их близости. Навык, отполированный до блеска. И сейчас она сжимала мышцы и томно прикрывала глаза, демонстрируя высшую степень блаженства.       Наконец член выскользнул из неё, и мужчина откинулся на простыни, глубоко дыша. Всё закончилось. Грейнджер уже была готова считать секунды до конца, но обошлось без этого. Девушка спокойно схватила кружевной халат со спинки стула и резво накинула на плечи, подходя к туалетному столику.       Сейчас ей предстояла одна из основных частей сегодняшнего вечера.       Грейнджер осторожно открыла дверцу возле зеркала, чтобы извлечь склянку с Веритасерумом и незаметно добавить его в бутылку с напитком. На войне, как говорится, все средства хороши. Красное вино практически сливалось с цветом простыней на кровати, когда Гермиона подошла с двумя бокалами к ложе. Похотливая улыбка все ещё не спала с ее лица, добавляя ей некую игривость и таинственность. — Всё было бесподобно, — ее ложь обволакивала пеленой его и так затуманенные глаза. — Мне было так хорошо с тобой, — говорила Грейнджер, протягивая мужчине бокал с вином.       Он усмехнулся на откровенную лесть, потягивая красный напиток. — Может, поговорим напоследок? — спросила его Гермиона. — Например, о том, каковы дальнейшие действия Ордена?       Вопрос звучал настолько обыденно, будто она спросила о погоде за окном. Но это была игра ва-банк, ставка — всё и даже больше.       Мужчина не успел осознать суть вопроса, как слова сами вытекли из него звучной мелодией: — Мы собираемся устроить засаду в Косом Переулке, несколько наших человек под оборотным зельем выдадут себя за обычных волшебников, пока враг сам не заглянет к нам на огонёк, — после сказанных слов выражение его лица поменялось со спокойного на крайнюю степень удивления и зла.       Он зол на себя, что выдал планы своих людей.       Зол на неё, что та подлила сыворотку правды в его бокал.       Грейнджер как на пленку намотала в память сказанные предложения, при этом схватив палочку, лежащую на пуфе возле кровати. — Ты подлила мне… — Обливиэйт!       Последние минуты испарились из сознания серым дымом. Ничего не произошло. Был лишь секс и распитие вина. — Итак, всё было чудесно, верно? — как бы невзначай спросила девушка, ближе подходя к мужчине. Она ластилась к нему, словно кошка, проводила ногтями по голой груди и замечала, как трепещут его ресницы. — Да, крошка, но мне пора покинуть тебя.       Она фальшиво надула губы, как будто она так хотела, чтобы он не уходил. Скорее бы он ушёл отсюда. То, что было нужно, у неё уже есть.       Мужчина скрылся за дверью, и Гермиона наконец смогла сбросить с себя эту фальшивую улыбку, от которой сводило мышцы на лице. Она быстро трансфигурировала из куска ткани небольшой лист бумаги и чирканула на нем нужные предложения.       Следующий выход на сцену планировался через час. Гермиона накладывала новый макияж (она всегда делала это магловским способом, лишь в конце завершая образ чарами гламура), когда послышался тихий стук в дверь. — Войдите. — Гермиона, принесли новые костюмы, ты просила показать тебе, чтобы ты выбрала, — миловидная девушка разговаривала с ней так, будто боялась сказать лишнее.       Она так и не зашла полностью в комнату, лишь выглядывая из-за приоткрытой двери. — Спасибо, Мари, занеси сюда их.       Вскоре на кровати лежали различного цвета восточные костюмы. Симпатия к востоку появилась у Гермионы не так давно, но именно эта культура придавала ее выступлениям определённый шарм. Медленный взгляд карих глаз скользил по лоскутам ткани, останавливаясь на том, что лежал посередине. Почти прозрачные штаны-шаровары кремового цвета и лиф, обшитый золотыми камнями. — Этот. — К нему прилагается также фероньерка и шаль, — протягивая ладонь, в которой находились те самые предметы, проговорила Мари.       Грейнджер, довольно улубнувшись, забрала себе украшение вместе с шалью, складывая их на туалетный столик. — Остальные можешь унести, — это был практически приказной тон, но Гермиона надеялась, что он таким не казался.       Девушка скрылась с тканями за дверью, оставляя Грейнджер наедине с собственным отражением.

***

      Красный свет от фонарей создавал интимную обстановку в зале. Мужчины собирались в «Белой Виверне» в лютном переулке, дабы удовлетворить свои самые изощренные фантазии. Но в основном были те, кто приходил смотреть на одну единственную девушку, чьё имя ассоциировалось с самыми развратными мыслями у каждого, кто посещал данное место.       Никто не мог просто подойти к ней и предложить провести ночь, она сама выбирала мужчин себе. И те, кому посчастливилось попасть в ее тесные любовные сети, оставались под впечатлением на долгое время, приходя сюда снова и снова. Те, кому удача не улыбнулась, наслаждались ее прекрасными танцами.       Ни у кого не поворачивался язык назвать ее проститукой; она была для мужчин их личным Раем. Спокойствием. Усладой.       Драко Малфой спокойно ожидал начала представления, следя за людьми, прибывающими в залу. Все садились максимально близко к сцене, чтобы рассмотреть каждый изгиб красавицы, что будет выступать сегодня. Малфой выбрал самое дальнее место, столик на своеобразном балконе. Он всегда садился именно здесь, для него открывался самый лучший вид с этого ракурса.       Шоу всегда начиналось выступлением певицы с незапоминающимся репертуаром, после несколько энергичных танцев и небольших разыгранных сценок. Но все ждали появления самой главной танцовщицы.       И вот на сцену вышел ведущий в чёрном фраке, и все уже знали, что именно тот будет говорить: — Господа, мы знаем, как вы любите наших девочек и то, что они демонстрируют, но смею предположить, что больше всех вы ждёте ту самую, с нескрываемой нежностью и пугающей таинственностью, — послышались восторженные выкрики из зала.  — Не смею больше задерживать ваши ожидания. На сцене Белой Виверны неповторимая Мата Хари!       Больше никто не издал ни звука, ни один вздох не был услышан из зала. Свет софитов внезапно погас, оставляя небольшой луч, светящий в середину сцены. В том самом луче оказалась девушка, обращая на себя мужские взгляды.       Но ей не нужны все. Ей нужен один — мрачно серый; чистая сталь. Этот танец только для него.       Поразить. Обескуражить. Обезвредить.       Камни на ее лифе отражали свет от софита, а почти прозрачные шаровары открывали вид на стройные ноги. С первыми аккордами мелодии правая рука взлетела вверх, вращая кисть подобно перу, подхваченному ветром. Каждое движение бёдер похоже на извивающуюся змею. Ядовито прекрасно. Завораживающе. Ее яд убивал медленно, смерть приходила с последним движением танца, оседая улыбкой на лице и восторженными аплодисментами.       Ее лицо закрыто шалью, видны лишь карие глаза, кажущиеся при свете цвета огневиски. Она опьяняла; достаточно одного взгляда на неё, чтобы затуманить разум.       Девушка выгнула спину, попутно двигая бёдрами, овладевая душами мужчин в зале. Резкое выпрямление, и она нашла взглядом серые глаза, неотрывно смотрящие на неё.       Смотри.       Вкушай.       Желай.       Близилась кульминация, и ловкие пальцы пробежали по плоскому животу, двигаясь к груди. Они нашли маленькую застежку, умело скрытую в тканях лифа. Звучал последний звук мелодии, и, ловя ритм, под окончательный аккорд застёжка открылась, лиф упал на пол, оголяя женскую грудь.       Малфой на секунду задержал взгляд на открытом участке тела и успел посмотреть в ее глаза прежде, чем темнота окутала девичье тело. Зал разразился овациями, мужчины готовы отдать все деньги за возможность коснуться ее бархатной кожи. Провести пальцами по недоступным участкам и ощутить вершину блаженства.       Драко наблюдал за кучкой обезумевших мужчин, что пытались всучить как можно больше денег хозяйке заведения, но та непреклонна. Она отпихнула от себя нежелательных особ и скрылась за дверью.       Малфой по-прежнему ждал нужного момента, медленно выпивая огневиски. Ожидание предполагало вознаграждение. И он его получит. Именно то, которое будет нужно ему. К нему подошла мадам Розмерта, когда Драко сделал последний глоток алкоголя. — Мистер Малфой, комната номер семь, она ждёт вас, — тихо произнесла женщина.

***

      Его глаза залил красный цвет, едва волшебник открыл дверь. В голове сразу вспыхнула не самая приятная ассоциация — кровь. Много крови. Для него красный являлся триггером плохих событий и воспоминаний. Убитые жертвы, а перед этим ужасные крики, пробирающие до костей. Драко много раз просил ее сменить цвет хотя бы на более приглушенный тон, но девушка спокойно отвечала ему отказом, аргументируя тем, что это ее любимый цвет.       Объект его желаний находился перед зеркалом, расчесывая свои буйные кудри. Она в том же наряде, в котором выступала на сцене, и лиф снова скрывал ее грудь.       Ненадолго.       Медленно подходя к девушке, Малфой практически не издавал звуков, и он вздрогнул, когда ее глаза нашли его собственные. Ладони легли на столик по бокам от девушки, преграждая путь у неё за спиной. Драко наклонился ближе, вдыхая запах арабских духов. Она основательно подходила к своим образам. — Часы пробили полночь, а это значит, я пришёл за информацией, Грейнджер, — он томно шептал ей на ухо, зарываясь носом в ее волосы. — И надеюсь, моя птичка принесла мне нечто ценное. — Интересно, а что мне за это будет? — игривый голос разжег бурю внутри Малфоя. Безусловно вопрос риторический, ей не нужно догадываться о том, какова взаимная плата. Просто ей хотелось подразнить натянутые нервы Пожирателя. — Сначала информация, потом всё остальное.       В выдвижном шкафчике, среди атрибутики ее нарядов, одиноко лежал маленький пергамент с нужными предложениями. По велению палочки он пролетел по воздуху и приземлился в грубую мужскую ладонь. Блондин отошёл от зеркала, вчитываясь в содержимое пергамента.       Малфой прожигал лист своим колким взглядом, запоминая каждую букву. Грейнджер тем временем покусывала нижнюю губу в ожидании вознаграждения. Ее зрачки пробежались по классическим брюкам, задержавшись на выпуклости между ног, а после поднялись на чёрную рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами, демонстрирующими тонкую шею. Она уже представила, как проведёт ногтем по кадыку и тот дёрнется под давлением.       Блять. Слишком жарко. Слишком горячо. — Уверена, это очень ценная для вас информация, — голос хрипел от возбуждения, что не ускользнуло от внимания блондина. Девушка поднялась с пуфа и встала напротив Пожирателя.       Он сложил лист, убрав в карман брюк, чтобы после подойти к искусительнице.       Дистанция становилась меньше с каждым шагом, напряжение росло с новой секундой.       Блондин оказался возле девушки на расстоянии нескольких сантиметров. Его пальцы обвели камни на ее лифе в области соска, и ей стало трудно дышать. — Ты даже не представляешь насколько, лебедушка, — ласковый шепот покрыл каждый миллиметр кожи, словно изысканный шёлк.       Ей уже хотелось коснуться его губами, ощутить пульсацию сонной артерии, когда она будет кусать его шею. А после царапать ему спину и умолять, кричать о большем, когда он будет вколачиваться в неё. Но у него были другие планы. — Потанцуй для меня, Грейнджер.       Он никогда не просил ее об этом. Малфой всегда просто приходил, забирал информацию и спал с ней. Ее это устраивало. То, что он попросил сейчас, было новым и непривычным. Гермиона танцевала только на сцене, но никогда для гостя в номере. — Станцевать? — переспросила Грейнджер. — Да, — Малфой опустился на мягкие красные простыни, опираясь ладонями позади себя, — так же, как ты танцевала на сцене. — Ты же всё видел. — Я хочу посмотреть ещё раз.       Гермиона заклинанием включила грамофон, из которого зазвучала восточная мелодия. И снова она повторила движения, ведущие прямиком к смерти. Только в конце смерть заменит чистой воды наслаждение.       Глаза в глаза.       Ни один из них не позволит себе отвести взгляд от другого. Она выпустит свои сети, а он в них так легко попадется.       Рука вверх, восьмерка бедрами, частое дыхание. Грейнджер решилась на более интимное продолжение и в момент, когда она запрокинула голову назад, издала стон. Тихий, но такой, чтобы Малфой его услышал. На секунду Гермиона прикрыла глаза, и Драко готов прямо сейчас броситься на неё, повалить на ковёр и трахать до потери сознания. Но он ждал, не смел прерывать ее.       Кровь давно прилила в область паха, и в брюках становилось тесно. Близилась кульминация танца, и его возбуждение росло с каждым движением.       Женские пальцы снова скользили по ткани бюстгальтера, находя затяжку. Последний аккорд — ткань упала на пол; грудь вздымалась от частого дыхания, а между ног становилось очень мокро.       Они оба застыли в своих позах, кажется, никто даже не моргал, но Драко первым вышел из оцепенения: — Подойди, — если он так разговаривал в присутствии Пожирателей, Грейнджер готова часами сидеть на их собраниях, лишь бы слушать его приказной тон.       Ведомая голосом, Гермиона перешагнула через лежащий на полу элемент костюма и медленно подошла к Малфою. — На колени.       Она легко подчинялась его командам, легко выполняла то, что он просил. Опуститься на колени? Без проблем. Подползти на четвереньках? Запросто. И ей было нестыдно, наоборот, ее это возбуждало.       Малфой придвинулся к краю кровати и обхватил подбородок девушки двумя пальцами. Красная помада сильно контрастировала на ее лице, и Драко большим пальцем провёл по нижней губе, оставляя размазанный красный след. Он приложил палец обратно к губам, и Гермиона тут же принялась посасывать его, томно прикрыв глаза. — Хочу, чтобы то же самое ты сделала с моим членом, — своим грубым голосом он не оставил шанса на раздумие, предотвращая любые попытки возразить. — Давай, милая, сделай мне приятно.       Грейнджер всегда делала для него исключения. Ни один ее гость не был удостоен от нее минета, кроме Малфоя. Любые попытки других мужчин заставить ее стоять на коленях, отсасывая им, волшебница пресекала сразу же. Но Драко был другим. Ей самой хотелось стягивать с него брюки с бельем, чтобы обнажить внушительного размера орган и покрыть его поцелуями.       Расстегнув ремень и потянув бегунок на молнии, Гермиона стянула брюки с блондина, оставляя нетронутым белье. Она пробежалась ногтями по нижней части живота, улыбаясь на сокращения мышц брюшного пресса. Пальцы проскользнули под резинку боксеров, стягивая их вниз и открывая взору эрогированный член.       Размазав смазку по головке, Гермиона прокладывала серию поцелуев вдоль основания органа, не теряя зрительный контакт. Снизу вверх, продвигаясь к головке, чтобы охватить ее губами и оставить кольцо-отметину красного цвета. Грейнджер сильнее насаживалась на член, попутно издавая пошлые стоны. — Вот так, — Малфой издал хриплый стон, погружая ладонь в ее волосы, собирая их в руку.       Он хотел беспрепятственно трахать ее рот, но ему важны ее ощущения. Пусть этот момент будет в ее власти.       Пусть ее путы сцепят его тело, сдавливая грудную клетку до невозможности сделать вдох.       Гермиона чувствовала каждую венку на члене, ощущала, как близок он концу, и в момент кульминации ее оттянули за волосы, прерывая на самом интересном.       Драко быстро поднял ее с колен и принялся развязывать шнуровку на шароварах. Лента за лентой, петля за петлей, и ткань каскадом упала на пол. На девушке остались лишь шёлковые трусики в цвет ее кожи. Гермионе стало неуютно от плотоядного взгляда Малфоя, блуждающего по телу. Подушечки пальцев прошлись по левому бедру, плавно переходя на паховую область.       У неё горела кожа в местах, где он оставил свои отпечатки. Не иначе на неё лился раскалённый воск, отчего хотелось втянуть воздух сквозь зубы, но при этом желать ощутить это снова.       Блондин подцепил пальцами оставшееся белье и снял ее с девушки. Полностью обнаженная. Открытая. Желанная. Драко плавно прикоснулся к ее промежности, растирая выделившуюся смазку, получая в награду выдох, переходящий в стон. Обвел круговыми движениями клитор и постепенно погрузил в неё две фаланги.       Чистое наслаждение — смотреть на ее закушенные губы, на закрывающиеся глаза и на пунцовые щёки. Стоило ему подвести ее к краю пропасти, как она сама готова прыгнуть в неё не раздумывая. И в последний момент схватить его за руку, забирая с собой.       Драко остановил свои движения, резко хватая девушку за талию, и усадил себе на колени. Он чувствовал, как его член упёрся ей в промежность, но на пару минут Малфой забыл об этом, рассматривая ее лицо. Веснушки — звёзды на небосклоне, рассыпавшиеся из кармана млечного путника; глаза — горящий янтарь, содержащий в себе чёрного скарабея. Тянуть больше не было сил. Его губы обрушились на её, и цепь замкнулась, посылая ток по обоим телам.       Когда ее губы стали похожи на пряность? После какой из их встреч Драко стал ассоциировать Гермиону с восточными сладостями? В мозг проскользнула мысль — после войны отвести Грейнджер на восток и есть из ее рук клубничный рахат-лукум.       Она была тихой гаванью, олицетворением спокойствия. В ее номере Драко мог забыть о долге перед Лордом, побыть обычным человеком. То же ощущала и Гермиона. С ним можно было не притворяться, быть той, кого он видел на протяжении семи лет обучения в школе, а не танцовщицей, раздевающейся на публике.       Гермиона резво избавилась от чёрной рубашки, случайно царапая его кожу ногтями. Кусала шею и проводила кончиком языка по кадыку, закрывая глаза и выдыхая очередной стон.       Блять. Это того стоило.       Женские пальцы обхватили член, чтобы насадиться на него, вызывая синхронный стон у обоих. Ритмичные движения тазом и столкновение плоти о плоть доводили до исступления. Ее руки покоились на мужских плечах, его ладони — на хрупкой талии. Помещение заполняли звуки стонов и пошлых шлепков. — Ты бесподобная, — шептал ей в шею Драко, покусывая нежную кожу. — Хочу всегда… быть с тобой… в тебе. Ты всё для меня.       Грейнджер пропустила это мимо ушей, сосредотачиваясь на собственной разрядке. — Драко, сильнее, прошу тебя!       Это были последние слова, прозвучавшие высокой нотой ее восточной песни. Он сыграл на струнах ее души, пока одна из них не порвалась от напряжения, знаменуя конец яркого дуэта.       Гермиона чувствовала, как вязкая жидкость заполняет её нутро. Глубокие движения груди, дабы забрать больше воздуха. Она всё ещё глубоко дышит, когда ощущает невесомое прикосновение губ к виску.       Ртуть смешалась с янтарем, когда два переплетенных тела упали на красное ложе. — Когда это закончится, Драко? — Когда заря появится на нашей стороне.