Тьма снаружи, тьма внутри

Губы графини Кассандры, тонкие и бледные, но с помощью помады приобрётшие куда более чувственные очертания, тронула улыбка, когда она встретилась взглядом с дочерью; стоя за спиной Химеры, женщина любовалась одновременно своим отражением в зеркале трюмо и ею, перебирая холеными пальцами волосы дочери, пока Химера хмурилась, непримиримо сложив руки на груди, и шумно вздохнула, скрипнув зубами, когда мать ощутимо потянула за темную, гладкую прядь. — Нечего кривиться — морщины появятся. — Мне еще рано думать о морщинах, — строптиво бросила девушка; улыбка графини чуть потеплела, однако пальцы продолжали держать Химеру за волосы, точно за поводок. Она раздраженно мотнула головой, высвобождая пряди, проскользнувшие лентами сквозь пальцы Кассандры, которая, легко погладив дочь по шее, ухватила ее за затылок, поворачивая лицом к зеркалу. — Подумать о себе никогда не поздно, — величаво изрекла женщина; наклонившись, она прижалась прохладной, напудренной щекой к щеке Химеры, и девушку окутало ароматом ее духом; пахло сладко вишневым цветом, гарденией и пионом, но Химера скривилась в отвращении: ей нравились более тяжелые, сочные и яркие запахи, но эти духи нравились королю Радиусу, и мать старалась нравиться своему будущему мужу. Девушку это выводило из себя; необходимость угождать, подстраиваться, изображать примерную падчерицу было скучно и утомительно, правитель Солярии быстро разочаровал Химеру — он был совсем не похож на ее родного отца и вызывал только раздражение и желание поскорее убраться подальше от короля, слишком степенного, понимающего и вдумчивого. Разве таким должен быть настоящий мужчина? Неудивительно, что бывшая жена от него ушла, а дочь оказалась хамкой и истеричкой. Вспомнив о принцессе Стелле, Химера усмехнулась, повела плечами, разминаясь, и хихикнула, когда графиня пощекотала ее под подбородком кончиками пальцев. — Судя по твоей улыбке, ты думаешь о чем-то гнусном, — лукаво подметила Кассандра, присаживаясь на золоченый подлокотник кресла; бархатное, стоящее на гнутых ножках и с вышитым гербом королевской семьи Солярии, оно больше походило на трон. Перекинув руку через спинку, женщина закинула ногу на ногу, выставив колено, обнаженное разрезом легкого домашнего платья; Химера скосила глаза, чувствуя, как пересохло в горле. Дернув за шнуровку, она чуть ослабила ворот платья и тихо выдохнула, когда от прикосновения матери к волосам вдоль позвоночника пронеслась приятная дрожь. — Поделишься задуманной пакостью? — продолжила Кассандра. — Или у тебя появились тайны от собственной матери? — Ну, какие тайны? — откликнулась Химера несколько раздраженно. — Ничего особенного. Просто подумала о Стелле… По лицу графини прошла судорога, взгляд потемнел, холодея, а пальцы сжали волосы дочери, обхватили затылок цепко, словно лапа горгульи, дали почувствовать силу, которую они с Химерой делили на двоих. Темная магия неслась по венам, сердца бились в унисон с ритмом древних заклинаний, питая амбиции, честолюбивые замыслы, высокомерие и жажду большего; как Химере было недостаточно считаться приемной дочерью короля, так ее мать лелеяла надежду не просто занять место рядом с троном, а править самостоятельно. Жадность до власти, почестей и удовольствий после получения знака Валтора захватила сознание графини, уничтожив тот росток симпатии, который она питала к Радиусу. Теперь он был только средством достижения цели, ступенью к вожделенной короне; через несколько лет о короле Радиусе и его дочурке никто не вспомнит. Вся Солярия будет славить королеву Кассандру и ее наследницу. Однако до этого еще далеко; впереди много работы, которую опасно поручать посторонним людям. Придется действовать самостоятельно, но — после свадьбы. Законной супруге короля Солярии никто не посмеет помешать; даже если она решит устранить родную дочь Радиуса. — Какая жалость, что Стелла тогда покинула нас так стремительно, — протянула графиня, глубоко вздохнув; ее грудь, не стесненная корсетом, качнулась под ворохом кружев, приманивая лихорадочно блестевший взгляд Химеры, — задержись она хотя бы на минуту, солдатам удалось бы ее схватить, а там я бы уговорила Радиуса, если не на казнь, то на пожизненную ссылку. — Мне бы… не хотелось оставлять ее в живых, — призналась Химера; мать с растроганной улыбкой поцеловала ее в висок. — Мне тоже. Слишком наглая девица. Такая постоянно будет путаться под ногами. Как мне получать удовольствие от правления, если эта соплячка будет лезть мне под руку? — А королева Луна не станет помехой? — откинувшись на спинку кресла, Химера подняла глаза на мать. — Справиться с ней будет сложнее, чем со Стеллой и ее подружками. — Едва ли слово бывшей жены будет весомее решения коронованной правительницы Солярии, — самоуверенно изрекла графиня, поправляя волосы, убранные под золотую сетку, — сейчас важнее всего — выйти замуж за Радиуса. И тогда нас уже никто не сможет остановить. — Ты ведь убедишь короля признать меня законной принцессой? — в глазах Химеры, чуть раскосых, как у хищника, с длинными ресницами и тяжелыми веками, вспыхнул огонь, яростный, дикий, как при лесном пожаре. После замужества матери ей бы официально перешел титул графини, но девушке этого было мало; Химера была сильнее, хитрее и куда умнее импульсивной Стеллы. Принцесса из нее выйдет куда лучше, чем из той капризной, вспыльчивой блондинки. Поймав пальцы Кассандры в ладони, девушка поднесла их к губам, поцеловала чуть выше массивного перстня с желтым топазом, оправленным в красное золото, и потерлась щекой о костяшки, приоткрыла рот на медленном выдохе, когда мать обвела пальцем ее губы. Тьма в ее разуме всколыхнулась растревоженным болотом, рождая грешную мысль облизать, вобрать в рот палец графини, пососать, словно конфету, вспыхнула малиновым румянцем на щеках Химеры; метка Валтора зачесалась, пульсируя, сердце заметалось под вышитым атласным корсажем, а взгляд Кассандры потемнел так знакомо, что девушка сжала колени. — Когда мы избавимся от Стеллы, у Радиуса не останется иного выхода, кроме как официально назвать тебя своей дочерью. — Если только ты не решишь от него родить, — едко ответила Химера и умолкла, подавилась злостью, вспыхнувшей резко, будто порох, когда мать хлестнула ее ладонью по губам. Шлепок вышел слабым, но звонким, было не больно, но оскорбительно, и девушка оттолкнула руку Кассандры; вожделеющая тьма в ее зрачках сменилась золотистыми всполохами гнева. — Тебя это не касается, — мягко промолвила графиня, принимаясь ласкать лицо дочери той же рукой, которой ударила ее секунду назад. — Боишься, что ребенка Радиуса я буду любить больше тебя? Маленькая эгоистка. Принцессам не пристало быть такими гадкими девчонками. — Я сама решу, какой мне быть, — мятежно выпалила Химера и замерла, ощутив пальцы матери, сжавшие ее подбородок. — Ты будешь вести себя так, как я тебе скажу. Я не позволю все испортить только потому, что тебе хочется как можно скорее поквитаться со Стеллой. — Плевать на Стеллу, — Химера ударила кулаком по подлокотнику кресла; лицо девушки исказило яростью и нетерпением. — Я просто хочу быть уверенной, что ты не забыла о своем обещании: что мы будем править вдвоем, что будем всегда вместе, и никакой мужчина, даже король, не встанет между нами. Ты помнишь? Помнишь, как говорила мне это после смерти отца? Я не прощу тебя, мама, если ты решишь меня обмануть. — Какая подозрительная, недоверчивая… вся в меня, — графиня потрепала Химеру по щеке, после чего привлекла девушку к своей груди, погладила по голове, как маленькую, поцеловала в макушку, и девушка на краткий миг ощутила себя ребенком, растерянным и испуганным внезапной кончиной отца. Кассандра тогда не плакала; сохраняла полагающийся добропорядочной вдове скорбный вид, однако не проронила ни слезинки, а Химера вообще не понимала, что происходит, почему отец, такой бледный и холодный, лежит, не шевелясь, и не открывает глаз, даже если щипать его за щеки. Девушка скучала по отцу; она была слишком мала и не понимала всех нюансов в отношении родителей, однако к Химере отец был неизменно добр и ласков, и она ни за что не позволит Радиусу его заменить. Химере было ничуть не жаль короля Солярии и его дочь; жалость для слабаков, а ее мать учила быть сильной. Поэтому они сейчас во дворце, а принцессу Стеллу не желает видеть родной отец. И неважно, что все дело в заклятии, которое Кассандра наложила на жениха. — Все будет хорошо, моя милочка. Корона тебе будет очень к лицу, — ласково шепнула графиня, поцеловав дочь в макушку; Химера обняла женщину за талию, чувствуя тепло ее тела сквозь слои нежной ткани, и прижалась лбом к ее груди, спрятав лицо в пене надушенных кружев. — Скорее бы, — пробормотала девушка, чувствуя, как жжется метка Валтора; она ощущала ее постоянно, как нечто постороннее, инородное, как засевшая под кожу заноза, ожоговый волдырь или бородавка. Сила, которую подарил им темный колдун, утроила магический потенциал феи, но что им делать, если Валтор потребует платы за свою помощь? Вдруг он решит заполучить через них трон Солярии? Или захочет жертв? Некоторые особенно мощные заклинания можно было творить только в обмен на кровь и жизнь; вдруг Валтор станет шантажировать графиню? Или подчинит себе их волю? Может… зря они польстились на его предложение? Справились бы как-нибудь сами… Химера сглотнула вязкую слюну, язык жгло привкусом гнили и желчи, и девушке захотелось сплюнуть прямо на пол, на роскошный ковер, мерцавший золотыми нитями; в горле зачесалось от кашля, однако первой задохнулась приступом Кассандра: продолжая обнимать дочь, она отвернулась и прикрыла рот длинным, воздушным рукавом, сдержанно покашливая, хотя в легких у нее натужно хрипело. — Мама?.. — просипела Химера, хватая женщину за руку; графиня взглянула на нее сквозь повисшие на ресницах слезы. — Все хорошо, моя родная, это сейчас пройдет, — Кассандра глубоко вздохнула, силясь восстановить дыхание, прерывисто выдохнула под пристальным взглядом девушки, для которой потеря матери означала крах всего. Если с графиней что-то случится, Химера останется совсем одна; несмотря на то, что она была прилежной ученицей Кассандры, девушка не сумеет довести их план до конца. Не выходить же ей самой замуж за Радиуса! Он ведь старый! И борода у него уродливая! Вот Валтор понравился Химере намного больше; может, когда она станет принцессой Солярии, маг проявит к девушке больше интереса?.. Химера покраснела, словно мать могла услышать ее мысли, теснее прильнула к женщине; настроение менялось перманентно: от злорадства и высокомерной холодности до удушающей тоски и сковывающего страха. Во внезапных приливах веселья хотелось танцевать, петь, ходить по магазинам и кафе-мороженым с подругами, и тут же, сдерживая крик бессильной злости, кромсать ножницами только что купленное платье; раньше с ней такого не происходило. Это все от нервов? Не каждый день готовишься вместе с матерью свергнуть короля; или же… дело в другом? Странные вещи начали твориться после получения знака Валтора; это он заставлял Химеру сметать посуду со стола прямо на пол перед опешившими горничными? Или подавляемое чувство вины и стыда вынуждало графиню Кассандру есть сладости без остановки до тех пор, пока ей не становилось дурно? Химера, нервно поерзав в кресле, огляделась по сторонам, будто ожидая, что из гардероба или из-за парчовой портьеры выйдет сам Валтор и потребует вернуть долг, иначе вся Солярия, вся волшебная вселенная узнает, почему невеста короля Радиуса предпочитает ночевать не с ним, а со своей дочерью. — Уже поздно, — голос матери разогнал ее страхи, словно порыв грозового ветра — ворон. — Тебе пора в постель. — Ах, мама, — усмехнулась Химера, — ты не меняешься. Сколько бы лет мне не исполнилось, ты всегда отправляешь меня спать ровно в девять вечера. — Потому что ты для меня остаешься ребенком, моей славной, прекрасной малышкой, — Кассандра поднялась, не выпуская из объятий Химеры, — а хорошим девочкам полагается быть в кровати вовремя. — Хорошая девочка? — девушка брезгливо содрогнулась. — Мама, ты ошиблась. Я никогда не была хорошей. Ты сама воспитала меня очень и очень скверной. — О, нет, я собиралась вырастить прелестный цветок, настоящую принцессу, а получила ведьму, — театрально ужаснулась Кассандра, однако в ее медово-карих глазах искрился смех, а зрачок зиял чернотой, как антиматерия, — должно быть, мою дочку похитили Три древние ведьмы и подкинули мне в колыбель коварного демона! — Да, я демон, — захохотала Химера, по венам которой кровь разгоняла легкое, пьянящее веселье; в такие минуты, когда они с матерью оставались наедине, отгородившись от остального мира, девушка чувствовала себя настолько свободно, что хотелось сбросить платье. Кассандры она никогда не стеснялась, а Валтор своей меткой смел все внутренние границы, сдерживавшие потенциал феи; попавшая в ее разум тьма убедила девушку в собственной исключительности и безнаказанности, графиня, заранее гордившаяся собой, почти королевой Солярии, уверилась в своей абсолютной вседозволенности, что ее любовь к дочери приобрела гротескные, порочные формы. Они всегда были близки с Химерой, девушка была истинной дочерью Кассандры, пусть лицом уродилась в отца; все вышло случайно — графиня просто пришла в опочивальню Химеры, чтобы пожелать ей доброй ночи, но, коснувшись губами щеки девушки, не смогла остановиться, а Химера и не пыталась ей сопротивляться. В королевских покоях женщину ждал король Радиус, а она целовала свою дочь, словно Химера была ей чужой, и пристрастие Кассандры к ее коже, запаху, прикосновениям было совершенно нормальным. Химера знала, что это не так, но эта греховность, темная, полная яда, наполнял сердце таким весельем, что иногда самой Химере становилось страшно. Это было странно, дико, неправильно, но девушке нравилось лгать всей Солярии: днем она изображала кроткую, любящую падчерицу, а ночью, пока Радиус лежал в одиночестве в холодной постели, они с матерью забывали о своем родстве. Древние ведьмы занимались и не таким; фее было даже приятно думать, что они с Кассандрой чем-то похожи на них. Наверное, все из-за метки; до встречи с Валтором у Химеры были совсем другие кумиры, о которых теперь девушка и не вспоминала. — Ты так похожа на отца, — внезапно призналась женщина, взяв лицо дочери в ладони, — он тоже постоянно дурачился, смешил меня… — Скучаешь по нему? — пальцы Химеры обхватили запястья Кассандры, принялись поглаживать. — Немного. Мне с ним было хорошо, хоть мертвый он оказался мне полезнее, чем живой, — призналась графиня и, смеясь, быстро поцеловала девушку в изумленно приоткрытые губы. — О, не делай такое лицо! Будь он жив, сумела бы я подобраться к трону через свадьбу с Радиусом? — Мы могли бы действовать иначе… — Слишком сложно и муторно, — отмахнулась Кассандра; кольцо ее рук ослабло, женщина отстранилась от дочери, вцепившейся в ее плечи. Химера цеплялась ногтями за ткань платья, не желая отпускать мать, а графиня, улыбаясь, но глядя с откровенным, почти неприличным интересом и колкой насмешкой, решительно отвела руки девушки. — Твой отец бы меня понял. Его честолюбие не уступало моему, и для тебя он хотел только самого лучшего. Но не будем об этом — дурная примета вспоминать на ночь покойников, а нам нужно везение, чтобы исполнить наш план до конца. Поэтому готовься ко сну, Химера. Нам обеим надо как следует отдохнуть. — Нет! — девушка вскочила, затопала ногами, будто раскапризничавшийся ребенок, и прикусила губу в предвкушении, когда графиня нахмурилась. — Я сказала: спать, — отчеканила Кассандра. — Не хочу, — дерзко заявила Химера и выдернула руку, когда мать взяла ее под локоть, — не буду спать, и не заставишь. — Как тебе хватает наглости испытывать мое терпение неуместными спорами? — женщина подтолкнула дочь к широкой постели с резным изголовьем, украшенным бронзовыми солнцами, под балдахином с золотыми кистями. Химера упиралась, отталкивала Кассандру и взвизгнула, когда мать схватила ее за ухо. Было больно, однако у девушки взволнованно пересохло во рту, ладони вспотели, а платье показалось тесным и неуместным. Взглянув на графиню сквозь ресницы, Химера поперхнулась воздухом, уловив в глазах матери знакомый стальной блеск; в следующее мгновение ее скулу ожгло пощечиной. — Принцессы так себя не ведут, — заметила Кассандра, ударив дочь по другой щеке; голос женщины звучал ровно, мягко, лился елеем, а взгляд полнился тьмой, — принцессам полагается быть милыми и послушными, а ты такая непокорная девица, что просто жизненно необходимо принять меры. — Ну, и ладно. Я не боюсь, — строптиво заявила Химера, стоя на ослабевших ногах; колени и пальцы ног немели, лицо пылало, кожу пощипывало угасающим эхом пощечин, а Кассандра вела слабо сопротивляющуюся дочь к кровати, застеленную вышитым покрывалом, которое смялось, когда графиня толкнула на него девушку. Химера упала на бок, мятежно вскинула голову, отбрасывая упавшие на лицо волосы, и неуклюже, словно олененок, дернула ногами, оказавшись перевернутой на живот. Графиня задрала пышную короткую юбку дочери, щедро украшенную кружевами и оборками, и просунула руку ей под грудь, вынудила поднять, встать на колени, опираясь на руки. Химера подчинилась, однако продолжала метать на Кассандру воинственные взгляды и не сдержала стона, когда узкая, бледная ладонь с размаху опустилась на ее ягодицы. — Учишь тебя, воспитываешь, — приговаривала женщина, — заботишься, а в ответ — никакой благодарности. Тонкая ткань колгот несколько глушила удар; графиня подцепила ее ногтем, оттянула, вминая складки между ног дочери. От давления дыхание Химеры сбилось, она невольно качнула бедрами, подавшись навстречу руке матери, и задрожала всем телом, услышав звонкий треск порвавшихся колгот. Следующий шлепок пришелся уже по голой коже, и девушка азартно вскрикнула; спонтанная порка и грозное недовольство графини не вызвали у Химеры стыд и хмурую обиду, скорее, ее чувства были абсолютно противоположными. Ей нравилось. Тело сковало сладким, звенящим напряжением, отозвавшимся пульсацией между бедер, когда ладонь Кассандры шлепнула ее по промежности. — Видел бы тебя отец, — продолжала графиня, и девушка всхлипнула, сдерживая смех; да уж, в самом деле, чтобы сказал граф, увидев, чем заняты его жена и дочь. Был бы шокирован? Или захотел бы присоединиться? Химера опустила голову, внутренне пылая; как можно о таком думать?! Это же ее родители! — Ну и что же? — глумливо поинтересовался внутренний голос; знак Валтора на коже саднил, словно свежая царапина. Очередной шлепок совсем уронил девушку на постель; спрятав лицо в складках покрывала, она прерывисто дышала, упираясь коленями в просевшую под ее весом перину и беззастенчиво выставив зад. Кожу жгло, прорехи и стрелки на порванных колготах ширились, стоило только шевельнуться, а графиня Кассандра нависала над дочерью, скользя пальцами по ее напряженному бедру. — В следующий раз я возьму ремень, — пригрозила женщина, — или розгу. Чтобы не смела больше пререкаться с матерью, негодяйка. — Когда я стану принцессой, никто не будет указывать мне, как себя вести, — выпалила Химера, намеренно провоцируя мать; одних шлепков ей было мало, хотелось, чтобы Кассандра взяла ее за горло или за волосы, чтобы коснулась груди, живота, шеи, помогла снять платье и легла рядом с ней на постель. Девушка не сомневалась, что графиня желала того же, поняла это по ее голодному взгляду и участившемуся дыханию. Кассандра, с застывшим лицом, подрагивающими, как у зверя, ноздрями, алебастрово-белой, не тронутой румянцем, кожей и алчно приоткрытым ртом, являла собой весьма угрожающее зрелище, но Химера совсем не боялась, напротив, она отчаянно нуждалась, чтобы вся эта темная, опасная сила обрушилась на нее словно шторм. — Ты слишком юна и неопытна, чтобы диктовать свои порядки, — пальцы Кассандры пробежались вдоль ноги девушки, от бедра к колену и обратно, коснулись ягодиц, кожа которых алела после порки, и сжали, обхватывая всей ладонью; Химера жалобно всхлипнула, ерзая грудью по сбившемуся покрывалу, развела ноги шире. Графиня, похлопав дочь по заду, похлопала внутреннюю сторону ее бедра и ущипнула, сильно, до бордового следа, когда девушка своенравно коснулась своего лобка. — Мама! — завизжала девушка, за что женщина ударила ее по бедру и надавила ладонью на поясницу, сильнее прогибая Химеру в спине. Девушка послушно выгнулась, комкая в кулаках покрывало; ждать было невыносимо, но Кассандра не торопилась, давала понять дочери, кто из них главный, и злость пробилась в груди шипастым ростком. Их обеих отметил Валтор, счел их достойными своей силы, а графиня продолжала обращаться с дочерью, как с неразумным дитя. Несправедливо! Химера вскинулась, готовая сбросить руку матери, подняться и высказать ей все, что думала, когда женщина сжала ее лобок, накрыв ладонью, а пальцем провела вдоль узких складок, вминая между ними ткань трусиков. — Мама… — пролепетала Химера, затрепетав; графиня, усмехнувшись, чуть надавила, кончиком ногтя обводя клитор, и девушка восторженно захихикала, перебирая ногами. — Сильнее! — потребовала она. — Хочу сильнее! — Как скажешь, моя милочка, — шепнула Кассандра, склонившись к уху дочери; губы задели мочку, дыхание забралось в раковину, а язык влажно обвел по контору. — Ты получишь все, что захочешь… в свое время. А пока тебе нужно быть умницей и делать так, как говорит мама. Ты же будешь меня слушаться? Рука графини гладила девушку между ног, водила по промежности, растирая и массируя, и Химера, дрожа, начала двигать бедрами в одном ритме с ладонью Кассандры, потираясь об нее половыми губами, между которых проступила клейкая влага. В голове блаженно опустело, девушка выгнулась, прикрыв глаза, вжалась в смятое покрывало ладонями, развязно скользя по подставленным пальцам графини. — Д-да… — выдохнула Химера; в этот миг она была готова согласиться почти на что угодно. — Я… я буду хорошо себя вести… — Я знаю, — довольно пропела Кассандра, — ты не захочешь разочаровать меня, верно, моя девочка? Иначе я могу решить, что ты не заслуживаешь стать принцессой. — Раз так… тогда потом я стану сразу королевой! — заявила Химера, заходясь в судорогах удовольствия, и закричала, ощутив, как палец женщины погружается в ее тело. Неглубоко, всего на две фаланги, однако этого было довольно, чтобы напряжение в мышцах взорвалось жарче гибнущей звезды, и Химера, внутренне сжимаясь, затряслась, забилась бабочкой, насаженной на иглу. Влага вязко, как смола, стекала по внутренней стороне ног, графиня медленно двигала пальцем внутри нее, сдвинув белье, а девушке было мало воздуха, мало места на широкой постели, мало только одного пальца. Хотелось чувствовать ее везде, каждым нервным окончанием; метку Валтора подергивало, как от воспаления, знак на шее матери налился багровым. От мысли, что маг мог сейчас наблюдать за тем, чем занимались графиня и ее дочь, Химера похолодела, но уже через мгновение зовуще облизнула губы. Пусть смотрит; едва ли темный колдун, собиравшийся поработить всю вселенную, упрекнул бы их за такие безобидные шалости. — Маленькая дрянь, — нежно улыбнулась Кассандра, — мне стоит бояться тебя, когда ты повзрослеешь. — Меня стоит бояться уже сейчас, — изрекла Химера и захныкала, когда графиня вытащила палец из ее влагалища. Ей не хватило, девушка жаждала продолжения, однако Кассандра вытерла ладонь об ее юбку и отступила на шаг. — О, поверь, дорогая, я просто в ужасе, — усмехнулась мать, иронично изогнув бровь, — пока я трепещу в страхе перед тобой, окажи любезность: ступай готовиться ко сну. Завтра у тебя уроки в академии, а после мы вместе с королем встретимся с послами Ромулеи и Долоны, и ты должна выглядеть особенно хорошо. Капризно фыркнув, Химера села на постели, сложив руки на коленях. В ней хватило бы забрала продолжить спор с Кассандрой, но, напоровшись на взгляд графини, сочла за лучшее уступить. Не потому, что испугалась матери, просто сейчас покорность принесет ей больше пользы, чем упрямство. — Ладно, — прогнусавила девушка, перекинув на плечо волосы и любовно проводя по ним пальцами, разделяя пряди, — но только при условии, что ты будешь ждать меня в постели. Губы графини тронула тень улыбки. — Конечно, моя девочка. Твоя кровать ведь такая удобная. Намного мягче и уютнее, чем у короля.