И шашлычок под коньячок

      Какое великое счастье выбраться из жаркого приморского города в горы.       На вершине, куда компания забиралась чуть ли не час, солнце палит хлеще, чем в гавани, но зато здесь ветер сильнее, и запах моря мягче, а само оно — огромное и синие — простирается до самой Инадзумы, очертания которой в этот ясный день легко разглядеть невооружённым взглядом.       Небольшая компания «не наших, но наших детей» была под присмотром Джун Ли. Тот мирно стоял в тени, наблюдая как Паймон и Путешественник учат Сяо и Гань Юй играть. Тарталья, как гордый волк-одиночка (или скорее покинутая всеми дворняжка), сидел на самой вершине рядом с мангалом или то, чем хотелось назвать металлический ящик без крышки и дна. Дрова очаровательно потрескивали в замкнутом контуре, распаляя железо. Трава вокруг была основательно вырвана «во избежание пожаров» сурово настроенным Сяо и наличие Тартальи, который мог в случае чего пожар прекратить без всяких усилий, Адепта скорее смущало и нервировало.       Наблюдая за безоблачным голубым небом и сидя в тени единственного дерева, Аякс думал о своем — сидя без всякой улыбки и методично порой помешивая дрова.       Как иногда бывает всё-таки забавно сложен этот мир — вроде, и небосвод везде одного цвета, да только всё равно иначе. То ли жара не такая жаркая, то ли небо не такое голубое, то ли люди и нелюди — не те.       Негромкие шаги и тяжелое дыханье ознаменовали прибытие Чжун Ли — тот даже после короткого карабканья по горе выглядел представительно, не создав ни единой складки на своем костюме.       Тарталье не хочется отпустить какую-нибудь колкость по поводу подобной ловкости и в целом того, что Джун Ли пришел. Может, потому что он этому очень даже рад и согнать такое прекрасное видение было бы в крайней степени печально.       Мужчина же молча садится рядом, чуть касаясь плеча. Это совсем не вписывается в понятия о приличии и деловой этике, но в их очень странные — рыночные — отношения это вписать с трудом можно. Отдельным пунктом в контракте. Небольшом, но приятным и важным. Когда дрова догорают, Тарталья спускается к вещам и оставленной внизу компании — те сразу же наперебой спрашивают о мясе, будет ли оно скоро готово, и не скучно ли им там сидеть в негордом одиночестве. Аякс отшучивается, принимая такую нехитрую заботу, нанизывает заранее приготовленное мясо на шампуры, и — отдельно — немного овощей для Гань Юй.       Она, оказывается, разобралась с Монштадскими картами на удивление быстро, в отличие от Сяо, который путает одну масть с другой, несмотря на резные цвета, не то что форму. Паймон уже близка к тому, чтобы начать делать ставки, потому что позволить не может, чтобы Итер проиграл в сухую «этой горной козе!».       Шум этого небольшого балагана затихает, когда Тарталья возвращается к мангалу.       Шампуры занимают законные места, перекидываясь ложась на бортики как небольшие мосты.       — Мы не взяли приборы, — вдруг вспоминает Чжун Ли, недвижимый, как скала. Кажется, не только позы — положения головы не поменял.       Тарталья медленно расплывается в победоносной улыбке:       — О нет, дорогой мой друг. Нет, нет, нет. Это национальное блюдо моей страны, и я не позволю над ним надругаться. Шашлык едят только с шампура — иначе он теряет половину всего вкуса!       Джун Ли улыбается — подобная манера еды может казаться варварской, но ему она кажется… забавной? Палочками нужно и уместно есть изящно, но в его представлении есть с шампура изящно просто невозможно, и это, наверное, будет выглядеть… мило? Грозного Предвестника Фатуи вряд ли у кого язык повернется назвать «милым», но от того только любопытнее на это посмотреть.       С мяса то и дело капает маринад — Тарталья переворачивает его внимательно, но некоторые капли все равно падают и тихо шкаварчат на разогретых углях.       Сначала светло-красное, оно постепенно пропекается, меняя свой цвет. В некоторых местах быстро чернеет. Чайльд кладет в угли картофель и закапывает внутрь импровизированной качергой.       Глаз Бога на ремне периодически светится — угли пытаются разгореться вновь, но не успевают.       — Такое кощунство… — бормочет Чжун Ли с улыбкой.       — Порой все средства хороши, — довольно щурится Тарталья. Он уже чувствует этот волшебный сочный вкус на языке. Шашлык покрылся точной рыжевато-коричневой корочкой, а овощи для Гань Юй неплохо пропеклись, даже картошка, которую Тарталья до этого немного надрезал со всех сторон так, чтобы она развернулась спиралью.       Повернув ещё раз шампуры, Чайльд прикрывает глаза, вдыхает глубоко, сглатывает появившуюся слюну и молча сам себе кивает. Не спускаясь с небольшого возвышения, машет оставшимся внизу компаньонам, чувствуя на себе чужой довольный взгляд:       — Почти готово, можете доставать соусы и напитки!       Гань Юй с благодарностью принимает свой шампур с овощами, Сяо косится на мясо на металлической длинной шпильке, будто соображая, может ли Тарталья проткнуть его этим или — если не его — то путешественника или Моракса.       — Приятного мне аппетита! — Паймон пробует первая, за ней следуют и остальные.       Довольное «ммм», полное удовольствия, разносится по небольшой полянке. Моракс приоткрывает один глаз — Чайлд действительно выглядит мило, когда снимает зубами мясо с шампура. Может, немного угрожающе… но чертовки мило.       — У меня ещё немного огненной воды есть… — довольно сообщает он и переводит взгляд на компанию, — Вы ещё мелкие такое пить. Вот с господином Чжун Ли я, пожалуй, и поделюсь…       И хитро прищурив глаза смотрит на «господина Чжун Ли», который даже мясо с шампура умудряется неведомым образом есть аккуратно и изящно.