Приплыли

Ох, как же Шэнь Юань задолбался! Как бы сильно он ни любил своих коллег и друзей (один только его брат-близнец Шэнь Цзю был за пятерых, если не больше!), он просто не мог смириться с подобной чепухой! Он был обычным учителем начальных классов, который проводил все свободное время либо в школе, помогая кому только можно и нельзя, либо же проверяя тетради своих птенчиков, разумеется, разочаровываясь, когда находил элементарные ошибки. Каждый раз он выписывал самые частые из них, напоминая себе разобрать их на уроке ещё раз. Он не считал своих детей глупыми, никогда не кричал и не грубил, стараясь разговаривать с маленькими детишками, как со взрослыми, чтобы те не боялись его, но уважали, как старшего товарища и доброго любимого дядюшку. Кхм, не то чтобы Юаню нравилось такое сравнение. Он просто любил свою работу, и этого было достаточно, ясненько? Однако он был не глуп, чтобы не заметить взгляды какого-то новенького ученика из старших классов, который поглядывал на него чуть ли не каждый день в столовой, пока Шэнь Юань сидел один и пытался есть свой чёртов салат, или же на переменах, когда Юань сидел на диванчике и пытался не уснуть после урока с второклашками. О, Юань определенно глупым не был! Однако его друзья и коллеги считали, видимо, по-другому. — Ты бы видел, как наш Бинхе смотрит на тебя, учитель Шэнь! — усмехнулся Шан Цинхуа, будто бы они говорили об очередном дурном романе этого олуха. — Кто? — Шэнь Юань был просто уставшим, поэтому не сразу вспомнил довольно страшный взгляд, следующий за ним повсюду, куда бы он ни пошел. «Так его зовут Бинхе?» — однако эта мысль мгновенно затерялась в ворохе других по типу «что бы съесть завтра утречком?» — Ты что, не знаешь?! Это наш новый психолог! — Шан Цинхуа довольно улыбнулся, но его улыбка погасла, когда Юань лишь недоверчиво поднял бровь. — О? Я думал, он ученик, — ох, не то чтобы эта информация хоть как-то тронула Шэнь Юаня. Он всё ещё думал о том, что нужно зайти в магазин, потому что дома у них с братом наверняка шаром покати, а кушать хочется. Кхм, не то чтобы Юань полагался на своего брата. — О-о-о! — отчего-то радостно потёр ладошки Цинхуа, будто бы Юань открыл ему какую-то великую тайну. — Значит, ты не хотел думать об отношениях с ним только из-за того, что он ученик?! Так действуй сейчас, ведь он учитель! — Ты мой друг или журналист из паршивой газетенки? — недовольно скривился Шэнь Юань, представляя, как он подходит к этому Бинхе и… Шэнь Юань передёрнул плечами, даже в кошмарном сне не желая думать об этом. — Ну почему ты такой! — Шан Цинхуа устало закатил глаза, будто бы это Шэнь Юань схватил его за руку и отвёл в это тихое место под лестницей курить! — Какой же? — закатил глаза Шэнь Юань, устало наблюдая за тем, как его друг делает затяжку и медленно выдыхает сизый пар в приоткрытое окно. — Ты даже не пытаешься найти парня! А этот Бинхе очень даже неплох. Он буквально пожирает тебя взглядом! — Про Лю Цинге ты говорил то же самое, — Шэнь Юань вспомнил о нём только потому, что тот оказался милым парнем. И хорошим другом, который не пытается свести его с кем только можно и нельзя! — Ну кто же знал, что у него есть этот Чжучжи-лан! — Ох, просто помолчи, — сейчас Шэнь Юань отчего-то был очень близок к тому, чтобы ударить Шан Цинхуа или же стрельнуть сигарету. Он бросил курить чуть больше двух лет назад. Срываться сейчас было бы глупо. Поэтому он поступил достойно: всего лишь отвесил не совсем сильный подзатыльник другу, который пискнул, как перепуганная мышь, и от неожиданности выронил сигарету. — Ты что творишь?! Я нажалуюсь директору! — пропищал Цинхуа, будто бы подобное заявление способно в самом деле напугать Шэнь Юаня. — Который трахает моего брата и был бы не прочь трахнуть меня? — закатил глаза Шэнь Юань, впрочем, даже не думая в этот момент о таких мелочах. Главное, чтобы Юэ Цинъюань не начал претворять свои планы в жизнь, иначе получится… Неловко, что ли. Шэнь Юань мог думать только о том, что хочет поесть булочек на пару. А ему, между прочим, ещё три урока вести!.. Интересно, насколько его детки будут активными сегодня?..

***

Единственное, что понимал Шэнь Юань, так это… Ну, ничего на самом деле. Когда он начал находить на своем столе милые открыточки, сладости и бумажных журавликов, сперва он подумал, что его птенчики, его милые детишки так сильно любят его, что делают эти подарки, чтобы показать свою любовь!.. Что ж, тот, кто оставлял эти предметы на учительском столе, в самом деле подобным образом выражал свою симпатию. Вот только почерк был отнюдь не детским, а ровным, просто-напросто идеальным, да и ошибок не было, ни одной! Шэнь Юань хотел взглянуть на этого вундеркинда, который умудрялся незаметно подкидывать ему все это мракобесие каждое утро, когда единственное, чего ему бы хотелось — чашку кофе и смерть. Ох, не подумайте, Шэнь Юань не был жестоким. Даже когда пьяный Юэ Цинъюань признался ему на ухо, что был бы не прочь увидеть, как Шэнь Юань кончает от рта Шэнь Цзю, Юань просто покраснел и сказал брату увести своего мужа спать. Юэ Цинъюань не настаивал и никогда не поднимал эту тему снова. И Шэнь Юань понимал, что это был лишь пьяный бред, а даже если Юэ Цинъюань в самом деле долго думал об этом, то он ничего не сделает без согласия Шэнь Юаня. Шэнь Юань не был жестоким, хотя Шан Цинхуа постоянно твердил об обратном, когда однажды увидел, как Шэнь Юань выбрасывает скопившихся журавликов в мусорку на заднем дворе школы, как делал это всегда. На самом деле у Шэнь Юаня была аллергия на шоколад, цветных журавликов он дарил бабушкам, что жили в соседних с ним квартирах, а открыточки всегда находили последнее пристанище тут — в мусорке на заднем дворе школы. — Вы были бы прекрасной парой! Не понимаю, почему ты от него бегаешь?! Ло Бинхе — идеал, каких поискать! Спортивный, умный, красивый, о чем ещё мечтать?! Подарками тебя заваливает! — Шан Цинхуа настолько достал Юаня своими бреднями, что ему не оставалось ничего другого, как пойти на шантаж: — Ты так его нахваливаешь… должен ли я сообщить об этом Мобей Цзюню? Шан Цинхуа моментально заткнулся и больше не поднимал эту тему. Потому что спорить с Мобей Цзюнем, который был его идеалом мужчины? Что ж, он не настолько идиот! Хотя вел себя и похуже, когда видел своего мужчину. О, его мозг буквально отключался, стоило Мобей Цзюню появится в его поле зрения. Шэнь Юань не раз и даже не два был свидетелем такого позора, о котором он мог напоминать каждый раз, когда Цинхуа бесил его (каждую чёртову перемену), что эта власть иногда кружила голову. Но Юань не был жестоким ни по отношению к Бинхе, ни по отношению к своим друзьям. Ну, одному другу. Он просто не был заинтересован в подобном. Он не смог бы дать этому странному Ло Бинхе того, что тот хотел. Ох, и не то чтобы у Шэнь Юаня возникали мысли, что такого, как он, невозможно хотеть. Просто он понимал, что недостаточно милый, недостаточно гордый, как его брат, он недостаточно умный, чтобы вести непринужденную беседу. Он просто… Ох, его просто будет недостаточно, ясно? Но не подумайте, что Шэнь Юань не любил себя. Просто он… Думал об этом недостаточно часто. Он не думал о себе в принципе. Но ему это было неважно. Он никогда не ощущал себя третьим лишним, когда Юэ Цинъюань и его брат целовались в соседних креслах в кинотеатре, он никогда не злился, когда Шан Цинхуа сбегал от него, стоило ему увидеть Мобей Цзюня дальше по коридору. Ох, их брачные игры лишь утомляли его, и, может быть, видя подобные отношения, Шэнь Юань и не хотел заводить свои. Он ещё раз повторяет: он не был жестоким к Ло Бинхе. Просто он хотел показать ему, что незаинтересован в отношениях ни с ним, ни с кем-либо ещё. И ни слова его коллег, о том, какая они замечательная пара, ни жалобные взгляды этого Бинхе, который так ни разу и не подошёл к нему, не могли переубедить Шэнь Юаня. Потому что он сам не хотел. Не подумайте неправильно: даже если бы этот Бинхе подошёл, даже если бы заговорил с ним, Шэнь Юань объяснил бы, мягко или же грубо, если бы вдруг этот мужчина не принял его отказ, что он не хочет встречаться с ним. Шэнь Юань не любил, когда его «нет», четкое и уверенное, игнорировали. Шэнь Юань не был бездушным ублюдком, но он также не был всепрощающей девой Марией. Он хотел спокойно провести свою жизнь, не думая о ком-либо, кроме своего брата и лучшего друга (хотя они сами неплохо справлялись, говоря честно). Он не хотел заботиться и слушать проблемы других, когда сам тонул в этой жалости к себе, постоянной усталости и желании побыстрее смыться с урока. Он не был жесток… Хм, может, только слегка?