Crazy Four

Дом, в который привёз ребят Чанбин, находился в лесу. Неприметный, коричневый двухэтажный дом заставлен высоким забором. На дворе нет абсолютно ничего, кроме бетонной дорожки и бассейна на заднем дворе. Джисон думает, что это неплохо, и им с Сынмином стоит тоже купить домик в лесу. Пригодится, если охоту начнут полицейские. Внутри стены тоже коричневые, на полу мягкий серый ковёр, а гостиная очень просторная. Через большое стекло находилась небольшая кухня, в которой была лестница, что вела на второй этаж. За лестницей находились две двери, одна из которых вела в ванную, а вторая в спальню. На втором этаже находились ещё две спальни и одна ванная комната, а в самом конце коридора была детская, построенная специально для Сонми. Минхо, совсем спокойный и расслабленный, отнёс Сонми в детскую. Джисон вместе с Феликсом сидели на коричневом диване, неловко переминаясь на месте, но при этом обсуждая последние события. Чанбин тем временем разговаривает с Чаном во дворе. Хёнджина ранили в районе между плечом и ключицей. Чан направляется в знакомую больницу на окраине города, докладывая всё Чанбину и одновременно с этим успокаивая Сынмина, который уже немного надоел ему. — Ближе к вечеру будем, — закончил разговор Чан, тяжело вздыхая. — А его жизненно важные органы точно не задеты? Он будет жить? Почему он закрыл глаза и больше не отвечает мне? Куда мы едем? Чан, скажи что-нибудь? — сыпал вопросы Сынмин, прижимая красную ткань к ране. А что говорить Чану? Он уже третий раз слышит то же самое. Чан думал, что Ким более спокойный парень, а здесь паникует как ребёнок. Хёнджина впервые за все годы удалось кому-то ранить, и это немного, но веселит Чана. Хван проиграл спор и теперь должен поездку за границу. Но с другой стороны, Чан волнуется за друга. — Хёнджин, открой глаза. Ну открой, — чуть не плача просит Ким, хватая того за руку. Сынмин чувствует вину. Это из-за него Хван сейчас лежит почти без сознания, и еле слышно дышит. Из-за его непослушания он сейчас истекает кровью. И из-за самого себя, он пытается остановить эту самую кровь, будучи по локоть в ней же. Ким даже не понял, когда так вышло, просто он захотел забрать свой телефон и рванул с места, но потом его оттолкнули в сторону, а Джин застонал от боли, прячась за стену. Чан что-то крикнул, и Сынмин быстро перебрался к Хвану. Есть ещё что-то, что чувствует Сынмин. Волнение и страх о Хване. Он прикрутил все моменты, которых было не так уж и много, и во всех этих моментах Джин всегда ему улыбался, даже при первой встрече. Спрашивал о самочувствии и всегда хвалил за хорошую работу в зале. Он ещё должен ему ужин. Точно. — Хёнджин, не умирай. Я же должен тебе ещё ужин, — всхлипнул Ким, утыкаясь лицом в грудь старшего. Сынмину нравится Хван, и Ким не настолько глупый, чтобы отрицать очевидное или бежать от самого себя. Влюблённостью это не назовёшь, но Ким думает, что мог бы и влюбиться. Хёнджин плохой парень. За его спинами не один убитый человек. Но если подумать, то Сынмин не лучше: сколько домов он ограбил? Сколько людей оставил без гроша в кармане? А сколько тачек он с обрыва сбросил? На пальцах не сосчитать. Наверное, они стоят друг друга. — Сынмин, перестань плакать. Он в абсолютном порядке, сейчас врач подлатает и будет как новенький, — улыбался Чан, умиляясь такому поведению. Парни совсем немного знакомы, но успели так сблизиться. Это, наверное, из-за пропажи Чонина. В другом исходе событий они бы уже разошлись в разные стороны, как в море корабли. — Я не могу, — поднял своё заплаканное лицо Ким, смотря на Чана. — Этот придурок решил откинуть свои коньки, а я ничего не могу сделать. Это из-за меня всё, — ткнулся назад в грудь лицом парень, придерживая одной рукой ткань возле плеча, а второй обнимая парня. — Если не перестанешь ныть, я всё расскажу ребятам, — усмехнулся Чан, припарковывая машину во дворе больницы. — Не говори им, не говори! — чуть громче произнёс Сынмин, не желая, чтобы кто-то знал, что он плакал. — Ладно-ладно, только успокойся уже наконец. Спустя три с половиной часа Хёнджин уже лежал в палате, а возле него сидели Чан с Сынмином. Врач советовал полежать хотя бы две недельки, но Хван, который уже был в сознании, и Чан отказались. Сынмин не придерживался их мнения, но молчал, наблюдая за бледным лицом старшего. — Ты плакал? — прервал тишину Хван, всматриваясь в знакомые черты лица. — Это так мило. Ты боялся за меня, правда? — ворковал Джин, улыбаясь. — Не плакал я, всего лишь тряпку, которую стащил от собаки, приложил к ране, дабы машину не заляпал, — огрызнулся Сынмин, скрещивая руки на груди. Сейчас Ким очень надеется, что Чан его не сдаст с потрохами, ведь судя по виду его лица, он еле держится, чтобы не засмеяться. — Это так мило, что ты позаботился обо мне, — парень не хочет говорить, что некоторые слова он всё же услышал, и сделал некоторые выводы. — Кхм, отложите, пожалуйста, свой флирт на позже, — вклинился в разговор Крис, поднимаясь. — Сегодня переночуешь здесь, охрана уже на месте. Завтра я тебе скину адрес, куда ты должен приехать. — Уже уходим? — посмотрел на мужчину блестящими от грусти глазами Ким. — А ты здесь ночевать хотел или как? — хмыкнул Джин, игнорируя Криса, который потихонечку делал шаги назад, пока не упёрся спиной в дверь. Пока ребята будут вести светские беседы, он попробует связаться с матерью или с Каем. — Почему у тебя всё сводится к постели? — возмутился Ким. Послышался звук закрывающейся двери, и парни перевели взгляд в её сторону, больше не видя Чана. — А я? — спросил в пустоту Мин. — Ну а ты..... Места, думаю, хватит нам обоим, — Хван пододвинулся на кровати, еле сдерживая болезненный стон. Ещё не совсем привык к тому, что у него дырка в теле. — Что и требовалось доказать, — закатил глаза младший, поднимаясь на ноги. — Э… Хён, ты это, прости меня, — неловко извинился Ким, играясь пальцами и краснея ушами. Он сначала думал только поблагодарить, но сейчас понимает, что должен ещё и попросить прощение. — Из-за меня в тебя попали. И… Вот. — Сынмин, я же говорил, что я всегда буду там, где тебя поджидает опасность, — мягко улыбнулся старший, подзывая Мина к себе здоровой рукой. — Садись, обнять тебя хочу. Сынмин послушно сел, и сразу же оказался сжат в крепких объятиях. Эти объятия отличаются от объятий с Джисоном или даже Феликсом. Он аккуратно положил руки на спину, прижимая старшего к себе, показывая, что ему очень жаль за произошедшее. Хёнджин улыбался, ощущая такое желанное тепло от объекта обожания. Сынмин такой маленький в его руках, что хочется держать и не отпускать больше, но если он будет обнимать дольше, чем нужно, это вызовет неловкость. — Спасибо тебе. — Всегда пожалуйста. *** — Что это? — спросил Чанбин, заглядывая через плечо Джисона на плиту. Со гулял с Сонми на руках, осматривая с ней окрестности. Когда они вернулись в дом, внутри пахло чем-то вкусным и сладким. Чанбин сделал вдох, воркуя от приятного запаха и улыбаясь, что веселило Сонми. — Лапша, — ответил, не оборачиваясь, Джисон и продолжил перемешивать в кастрюле еду. — А это что? — опять спросил Чанбин, но уже заглядывая к Феликсу, что перемешивал тесто в большой тарелке. — Блины, — также спокойно, как и Джисон, ответил Ликс. — А это что? — Чанбин подошёл к Минхо, что нарезал, кажется, салат из овощей. — Тебе заняться нечем? — вздохнул Минхо, осматривая девочку. — Не устала? — он щёлкнул её по лбу, чем вызвал хихиканье. — Мы видели в лесу белочку, — начала завороженно Ми. Чанбин передал её в руки Хо, а сам принялся нарезать салат вместо него. — Да? Не видел, чтобы Джисон выходил с дома, — усмехнулся старший, приглаживая непослушные волосы дочери. — Эй, — наигранно обиженно возмутился Хан, оборачиваясь. — Сонми, твой папа никудышний шутник. — Мой папа лучший! — воскликнула девочка, вызывая тихий смех присутствующих. — Моя девочка, — нежно улыбнулся Хо, встречаясь взглядом с Джисоном. — Когда будут остальные? — спросил Феликс. — В дороге, — ответил Бин. — Мы идём спать, — бросил, поднимаясь по лестнице, Ли старший. Во двор заехала машина, и Феликс пошёл открывать дверь, оставляя Джисона и Чанбина наедине. — Ты заигрываешь с Минхо? — вскользь поинтересовался Со, перемешивая овощи. — Это похоже на заигрывание? — застыл, как вкопанный, Хан. — Думаю, да. Ни с кем его таким не видел, — улыбнулся Со, поворачиваясь к парню. — Вы неплохо вписались в нашу жизнь. Если будете хорошими мальчиками, то я подумаю над тем, чтобы держать с вами связь после всего этого. — Кажется, Феликс не очень подходит под описание ''хороший мальчик''. — Никто из нас не подходит под это описание, и ты это знаешь. Но ты прав, Феликс такой непослушный! Как дите малое. Никуда больше с ним не поеду. Вредный. Язвительный. Грубый. Милый. И очень раздражительный. Почему люди меня не слушают? Точнее не так, почему Феликс и ты меня никогда не слушаете? — Ого, ты прям душу обнажил, — засмеялся Джисон. — Феликс хороший и не раздражительный. И да, он очень милый. — Фу, как по пидорски это прозвучало, — скривился Чанбин, доставая тарелки с полки. — Ты гомофоб? — насторожился Джисон. Этого ему ещё не хватало. Чанбин и так был чем-то неясным. То он шутит и кокетничает, то ходит мрачнее тучи. — Как я могу быть гомофобом, если один из моих друзей гей, а другой би. С ума сойти. — Оу, — понимающе кивнул Джисон, хоть ничего и не понимал. — Я волнуюсь за Чонина, — внезапно перевёл тему Хан. — Да я заметил. Ты в курсе, что лапша уже давно сварилась? Отойди лучше, — оттолкнул рукой младшего Со, вставая перед плитой. — С Чонином всё будет хорошо. Он хитрее, чем вы думаете. — Да, но… Как он прямо сейчас? Что кушает? Где спит? В дом вошли парни, тихо о чем-то переговариваясь. Были все кроме Хёнджина и Чонина. Чанбин выключил плиту, и принялся расставлять всё на стол, пока остальные стояли в проходе. — Вы решили, кто где будет ночевать? — спросил без приветствия Чан. Настроение хуже некуда. Он не хочет никому говорить о телефонном разговоре с Каем, потому что это тяжело. Тяжело было слышать плач на фоне и знать, что ничем не можешь помочь. — Минхо будет с Джисоном возле детской. Я с Феликсом на первом этаже, последняя комната ваша, — ответил Со, рассчитывая ещё и на приезд Хёнджина. — Чё такой кислый? — на кухню спускался Минхо. — Минхо-я, где Сонми? — поинтересовался Чан, всем телом требуя чьё-то внимание. — Спит уже. И вы идите спать. Пока старшие разговаривали, Джисон отвёл в сторону Сынмина, после чего начал лапать его куда только глаза глядят и расспрашивая о состоянии парня. Сынмин пытался сопротивляться, но сил абсолютно не было ни на что. — Как наш дом? — спросил Хан, приобнимая старшего и утыкаясь ему носом в грудь. — Будто после армагеддона, — слабо улыбнулся Ким, прижимаясь к другу. — Мне нравится Хёнджин, — ни с того, ни с сего произнёс Сынмин. У них не должно быть секретов друг от друга, даже таких. — Вот как, — задумчиво протянул Хан. — Это влечение или больше? — Ещё не знаю, как вы тут были? — Ох, всё хорошо. Чанбин оказался довольно весёлым, — ответил Джисон, разрывая объятия. — Он правда таким может быть? — улыбнулся Ким, возвращаясь на кухню, где царила дружеская атмосфера. — Знаешь, я бы тебе засунул это лопатку по самые гланды, — язвительно произнёс Феликс, махая перед носом Со лопаткой, которой переворачивает блины. — Если ты будешь продолжать вести себя подобным образом, то уже я тебе засуну что-то и куда-то, — пригрозил Чанбин, надвигаясь медленно на парня. — Какая некультурщина, — воскликнул Ликс, пятясь на выход. — Я буду защищаться, — крикнул Феликс выбегая на улицу. — Оу, правда? — ухмыльнулся Чанбин, после чего рванул следом. Он давно так не веселился. Ну… почти дружеская атмосфера. Минхо кушал лапшу, не заботясь ни о ком и ни о чём. Чан ушёл к себе принять душ и лечь наконец-то спать. — Я тоже иду спать. Не хочу кушать, — сказал Сынмин, поднимаясь на второй этаж, где будет проверять все двери в поисках комнаты с Чаном. — Вкусно? — неловко спросил Джисон, умиляясь тому, как кушает мужчина, и садясь напротив него. — Очень. Ты хорошо готовишь. Джисон ничего не ответил и тоже принялся кушать. *** У всех когда-нибудь наступает чёрная полоса. Это период в жизни, когда происходит только плохое, когда одни проблемы и переживания выделяются на фоне других, менее важных и значимых. У Чонина, кажется, вся жизнь сплошная чёрная полоса. Сколько он себя помнит, жизнь всегда подкидывала ему ситуации и случаи, когда хотелось всё бросить и плакать, плакать, плакать, а ещё лучше броситься самому с края обрыва на твёрдые камни. Чтобы каждый удар от земли и камня оставил свой след, ударил побольнее, заставил мучиться, а в конечном результате всё же умереть и обрести покой. Чем он заслужил все то, что с ним происходит сейчас? Верно, он ничем не заслужил подобного. Тогда почему всё происходит таким образом? Он обидел чем-то бога? Он всегда старался не думать о нём в плохом ключе, верил и даже молился время от времени, надеясь когда-то на светлое будущее. Ненависть от несправедливости и боль наполняют Яна до краёв, грозясь каждую секунду надавить на тоненькое стекло его души, чтобы та треснула, и осквернила всё и всех вокруг. Чонин хочет, чтобы все знали, что сейчас происходит у него на душе. Какую жгучую ненависть он чувствует к мужчинам, и какое желание он имеет всех убивать на своём пути. Он не знает какая боль больше, физическая или всё же моральная. Наверное всё же физическая, ведь моральную он понемногу отпускает, начиная чувствовать абсолютное ничего. Пустота и тьма медленно выталкивают мысли о ненависти и убийстве, заменяя их самыми тяжёлыми кадрами из прошлого. Одним из таких были похороны дяденьки, что всегда кормил мальчика и относился к нему так, как не относились собственные родители. Проснувшись на другой день Чонин чувствовал себя как овощ. Хотя он даже понятия не имеет, как чувствует себя овощ. Овощ неживой предмет, у него нет чувств, тогда откуда Чонину знать, как они себя чувствуют? Это наверное глупо, но он просто знает и всё. Он лежит и смотрит в большое окно, наблюдая за хмурой погодой. Вчера Кай неплохо поиздевался над ним. Изнасиловал. Чонин каждый раз дрожит от одного только слова. Кончики пальцев неприятно покалывает. Вчера Кай, не наигравшись, привязал Яна к стулу, устроив тому пытки. Он обычной зажигалкой сжигал кожу на каждом из кончиков пальцев, после чего нежно обработал раны и заклеил пластырями. Чонину хочется блевать, когда он вспоминает эти мозолистые руки, что трогали его абсолютно везде. Бедро саднит. Ох, это Каю было интересно, насколько у него крепкая хватка. Теперь на левом бедре у Чонина красуется огромный синяк, который болит от лёгкого прикосновения. Под грудью, в районе сердца, Кай вырезал скальпелем свои инициалы, на память. В качестве сувенира. Когда Каю позвонили, они были, можно сказать, в самом разгаре, когда Чонин продолжал молиться, плакать, умолять, чтобы его оставили в покое. Кай включил громкоговоритель, и Чонин услышал его голос. Он был спокоен, говорил, чтобы Кай одумался, или что-то в этом роде. Ян не помнит. Помнит только, как Крис сказал ему потерпеть, ведь так он станет очень сильным мальчиком. Чонину хочется плакать от его ''Потерпи немного. Обещаю, что приду за тобой''. И он верит. Он устал и хочет домой, в свою однокомнатную квартирку, где, наверное, уже тараканы завелись и дышать нечем из-за пыли. Дверь скрипнула, оповещая, что в комнату вошли, но Ян даже не среагировал на звук. Наверное, добить пришли. Он только за. — С тобой хотят поговорить, — холодно произнёс Кай, опираясь поясницей на тумбочку. В комнату вошла женщина в тёмной мантии, и в чёрно-золотой маске, что прикрывала половину лица. — Ты же не хочешь, чтобы подобное произошло с твоими друзьями? — спросила вкрадчиво женщина, не двигаясь с места. Ему всё равно. — Нет. — Это хорошо. Ты помнишь, что тебе говорил Кай? — Всё до последнего слова, — отвечал Ян, продолжая смотреть в небо через окно. — И что ты должен сделать? — Убить Бан Кристофера Чана, — повторил вчерашние слова Кая Чонин. — Молодчинка, — довольно улыбнулась женщина, покидая комнату вместе с Каем. *** Утро встретило Феликса не самым лучшим образом. Почему его не предупредили о том, что Чанбин пинается, и довольно ощутимо? Пока Со мирно сопит на своей половине кровати с приоткрытым ртом, Феликс смотрит на его немного смуглую кожу, и вспоминает вчерашний вечер. Между ними теперь вроде как перемирие. Это влияет на отношения в некотором смысле или они просто вернули всё на прежнее место? Феликсу очень даже интересно. Он прокручивает в голове кадры, как выбежал на улицу и начал заливисто смеяться, потому что Чанбин, взрослый мужчина, побежал за ним. Феликс почувствовал, как по всему телу разливается детская невинная радость и счастье от смешной ситуации. Он побежал в сторону леса, перепрыгивая забор, с той же лопаткой в руках. Чанбин ловко повторил его действия и почти нагнал его. Феликс съязвил о коротких ногах и ускорился. Пробежав ещё несколько метров и оказавшись между высоких деревьев, Феликс спрятался за одним из них. Чанбин пробежал вперёд, не заметив парня, и тот накинулся на спину старшего, падая вместе с ним на землю. Чанбин болезненно застонал, переворачиваясь под Феликсом, и усаживая того на своём животе. — Мелкий негодник, — возмущался наигранно Со. — Ты как ведёшь себя со старшими, а? — А что, не видно? Издеваюсь над тобой, — тихо смеялся Ли, вытирая тыльной стороной ладони слёзы с уголков глаз. — Какое проблемное существо. Продам тебя кому-то и буду жить в спокойствии, — кивнул сам себе Со, положив одну руку на бок парня, а вторую подложив под голову, устремляя свой взгляд в ночное небо. — Кому продашь? — заинтересовано спросил Ли, хитро улыбаясь. — А вот и не скажу, — улыбнулся Со, думая, какая же глупая ситуация и как приятно ощущать вес парня на своём теле. — Ну и ладно, — надулся Феликс, собираясь подняться. — Да пошутил я, — тут же приподнялся Чанбин, усаживая парня назад. Хочется немного растянуть момент. — Может, ты уже оставишь это лопатку? — усмехнулся старший, встречаясь взглядом с Ликсом. Слишком смущающе и пленяще. Со быстро отвёл взгляд в сторону, не позволяя себе даже думать о чём-то подобном. — Мир? — внезапно спросил Ли, протягивая мизинец. Чанбин сел, оперевшись спиной на кору дерева, и помогая парню устроиться на своих бёдрах. Между их телами оставалось всего ничего, и Со посылает куда глаза глядят свой разум, смотря в большие глаза, в которых отражается луна и звёзды. — Мир, — кивнул мужчина, соединяя свой мизинец с мизинцем младшего между их телами. Невольно Феликс поддался вперёд, чтобы сдуть листок, что покоится на волосах старшего. Чанбин расценил это по своему и, поддавшись порыву, двинулся вперёд, соединяя свои губы с чужими. Феликс немного опешил от такого, но послушно приоткрыл рот, позволяя старшему сминать то верхнюю, то нижнюю губу. Последний раз Феликс целовался со старшим мужчиной, который неприятно кусался, а Чанбин всё делал медленно и аккуратно, заставляя сердце делать маленькие кульбиты. Выпустив из рук ненужный предмет, Феликс обвил руками шею старшего, прижимаясь своим телом к телу Чанбина, отвечая на поцелуй. Чанбин улыбнулся в губы парня, после чего, сжал бёдра Ликса, чем вызвал мычание. Если бы Чанбин знал, что у Феликса такие сладкие губы и мягкие бёдра, давно бы уже так наслаждался. Ничто в этом мире не вечно, так же как и воздух, который Феликс хватает ртом, как только Чанбин отстраняется. — Это было очень жар- В дверь комнаты тихонько постучали, прерывая сцену перед глазами посередине его же реплики. Ликс тихо разрешил войти, и в проёме дверей появилась сонная Сонми в розовой пижаме с игрушечным волком. — Все спят, можно к вам? — шепнула она тихо, видя, что Чанбин спит. — Конечно, залезай, — улыбнулся парень, освобождая место между ним и Со. Сонми быстренько потопала к кровати, залезая по тёплое одеяло и блаженно прикрывая глаза от исходящего тепла и приятного запаха персиков. — Папа спит? — решил поговорить Феликс, ведь заняться и так нечем. — Да, почему дядя Хан спит на полу? — спросила девочка. Феликс слегка наклонил голову в сторону, загадочно улыбаясь. У кого-то сосед так себе. Не повезло, конечно, Джисону. Феликс обязательно его потом обо всём расспросит. — Наверное, упал, — пожал парень плечами. — Хочу кушать, — смущённо шепнула Сонми, пальчиком проведя по руке Феликса. — Пошли, сейчас что-то приготовлю, — произнёс также тихо Ли, поднимаясь аккуратно на ноги. Он ещё никогда не держал на руках Сонми, и не знает, как это делать правильно и не будет ли она против, но всё же решил испытать судьбу и протянул руки, за которые девочка сразу схватилась. Феликс поднял её, замечая, что та совсем как листочек. Открыв двери, Феликс сразу оказался на кухне, на которой стоял уже полностью одетый Крис и пил кофе, смотря в окно. Феликс поздоровался, а Сонми захотела к старшему, на что Феликс лишь улыбнулся. Следом за ними вышел Чанбин, мрачнее тучи. Точнее, так показалось Феликсу, Чан не раз видел таким друга по утрам. — Ты куда-то едешь? — спросил у Чана Феликс, набирая воды в чайник. Чанбин сел возле Бана, совсем не желая сейчас видеть Феликса или говорить с ним. На душе хреново от этого, но нужно мыслить здраво и больше не поддаваться эмоциям. — К Хёнджину, — ответил Чан, кормя печеньем Сонми. — Можно с тобой? — тут же увидел возможность слинять с этого дома и Чанбина Феликс. Не заметить такую удушающую ауру невозможно, и Феликс знает, из-за чего Со такой хмурый. Между ними ничего даже не было, обычный поцелуй, а Со ведёт себя так, будто они переспали, а Феликс теперь претендует на место возле его правой руки. Глупость какая! — Конечно, я тебя подожду. Феликс забежал в комнату под внимательным взглядом Чанбина. Одежда. У него не было одежды с собой. Как он не подумал об этом? Открыв шкаф, он увидел несколько вещей, но судя по размеру, они принадлежали либо Чану, либо Чанбину. Впрочем, Феликс не стал церемониться и натянул на голое тело чёрную футболку, а затем чёрные спортивки. Он забежал в ванную, где, слава богу, были зубная паста и щётка, которыми он поспешил воспользоваться. Причесав волосы Ли показал своему отражению большой палец, а затем вышел на кухню, а с неё в небольшую прихожую, где стояла обувь. Чан с Чанбином перевели заинтересованные взгляды на парня, что был одет в одежду Кристофера, и, не обращая внимание на мужчин, направился в сторону выхода. Чанбин, сощурив глаза, смотрел на Чана, а Чан, не понимая, чего от него хотят, смотрел в ответ, кривя свои губы. — Что? — не выдержал Чан. — Ничего, — пожал плечами Чанбин, после чего поднялся сделать себе кофе. — Пусть будет по твоему. Сонми, будь послушной девочкой и слушай Чанбина, — произнёс ласково Чан, оставляя поцелуй на макушке девочки. Как раз в тот момент когда за парнями закрылась входная дверь, Джисон открыл глаза, рассматривая белый потолок. Спина ужасно болит, в принципе, как и всё тело. Какого чёрта он лежит на полу, пока Минхо нежиться в постели, обнимая одеяльце? Джисон недовольно поднялся на колени, стягивая одеяло мужчины, из-за чего тот что-то промычал, хлопая рукой на место возле себя. Не ощутив под своей рукой ни тела, ни одеяла, Минхо сразу проснулся. Его сон очень чуткий, он способен чувствовать и слышать, если что-то пойдёт не так. И прямо сейчас что-то пошло не так. — Ты что творишь? — прохрипел Ли, бросая сонный взгляд на Джисона, что стал на коленях перед кроватью. — Хорошо спалось? — пошёл в наступление Хан. — Очень, — улыбнулся Минхо. — А мне не очень, — огрызнулся парень. — Извиниться не хочешь? — За что? — За то, что сбросил меня с кровати! У меня так болит спина, будто я дед какой-то, — ныл Джисон, перебираясь на кровать. — Я бы тебе сделал массаж, — старший поиграл бровями. — Но, к твоему сожалению, на балконе два охранника, а я не люблю посторонних глаз. — Это что? Флирт? Ты флиртуешь со мной? — подорвался Джисон, смотря в глаза старшего с особым интересом. — У меня получается? — тут же сменился в лице Минхо. Джисон бегал глазами по напряжённому лицу, ища ответ на вопрос. Он и сам не знает, но ему очень даже понравились слова. Неужели Минхо хотел пофлиртовать с ним, при этом не умея делать этого? Джисону настолько приятно это осознавать, что улыбка сама собой появляется, но она тут же сползает с лица, когда в комнату без предупреждения врывается Чанбин, весь взлохмаченный, и с таким выражением лица, будто призрака увидел. — Это Чонин! Там на улице Чонин! — крикнул тот шокировано. Джисон, услышав желанные слова, сорвался на бег, поскорее желая оказаться на улице. Холодный ветер из-за хмурой погоды заставил Джисона передумать о своём решения выбежать в одной футболке и шортах. — Я с миром! — крикнул Кай, поднимая руки вверх. Чонин, одетый в светлые джинсы и белую футболку, стоял возле чёрной машины, держа руки в карманах, и осматривая перед собой вооружённых людей. — Сволочь! — крикнул Джисон, бросаясь на Кая, отвешивая тому неплохой удар в челюсть. Чонин, смотря на это представление, ничего не сказал, и перевёл равнодушный взгляд на Чанбина и Минхо, что уже оттаскивал Джисона в сторону. — Свободны, — обратился к своим парням Чанбин, и те кивнув, разошлись в разные стороны. — Что за хрень ты творишь? — продолжал ругаться Хан, уже не пытаясь вырваться с крепкой хватки Минхо. — Успокойте этого бешенного, — раздражённо произнёс Кай, прижимая к подбородку руку. — Сам ты бешеный, — выплюнул Хан, подходя к Чонину. — Чонин, ты… Как ты? — спросил парень, протягивая руку к шее младшего, где красовалась красная полоска. Чонин, дрогнув, сделал шаг назад, смотря немного испуганными глазами на старшего. — Ты чего? — нахмурился Хан, непонимающе смотря на друга. — Джисон, ну-ка пропусти меня, — осторожно сказал Минхо, пододвинув парня в сторону. Чонин не знает, что чувствует, он просто хочет, чтобы к нему не прикасались. Чанбин сообщил Чану о возвращении Яна, и с минуты на минуту тот будет здесь, так как не успел с Феликсом далеко заехать. — Чонин, ну-же, это я, Минхо-хён. У меня есть маленькая дочь — Сонми, помнишь? Я не причиню тебе никакого вреда, всего лишь осмотрю, хорошо? — аккуратно говорил Хо, медленно приближаясь к парню. Кай, усмехнувшись, сел в машину, и, ничего не говоря, уехал, оставляя Чонина один на один с ребятами. Чан по дороге встретился с машиной Кая, и ударив по рулю со злости, прибавил скорости. Феликс места себе уже не находит, всё время ворочаясь. Чан не успел даже нормально затормозить, когда Феликс уже открыл дверь, готовясь броситься к Чонину. — Чонин! — крикнул Ли, подбегая, но Минхо его остановил руками. — Что такое? — Чонин, можешь сказать хоть что-то? — вернул всё свое внимание Чонину Хо. — Не бойся нас. — Пожалуйста, — добавил тише Чан, подходя к ребятам. — Хочу спать, — всего лишь сказал Чонин немного сиплым голосом. — И пить. — Ладно, хорошо. Идём тогда со мной, — произнёс Минхо, чувствуя, что быть возле Чонина должен он, судя по тому, что младший идёт с ним на контакт. — Хочу с Лучиком, — шепнул Ян, смотря прямо в глаза Чана. Все устремили взгляды на Чана, что смотрел на Чонина непонимающим взглядом. Шестеренки в голове быстро крутились, мозг грозился взорваться от усиленной работы и попытке вспомнить, где он уже слышал это слово. — Конечно, — ответил с замедлением Крис, вспомнив мальчишку и обещание найти его. Миссию он полностью провалил. — Тучка, — добавил он, убеждая парня в правильном решении. Чонин, не обращая внимания ни на что вокруг себя, подошёл к Чану и, взяв того за руку, ждал, чтобы тот сам его провёл, ибо впервые здесь находится. Чан ободряюще улыбнулся, и повёл за собой парня в дом. Остальные прошли на террасу, садясь вокруг маленького столика на деревянные кресла. — А где Сынмин? — прервал тишину Джисон. После вопроса все задумались над тем, где Сынмин, ибо не видели ещё с самого утра. — А Сонми? — спросил Феликс. — Мультики смотрит, а что? — Она проснулась раньше всех, — ответил он, проходя в дом, где было тихо до шума в ушах, как бы это странно не звучало. — Сонми? — почему-то шепнул Ли. — Я здесь, — с гостиницы выбежала девочка с планшетом в руках. — А ты не видела Сынмина? — Сынмин ушёл ещё очень давно. Он сделал мне чай и разогрел блины, — улыбнулась Сонми. — Хорошо, возвращайся к просмотру мультиков, — улыбнулся Ли, посылая воздушный поцелуй, на что Сонми хихикнула. — Он ещё с раннего утра ушёл куда-то, — сказал Феликс, садясь возле Джисона. — И куда он мог уйти? Странно всё это, — задумчиво произнёс Хан. *** — Это был мой самый странный поступок в жизни, — громко произнёс Сынмин, входя в палату с пакетом в руках. — Ты… Ты что здесь делаешь? — спросил удивлённо Хван, смотря на парня перед собой. — Как что, пришёл посмотреть фильм, в лесу интернета нет, — саркастично ответил Ким, приземляясь возле Хвана на койку. — В восемь утра? — подозрительно сощурил глаза старший. На самом деле Хван только рад присутствию Сынмина. Не верится даже, что тот с самого утра примчался к нему, ещё и с фруктами в придачу. Хёнджин хочет его обнять до хруста костей, но держится, не позволяя себе лишнего. — Я могу уйти, — обиженно буркнул Ким, рукой толкая Хвана в бок, чтобы тот подвинулся, что тот и сделал. — Уйдёшь и бросишь меня на произвол судьбы? — выпятил нижнюю губу Джин, чем вызвал смех Кима. — Ты такой ребёнок, — улыбаясь, произнёс Ким, устраиваясь возле Хвана под белым одеялом. Сынмин даже не помнит, как решил приехать сюда. Всю ночь он думал о том, что случилось, и о том, что Хван был бы сейчас здоров, если бы он не захотел взять свой телефон. Телефон, между прочим, так и не удалось захватить. Вызвав такси, Сынмин добрался к больнице за полтора часа. Конечно, пришлось отойти на большое расстояние от дома. Было бы глупо таким образом раскрыть их местоположение. А сейчас, лёжа возле Джина, Сынмин чувствует покой и умиротворение, мысли больше не терзают его бедную голову, и даже хочется спать. — Тебе кажется, — улыбнулся Хван. — Можно, я посплю здесь? — нервно спросил Ким, прикусывая нижнюю губу. — Конечно, оставайся, сколько душе угодно, — поправив одеяло, что постоянно сползало и обнажало грудь, ответил Хван, после чего съехал вниз, чтобы Ким положил свою голову на его здоровое плечо.