Ох уж эти Уизли!

      Общая гостиная Слизерина пустовала глубокой ночью. Полутьма, разбавляемая призрачно-зеленым свечением факелов на стенах, разливалась по комнате. Забытые кем-то из младших курсов пергаменты покоились на столе. Зелено-серебристый галстук неосмотрительно оставлен своим хозяевом на широком подлокотнике черного дивана. Пепельница на импровизированном под защитным куполом балконе, выходящем прямиком в глубину Черного озера, дымила окурком маггловской цитрусовой сигареты. Сразу понятно, кто только что ушел из комнаты.       Начнем со свежих новостей.       Ежемесячная межфакультетская вечеринка вошла в лист обязательных для посещения мероприятий для слизеринцев. Как хозяева положения, предоставляя гостиную для безбашенного времяпрепровождения, смели не присутствовать?       — «Обитель разврата». Так, по словам Блейза Забини, стоило назвать общую комнату. Пафосно и ёмко. Теодор Нотт поспорил с этим заявлением. «Курилка». Конечно, звучит куда проще, однако отвечает за часть действительности. Асти Блэк, недолго думая, поставила на «Бар». Хорошо, что не «Бордель». А то профессора Снейпа можно было бы назвать постоянным посетителем нашего угла. Драко Малфой же отказался давать комментарии по этому поводу, назвав нас придурками, и, цокнув языком, вышел за Гермионой Грейнджер на вечерний обход. Вечеринка вечеринкой, а обязанности старосты школы никто не отменял, — Тео расхаживал по гостиной с расческой в руке, как с микрофоном, повязав галстук на голове «по-рокерски», и представлял себя величайшим журналистом всех времен.       Из него получился бы хороший комик, но Малфой и так называет его клоуном, так что половину своей реализационной ниши он закрыл просто шедеврально.       «Все-таки, Гермиона хорошо влияет на Малфоя. Сейчас он не такой душный и напыщенный индюк. Хотя, про индюка я бы поспорила.»       Асти улыбнулась своим мыслям.       Новость о предстоящей вечеринке по обыкновению разлетелась по факультетским столам за завтраком. Преподаватели до сих пор не были в курсе о ежемесячных кутежах. Мы действовали тихо, продолжая традицию, тянущуюся с шестого курса.       «Гонцы» в Большом зале подкидывали записки о дате и времени проведения. «Разносчики» доносили до сокурсников, пока «Информаторы» передавали весть по своему факультету. Все сработано чисто и без улик. «Неуловимые» в свою очередь — это они четверо — занимались подготовкой. Алкоголь. Сигареты. Развлечения. Три главных слова.       Стоит отметить, что название придумал Блейз. Все, что придумано Забини либо пошло, либо жутко пафосно. Либо, все вместе. И пошло, и жутко пафосно.       Разношерстная команда из людей с четырех факультетов собралась в Выручай-комнате до ужина. Джинни Уизли и Поттер представляют Гриффиндор. Знают толк в отдыхе и развлечениях. Диггори и Голдштейн — Пуффендуй. Поставка на удивление хорошего Огденского виски и собственноручно приготовленных расслабляющих самокруток. Не такие уж они и тихони. Ангелок Лавгуд, оказавшаяся здесь по причине уговоров Блейза, и Нейт Монтгомери — Когтевран. Воронята отвечают за секретность. Драко Малфой, Пэнси Паркинсон и Анастасия Блэк, очевидно, Слизерин. Организация.       Все было, как и в прошлый раз.       Общий сбор. Обсуждение. Расход, оставаясь незамеченными.       Светловолосая слизеринка сидела в кресле, комфортно подогнув под себя правую ногу, и что-то мелко строчила на пергаменте. Звук разговоров и вечерняя возня фоновым шумом заливались в уши.       Слова, написанные чернилами, исчезали после точки на листе. На их месте появлялась витиеватая вязь синим цветом.

— Милли, ну почему ты не хочешь идти?

Я гарантирую, будет безумно весело.

Даю благородное слово Блэка.

      — Нет, я не могу. Куча заданий по зельям и эссе по трансфигурации.

      — Я помогу тебе с ними.

      — Будет много пьяных и не особо адекватных однокурсников. Я лучше почитаю.

— Никто не напьется в дрова.

Мы накладываем на каждого заклятие меры.

      — Там слишком шумно.

      — Будем потише.

Если устанешь, поднимемся ко мне.

      — Я все еще не хочу.

— Там будет Джинни.

      Пергамент затих на несколько секунд.       — Во сколько?

— Спасибо, спасибо, спасибо! В 22:00.

Я зайду за тобой в половину десятого, душа моя.

      Не дождавшись ответа, Асти вскочила со своего места и ветром пронеслась по лестнице в свою комнату.       — Пэнс! Какая сегодня тема вечера?       Девушка стояла, бедром прислонившись к туалетному столику, вырисовывая кроваво красный контур губ.       — Современные вампиры, нуар и все такое, — она улыбнулась, окуная кисть в яркую помаду. — Уже придумала образ? — хитрые темные глаза встретились с ясно-голубыми через зеркало. Девушка на своем опыте знала, что Пэнси чертовски хорошо владеет искусством визажа.       Одинаковая мысль проскользнула в их головах.       Следующие пол часа прошли в сборах. Макияж. Одежда. И, что самое важное, настрой.       Пэнси нарисовала себе на шее две красные точки, имитирующие укус острых клыков вампира, и подтеками нанесла бутафорскую кровь вокруг. Черное короткое атласное платье оголяло острые плечи и выгодно подчеркивало ее фигуру.       Подкинув ей пару комплиментов и получив свои, Асти, как и обещала, ушла в гриффиндорскую башню за Мил, взяв с собой костюм, чтобы не привлекать излишнего внимания припозднившихся преподавателей в коридорах.       Полная Дама на картине цокнула языком, и, смотря на слизеринку сверху вниз, проговорила глубоким голосом:       — Пароль?       — Банановые блинчики, — быстро ответила девушка. Портрет отъехал в сторону, открывая проход в гостиную. Здесь было гораздо шумнее, чем в подземельях. Кто-то играл во взрывающиеся карты, кто-то оглушительно проигрывал в волшебные шахматы, кто-то болтал без умолку у камина.       Жизнь кипела и бурлила.       Именно так ощущался огненный гриффиндорский дух. Они были как огромная семья, чего нельзя сказать о слизеринцах в полной мере. Асти часто пропадала в их башне, выполняя домашние задания, болтая с друзьями и просто хорошо проводя время.       С Милли Кей она начала близко общаться больше года назад. Эта миниатюрная солнечная девушка с сапфирово-голубыми глазами заряжала всех, с кем бы она ни находилась, своей энергией и оптимизмом.       Это чертовски притягивало. Из-за этого, и из-за ее рыжих волос, Асти часто называет ее «лучиком», на что Милли обычно фыркает, но не отнекивается.       Фред и Джордж Уизли перехватили Асти прямо около входа и утащили ее вглубь круглой комнаты.       — Вот и наша змейка, — поприветствовал в крепком объятии Джордж.       — Мы тебя ждали. Милли сказала, что ты придёшь раньше, — повторил движение Джорджа Фред, прижимая ее к себе чуть дольше, чем брат.       Уизли не так давно начал ухаживать за Асти, и, считая, что она видит в нем не более, чем лучшего друга, лишь усиливал свои попытки подобраться к чувствам, холодной лишь на вид, девушки.       — Да, где она? — выпутавшись из цепких рук Фреда, подала голос она. Щеки тронул приятный румянец, но ее невозмутимость в глазах была непоколебима.       — Наверху.       — В своей комнате.       — Они с Джинни собираются.       — Поэтому ты можешь подождать с нами.       — Она сказала, что, если ей потребуется помощь…       — Она позовет тебя.       — Да.       — Точно.       Братья наперебой закидывали Асти информацией о подруге, заставляя ее глаза бегать от одного к другому. Вскоре, у нее начала кружиться голова.       — Ладно, ладно, чертята, — она подняла руки с кучей колец на длинных пальцах в знак капитуляции.       Ожидание скрашивала на бóльшую половину рыжая компания. Осень в этом году выдалась чрезвычайно теплой. По-ночному свежий ноябрьский ветерок гулял по гостиной, проникая в комнату через настежь распахнутые двери балкона. Чернильное небо мерцало россыпью звезд, мигающих как крохотные лампочки на темном полотне. Почти полная луна, подернутая дымкой, повернулась ровным белым боком.

…

      — Мил, ты выглядишь просто великолепно! — Джинни восхищенно всплеснула руками, обходя подругу по кругу, цокая каблучками. Огненно рыжие волосы спадали на плечи в идеально небрежной укладке. Выбилось несколько прядок, спадающих на лицо. Алое платье с разрезом оголяло стройные ноги. Веснушки на плечах ярко выделялись на фоне блестящей ткани.       Милли завороженно смотрела то на свое отражение, то на Джинни, и не знала, на чем остановить свой взгляд. Зеркало показывало другую ее сторону. Бордовое платье с открытой спиной приятно струилось по телу, сатин маленькими складочками оформлял вырез и подчеркивал талию.       Они выглядели как две половинки одного целого, дополняя друг друга.       Две такие разные девушки. Одна — чистый огонь, авантюра, азарт во плоти. Другая — спокойный зимний вечер, горячий глинтвейн, жаркие объятия.       Джинни приблизилась к ее лицу с помадой в руках, приподняв бровь в немом вопросе. Мил, сглотнув горячащие сознание мысли, кивнула. Они понимали друг друга с полуслова.       Полувзгляда.       Одна винная помада на двоих. Одно дыхание на двоих. Милли, кажется, перестала дышать, ощущая осторожные касания кисточки на своих губах. Она наблюдала как Джинни сосредоточенно закусывает губу, выводя аккуратный контур, как трепещут ее длинные ресницы, как веснушки россыпью покрывают ее лицо, словно образуя созвездия.       Хочется прикоснуться.       Яркий, до боли знакомый, голос вырвал ее из транса.       — Теперь все готово! Думаю, Асти уже пришла.       — А? Да, нужно ее позвать, — замедленно сказала Милли.       Ее колени подкашивались от такой близости подруги. И ведь Джин действительно была ее подругой. Однако Мил не замечала, что Джинни смотрела на нее так. Ее бушующий огнем характер валькирии, грозясь выйти наружу, бунтовал от того, что ей приходилось сдерживать порывы прикоснуться, обнять, сказать.       Как это обычно бывает, два человека считают, что чувство не взаимно, и, в итоге, теряют свой шанс на совместное счастье.       Джинни выглянула с площадки круглой лестницы в гостиную.       — Асти! Мы уже готовы, поднимайся. Тебе тоже нужно переодеться, — она широко улыбнулась слизеринке, и, показав язык близнецам, тут же исчезла в пролете.       — Собирайтесь, мальчики, — с хитрой ухмылкой сказала Асти, скрываясь вслед за Джиневрой.       Войдя в комнату, девушка буквально процитировала Джинни.       — Черт возьми, ты выглядишь очешуенно! — счастливая улыбка расплылась на розовых губах.

…

      Братьям Уизли, в одинаковых черных пиджаках по спортивным фигурам, не пришлось долго ждать. Три девушки, одетые с иголочки, спускались по лестнице.       Взгляд Фреда остекленел, наткнувшись на нее. Брючный костюм кроваво-красного цвета подчеркивал не только тело, но и ее натуру. Хоть она и слизеринка, но, блять, как же ей шел красный. На тонкой шее ожерелье из трех рядов жемчуга с красными, полупрозрачными бусинами, спадающими на ключицу около артерии. Облегающий жакет, а под ним…       Ничего.       Дьявол. Уши Фреда постепенно приобретали оттенок этого самого жакета, и, как он ни старался отвести от нее взгляд, он как был приклеен к ней, так и оставался.       Слегка встряхнув головой, он шагнул вперед, подавая локоть.       — Мисс Блэк, позволите вас сопровождать? — через улыбку промолвил Фред.       — Мистер Уизли, — с лисьим блеском в глазах Асти вернула ухмылку. — Всегда рада.       От ее тона по его коже пробежала целая стая бешеных мурашек, сметающих все на своем пути. В том числе и остатки здравого смысла.       Джордж осмотрел ее с ног до головы, полностью скопировав лицо Фреда, и сказал:       — Черт, дамочка, вам костюмы идут даже больше, чем нам.       Ее заливистый смех подхватила вся компания. Джинни мягко приобняла Милли за оголенные плечи. Девушки хитро переглянулись между собой.