Семерым путь в Рай заказан.

Она непреклонна, высокомерна И возвышает себя над другими, Ее отношение очень надменно – Так было всегда, остается и ныне. Я Джек Рейс. Я маньяк. Не то, что бы я был безумцем (хотя многие скажут именно так), я вполне осознаю, что делаю. Также я осознаю то, что мои действия жестоки и аморальны, однако... Это началось с детства. Мой отец был патологоанатом и вечно торчал на своей чёртовой работе. Матери у меня не было. Я постоянно сидел дома... один. Но это не было для меня проблемой. Знаете, я бы мог смело назвать себя эгоистом и социопатом. Я не люблю людей, мне чужды их моральные устои и принципы, я не понимаю их суждений, впрочем, это не сильно-то меня и волнует... Но иногда я думаю над тем, какой образ жизни ведут эти создания. Точнее сказать, я думал над тем, как они существуют. Их быт сложно назвать настоящей, полноценной жизнью, ведь когда человек имеет представление о том, кто он, и что должен делать, когда он знает свои собственные потребности и старается удовлетворить их, не упустив ни одной – разве не это есть правильная жизненная позиция? Существование лишь ради себя, не обращая внимание на недостойных, суровый естественный отбор - вот что значит жизнь. А эти людишки не понимают этого! Они постоянно твердят о какой-то взаимовыручке, поддержке и тому подобном, только на деле ею и не пахнет... Таким образом, человек - это лживое и отвратительное создание, худшее, что могло случиться на этой планете. Таким убеждениям я следую всю жизнь. Я уже упоминал, что мой отец - патологоанатом. Разумно предполагать, что у нас в доме было множество книг по анатомии. Я любил, читать эти книги, всё детство провёл за ними. В заумных строчках научных статей было что-то притягательное, близкое мне. Подробное описание строения внутренних органов, принцип их работы, точные иллюстрации. О боги, как это радовало мой разум. Изучать то, что я не мог видеть своими глазами, это всё затягивало на столько, что я проводил за этим не то, что часы, а сутки. Я развивался постоянно. Отец не препятствовал моему “увлечению”, хотя... а знал ли он об этом вообще? Там, где тщеславие вышло за рамки, Где кто-то утратил самоконтроль И себя одного перевел, сразу, в «дамки» – Это Гордыня вживается в роль. К пятнадцати годам я перечитал всю нашу библиотеку по два, а то и три раза. Вскоре мне это наскучило, хотелось большего. Я буквально жаждал своими руками почувствовать то ощущение, когда нож вонзается в мягкую упругую плоть, когда свежая, тёплая кровь медленно стекает с твоих рук... Это чувство не давало мне даже спать. Едва я прикрывал глаза, предо мной появлялись различные образы. Я из раза в раз прокручивал до беспредела жестокие сцены расправы. Над кем? Да всё равно! Не в силах сдержать это желание я решился. Без малейших колебаний я подсыпал в кофе отцу снотворное, найденное мной в домашней аптечке. Да, не малая доза была... Пять минут, десять – и готово. Вот он! Вот тот долгожданный миг, когда исполняется давнее, самое сокровенное желание. Меня всего трясёт от нарастающего во мне возбуждения. Я беру в руки отцовский скальпель и делаю неглубокий надрез от желудка вверх, до груди. Да! Это то! Это то, чего я так долго ждал! Наверняка, со стороны я был похож на безумного учёного, который вот-вот закричит “Он ожил!!!” С моих губ срывается смешок, второй, и я начинаю ржать как ненормальный, по-другому не скажешь. Кровь тонкой струйкой потекла из раны. Такая тёплая, багряно-алая. Раздвинув края надреза, я вижу то, что раньше мог наблюдать лишь на картинках. Желудок, кишки, печень, желчный пузырь... Вот это я понимаю - "богатый внутренний мир". Она тобой движет, тебя вдохновляет, Ты ходишь, не видя земли под собой, Но это нисколько тебя не смущает, Она захватила всю власть над тобой... Я долго ещё изучал его, разрезая то там, то здесь, и был несказанно рад. Знаете, было такое чувство... Чувство своеобразной удовлетворённости, или даже гордости. Я был горд за себя, и за то, что добился намеченной мною цели. Окунувшись в это всепоглощающее чувство с головой, я чувствовал себя как никогда хорошо, и меня не чуть не волновал до неузнаваемости изуродованный труп, лежащий рядом со мной. Когда я закончил, я расчленил труп и спрятал его в холодильник, после чего довольный пошёл спать. Потом я выкину его по частям: в одной стороне города руки и ноги, в другой голову, в третьей туловище. Это займёт у меня ровно три дня, а на четвёртый я пойду в полицию и заявлю о пропаже. Его, конечно же, не найдут. После этого случая меня взяла на попечение моя бабушка. Милейшей души дама, из высших кругов. Довольно богата, владеет небольшим поместьем. Она меня любила и хорошо обеспечивала. Я жил, не зная забот и лишений. И именно у неё я получил должное образование, толчок в жизнь, так сказать. Думаю, что я ей даже благодарен, насколько бы для меня это странно не звучало. Наверно я буду долго её помнить, во всяком случае, чуть дольше остальных. Сейчас мне двадцать пять. Я взрослый, самодостаточный человек и преуспевающий бизнесмен. Моя социопатия поутихла. Имеется любимая девушка, скоро у нас свадьба. Я доверяю ей и возлагаю большие надежды на наше будущее. Сегодня ушёл с работы пораньше, а когда я приду домой, меня будет ждать она - моя любимая. Я открываю дверь, обхожу всю квартиру и понимаю, что дом пуст. Пытаюсь вспомнить, не собиралась ли она куда... Вроде нет. Достаю из кармана телефон и звоню. Долгие, протяжные гудки сводят меня с ума, теряюсь в догадках. И вот, наконец ответ. В трубке раздался знакомый голос. На вопрос где она есть, я слышу невнятный её ответ с переменными стонами и вздохами. На заднем плане отчётливо слышны 2 мужских голоса. На миг моим разумом завладел гнев. Да как эта шлюха посмела??? В этот момент моё доверие к ней было сравнимо с хрустальным шаром, сию же секунду разбившимся вдребезги. Это было больно, знаете ли... Нестерпимо больно... А я, продолжая выслушивать её бессмысленную болтовню, выхожу на улицу, чтобы проветриться. Спокойно иду по тротуару вдоль проезжей части. Подхожу к проспекту. Впереди меня большая пробка. Иду дальше и вижу знакомую машину. Это её машина. И тут у меня в голове что-то щёлкнуло. Она в трубку говорит, мол, что она у мамы, я же, проходя мимо, вижу, как два мужика дерут её в этой самой машине. Её голос срывается, я слышу её тяжёлое дыхание... Сучка! Ты думаешь тебя не слышно? Говорит, что с ней всё хорошо, а я и не сомневаюсь – вижу, насколько хорошо. Чёрт! Меня это бесит, ужасно бесит! Она пошатнула моё самолюбие. В этот момент мои надежды рухнули... Нет! Ей это даром не пройдёт!! Как же мне хочется убить её... Стоп... Резко развернувшись, я направляюсь обратно к дому. Четыре часа спустя она приходит ко мне. Я готов её прикончить! Сразу же! Самым жестоким способом. Мне плевать на соседей, которые могут услышать крики, плевать на то, что будет со мной, плевать на всё. Я еле сдерживаюсь, что бы не показать эмоции. Она начинает рассказывать про то, как “приболела её мать”. Верю, конечно верю... Подойди ко мне, любимая. Я беру первое, что попалось под руку (это оказалась статуэтка) и со всей силы бью её по голове. Она теряет сознание. Я связываю её, и, стараясь не попасться никому на глаза, запихиваю её тушку в багажник своей машины, затем везу в лес. И снова... снова та страсть, то желание крови. А это всё из-за неё! Чёртова потаскуха! Во всём виновата она, и только она!!! Ну, ничего-ничего... Ты у меня ещё попляшешь, дорогуша… Прогнивши насквозь, чернея душой, Следуя зову, отдавшись Гордыне, Тебе не найти в этом мире покой, А Там не найдешь ты его и в помине. Я привожу её в самую глубь леса. Привязав к дереву и заткнув кляпом рот, я подношу к её носу нашатырь. Вскоре она очнулась и непонимающе взглянула в мои глаза. И не смотри на меня своими “невинными” глазёнками, продажная шалава!!! Видеть не могу твою рожу!!! Сейчас я тебя разукрашу, стерва... И начались мои садистские радости. Сначала я вырвал ей ногти, ногти с рук. Она плакала, орала от боли и захлёбывалась в своих слезах. А я? А что я? Мне было противно марать свои руки о такую дрянь, однако вид того, как она корчится от боли, заставлял меня продолжать. На моём лице вновь появилась безумная улыбка, сейчас, наверно, больше походившая на оскал. Мои глаза были полны решимости отомстить за задетую гордость, в то время как в её глазах я не видел ничего, кроме страха за свою гнилую душонку. Но где-то глубоко в её глазах, я увидел издёвку, и это ужасно взбесило. Мой разум постепенно покидал меня, предоставляя ярости контроль над телом. Дабы не терпеть больше этой наглости, по отношению к себе, я выколол ей глаза. Потом продолжил безобразие с руками, постепенно отрезая палец за пальцем. Когда пальцы “кончились”, я поднялся всё выше и выше, до тех пор, пока от рук не остались лишь плечи. С ногами я сделал тоже самое. Это было восхитительно. Она стала настоящим кровавым фонтаном. Листва, вокруг некогда привлекательного тела, теперь же являвшегося расчленённой тушей, окрасилась в багрово-алые тона. Эта курва ещё корчилась от душераздирающей боли, даже пыталась кричать. Но этого мне было мало. Я достал из кармана заранее приготовленный флакончик. По капле, по капле, я поливал её раны... кислотой. След от жгучей жидкости расходился всё дальше и дальше, буквально сжигая, проедая кожу и мясо насквозь. Кап, кап - на теле не остаётся живого места. Даже лицо. Блин! Как это классно! Наконец-то я не вижу её смазливого личика и этого насмешливого взгляда, вместо них теперь нечто, напоминающее кровавую кашу, а кое-где даже виден череп. Я рад, мне неописуемо хорошо, разум постепенно возвращается ко мне, но всё же... Мне мало. И я выпотрошил её тушку, как какое-то животное. Вскоре кислота оправдала себя - от тела не осталось почти ничего. О да! Это было как мёд на душу. Это была моя очередная победа! И я горд! И я снова горд собой! И я снова счастлив! После этого я просто бросил там останки её трупа. Эта дрянь зажгла во мне огонь, жажду. После неё, люди стали мне ещё противней, ещё отвратительней... Теперь в глазах многих женщин, я находил всё ту же, до тошноты противную мне издёвку. Я начал с завидной регулярностью снимать проституток, похожих на неё (никогда не считал за людей этих "бабочек", лишившихся последней гордости). Без малейшего зазрения совести я проводил с ними ту же процедуру. Хотя с некоторыми я делал и более прекрасные вещи... Знаете, пару месяцев назад в нашем городе объявился маньяк. Он убивает проституток. Его прозвали Вторым Джеком Потрошителем... Интересно, кто он?