S.N.U.F.F.

0ктябрь, 15. Прошло около трёх часов с тех пор, как солнце зашло за горизонт, уступив место полной Луне. В ночном небе она чувствовала себя царицей, тоталитарным вождём, становилась свидетельницей всех, даже мысленных, преступлений. Заглядывала в окна, словно свет тюремного прожектора проходилась по лицам спящих, собирала обращения страждущих. На обдумывание ответа у неё будет несколько часов, как только закончится смена. Окно, как и всякая поверхность, первоначально перекрытое звукоизоляционной панелью, могло бы открывать вид на комнату, каждый сантиметр которой выглядел идентично. Стены, обитые черной резонирующей мембраной, поверх были устланы прозрачной плёнкой, и каждый звук, оказывающийся между ней и паралоновыми пирамидками, колыхал бесцветную материю в бессмысленных попытках выбраться. В середине помещения, на крюк, подобный тем, что используются для разделки свиных туш, была подвешена женщина. Густые шоколадные кудри застлевали её опущенное, усталое лицо, и путались в жгутовой верёвке, которой крепко были перевязаны её запястья. Свет. Два, из четырёх прожекторов, расположенных по углам потолка, заработали, расплываясь по её изгибам красными и болотными пятнами. Зубы на чужой, лживой личине засверкали светом Камера. Мужчина, в высоком чёрном комбинезоне и лицом, закрытым маской, выкрашенной в серебро, настраивал камеру, что была направлена на её оголенное тело. Он передвигался по съемочной площадке, словно тень, скрипя подошвой массивных ботинок и теперь, когда всё оборудование было подготовлено, занял своё место около женщины, аккуратно положив руку, одетую в перчатки с кастетами, той на бедро. – Всë в порядке, Мередит? Девушка кивнула, волосы распластались по её плечам и груди. – У тебя очень красивое лицо. Не прячь его. Ладонь в грубой ткани поправила локоны и аккуратно приподняла ее голову за подбородок. Мотор. Плёнка задребежжала от истошных женских криков. Шум бился о стены, безуспешно стараясь сбежать подальше.