2064

Скат проплыл над морским дном, касаясь скелета человека. Открывая и закрывая рот, морское создание с любопытством коснулось покоящиеся останки, изобразив почти приветливую - с точки зрения человека, мордашку. Электрический всполох словно ненароком мелькнул на крае светло-коричневого плавника, но никакой опасности скат не ощутил. Морское дно просвечивалось светом с поверхности, выдавая почти целиком сгнившие обрывки униформы. Рама вокруг подвижной картины была классическая, нарочито древняя, сделанная из дерева, в отличие от популярных стеклопластиковых, позволяющих изобразить на себе что угодно, начиная от имитации той же рамы, до объекта вторичного искусства, дополняющего саму картину. Надпись над картиной гласила:

ПОСЛЕ ТРЕТЬЕЙ МИРОВОЙ

Джек наблюдал за плывущим скатом, но внимание всегда привлекал именно этот скелет. Кто он, этот погибший моряк? Или, быть может, это утонувший парашютист, или перевозимый на пароме солдат? Чьей он был стороны? — Эта картина всегда собирает возле себя новых "поклонников". Джек обернулся. Идя по расписанному нейросетью узорчатому полу музея, к нему подошел мужчина лет сорока. Взгляд темно-зеленых глаз выдавал в нем человека уставшего от жизни задолго до того, как в его шевелюре начала проступать ранняя седина. Человек держался прямо, и прямо глядя на Джека продолжил. — В сравнении с прочими картинами, эта цепляет. Заставляет помнить. Задумываться. Слишком многие узнают в изображенном своих родных. Безусловно, по этой же причине картине даже подарили деревянное окаймление. Джек решил поучаствовать в диалоге. — Как вы думаете, дерево настоящее? — Я не вижу разницы между настоящим и выращенным на гидропонной фабрике. Они все живые, всех их срубают и распиливают на куски ради таких вот рам и красивой мебели. Словно бы холодный тон говорившего словно неосознанно отталкивал от себя. Джек помолчал. Мужчина, потерев рукав, словно нерешительно продолжил — Я вот боюсь увидеть там однажды дочь. Действительно, популярный страх. Non in praeterito - sed in futuro. — Многие хотели бы, чтобы такого больше никогда не повторилось, — Сказал Джек, — Но где гарантии, что так и будет? — По крайней мере, пока мы живы, мы этого не позволим. Не при нас. — Взгляд незнакомца выдавал в нем человека прожившего многие тяжелые моменты Третьей, и Джек хорошо понимал, что об этом не стоит говорить. — Меня зовут Джек. Джек Кернуэлл, — Протягивая собеседнику руку, он присмотрелся: протянутая в ответ, мозолистая, жесткая, покрытая мелкими шрамами. — А меня Дмитрий зовут. Серцов. Они оба в этом участвовали, Джек нутром чувствовал это. Теперь, когда уже два десятка лет прошло с времени последней горячей точки, встретились бойцы с разных сторон.