Драбблы на тему...

Ей нравилось ходить по этим коридорам, хоть и выпадала такая возможность крайне редко. Просторные, величественные, как в целом все здание Бундестага. Не сравниться с императорским дворцом, но тем не менее. Где-то в глубинах коридора она услышала знакомый голос. Он явно приближался, отчего руки Империи неосознанно сжались в кулаки. Ей нужно успокоиться, это просто очередная дипломатическая миссия, не более. Дипломат, сопровождавший воплощение, удивленно посмотрел японке в глаза, однако встретившись с ледяной стеной в ответ, поспешил отвернуться. - Вы сегодня не в духе? - осторожно поинтересовался мужчина. - Не беспокойтесь об этом, - успела сказать она и натянуть маску безразличия, прежде чем коридор привел их к нужному залу. В котором ждали лишь их. Заседание затягивалось. Дипломаты наперебой спорили, активно пытаясь вовлечь в эту полемику свои воплощения. Столь же яростно пререкался Королевство Италия, Японская Империя была как всегда сдержанна и в основном возложила всю работу на своего сопровождающего. Вся какофония нисколько ей не мешала, она давно привыкла к европейцам и не собиралась менять их привычки, пускай все еще считала их "варварством". Мешал ей только невыносимо пристальный взгляд чужих небесных глаз. Она буквально кожей ощущала, как Рейх пытался призвать ее внимание. В ней едва ли не проделали дыру прямо через висок. Однако Империя была не из импульсивных, маска безразличия может держаться бесконечно долго. - Я думаю, стоит сделать перерыв, господа, - Италия устало потер переносицу и все присутствующие согласно закивали. Трое дипломатов спешно удалились из зала, и только Империя захотела последовать их примеру, как краем глаза увидела стремительно приближающегося к ней немца. Не найдя где искать защиты, она изобразила на лице участливую улыбку и перехватила уставшее Королевство, заводя нейтральный разговор о скорых христианских праздниках. - Вы хотите больше узнать о Рождестве? - Было бы прелюбопытно, - прямо сейчас ей даже думать не хотелось о неизбежном разговоре с Третьим. Конечно, она понимала, что не сможет ускользать вечно. Она просто хотела отсрочить этот разговор как можно дальше. Ведь то что придется обсудить - она желала бы не испытать никогда. Как глупо, она уже давно не юная девчонка, краснеющая при виде любого мало мальски смазливого юноши. Ее не пугала безответность, вовсе нет, они оба не слепы и видят, что это взаимно. Японку приводит в ярость сам факт, что она позволила себе влюбиться. Она думала, что сможет это переболеть, но напрасно. Когда после первой поездки в Берлин они не виделись пол года, чувства действительно притупились. Однако стоило ему снова замаячить на горизонте, что не осталось сомнений - это не уйдет. В течении той недели она даже позволила себе небольшое кокетство, пусть и не выходящее дальше рамок приличия. Все изменил позавчерашний вечер в том самом злополучном зале. Она не знает, что на нее нашло, но... Она не жалеет. Империя невольно дотронулась до полы кителя, сжимая и без того мятую ткань. Нужно успокоиться, убедить себя, что все в порядке и, по возможности, убедить в этом и его. В дверь нетерпеливо постучали, затем судорожно задергали дверной ручкой. - Морико! Японская Империя вздрогнула, даже не зная чему она удивилась сильней, что он нашел ее так быстро или тому, что назвал по имени? Чертова дверь, чертово волнение, чертова девчонка! Рейх с силой ударил по натужно скрипнувшей двери, но более ничего не предпринимал. - Я знаю, что ты там. Прекрати этот цирк и давай поговорим! Немец скрипнул зубами, пытаясь вслушаться в тишину за дверью. Он не был готов к этому, но к этому и невозможно быть готовым. Всю жизнь он считал, что чувства - это предательская слабость, разъедающая твою бдительность и не несущие ничего кроме жгучей боли. И уже второй день он убеждался в этом. Как он мог позволить этой мерзости пустить в себе корни? Она ведь даже не арийка! Азиатка, низшая, если уж строить отношения, то лучше с Австрией.. на худой конец с Венгрией. Так как же это случилось? Почему ее улыбка не выходит из его головы уже пол года, ее карие глаза так запали ему в душу, а невесомое, едва различимое в тот злощастный вечер касание ее губ его скулы было столь всепоглощающе волнительным? - О чем? - наконец донеслось из-за закрытой двери. "Будто она не знает о чем" "Мне важно услышать это из его уст" - Просто открой, - нетерпеливо рыкнул нацист, сильнее скалясь, - мы с тобой оба прекрасно знаем, о чем. Оба гордые и упертые. Они это знают, поэтому тянуть друг из друга слова не имеет смысла. Щелчок открываемой двери, звуки шагов. Рейх решительно входит в кабинет и запирает за собой дверь. Их взгляды встретились - настороженный величественный и уверенно-горделивый. Он медленно приблизился к ней, не говоря ни слова и не разрывая зрительного контакта, будто боялся, что она вновь куда-то денется. Протянул к ней руку, перехватывая ее ладонь в свою. По коже прошлось приятное тепло. Империя недоверчиво прищурилась, но руку не отдернула. Не хотела. Было слишком хорошо, чтобы дерзнуть это прекратить. Они по прежнему смотрели друг на друга, не говоря не слова, лишь медленно, мучительно медленно сближаясь. Гордецы, что боялись спугнуть сладостное мгновенье. Японка про себя подумала о том как это глупо, немец был с ней в этом солидарен. И тем не менее по другому они не могли. Броня Империи дала трещину и та потянулась к лицу мужчины, мягко пройдясь самыми кончиками пальцев по щеке. Другая рука медленно сплела их пальцы. ЯИ улыбнулась одними глазами, когда ее плотнее прижали к себе за талию, но она продолжала смотреть в сегодня более яркие и от того столь манящие голубые омуты. Когда расстояния между ними фактически не осталось, Рейх невольно усмехнулся. - Вы, азиаты, так любите все усложнять. Империя издала глухой смешок, наконец даря Третьему столь желанную улыбку. - А вы, европейцы, вечно любите торопить события.