Лабиринт крови

— давайте договоримся, учитель, — скалящееся лицо и ряд острых зубов блестели во мраке водной тюрьмы, а лунный свет, едва проникавший сквозь плотные, железные прутья, холодным блеском оставался на демонической коже. — мы сыграем с вами в игру “ беги или умри ”. Правила одни: вы убегаете или прячетесь, я - ищу и вырываю конечности. Одна за другой, медленно - медленно. Губы Ло Бин-гэ скользнули вниз и накрыли трепещущую жилку на горле Шэнь Цзю, пугающе разинув пасть, словно предупреждающе показывая, как эту нежную, тонкую кожу, достаточно горячую - он может разорвать одним рывком. Власть и могущество изменчивы, как луна, и неуловимы, как ветер. Все сокровища этого мира, сладкие речи и любовь красавиц словно прилив, что приходит и уходит. Лишь ушедшие годы и умершие люди подобны бурной реке, воды которой не повернуть вспять. Ло Бин-гэ слишком долго ждал своей мести. Ждал, когда сможет поймать загнанную змею в свои когти, жадно выедая печень. И голос его был сродни наждачной бумаге. Шэнь Цзю отшатывается, словно обжёгшись. Взгляд заклинателя обжигает льдом из - под чёрных, жёстких ресниц. Он и забыл: пусть бешеному зверю безразличны убийства, кровавая резня — что невинный праздник, но власть над собой выводит его из себя, наполняет тяжёлой, застойной злостью. — что мне проку от тебя бежать? Всё равно ведь как коршун, нагонишь. — под ногтями иголки пластины ставят в штыки, оставляя колкие ранки с капельками терпко - горькой крови. — а кажется, вы раньше так просто не сдавались. Как ж а л к о. Но спрашивать я всё равно не буду. — мужчина чуть отдалился, словно отвернулся к стене. — раз, два... Шэнь Цзю тут же забился в нарастающей панике. Знает, что швы на запястьях гноятся, знает, что бывало и хуже, и что петля на шее была бы лучше. На ватных, негнущихся ногах, осматривая в спешке помещение, бывший горный лорд побежал из круга к выходу, метнувшись в чёрные коридоры. — три... Убегая всё дальше по направлению к центральной лестнице, Шэнь Цзю знал – у него одна ночь, с ним один убийца и один, неудержимый страх — чувство неминуемой гибели. Больше никого. — четыре, пять. Иду конечности я вырывать. Ло Бин-гэ даже бровью не поведёт, когда кровь замарает дорогой ковёр в гостевом зале с потайной подсобкой, капая с подола, с кончиков пальцев, с рукавов. Крови будет так много, что она не успеет свернуться. Ло Бин-гэ словно вымоется в ней целиком. — надо же, учитель, а вы хорошо спрятались. Будь я глупым мальчишкой, никогда бы вас не нашёл. — глухо цедит карминовоглазый, нажав на настенную плиту. Шэнь Цзю забился в угол, и ничего, кроме режущей темноты, ярких как пара огней глаз и массивной фигуры — ему больше ничего не было видно. Лишь голодный холодок смерти сковал все конечности. Раз. Довольная улыбка скользит по тонким губам темноволосого мужчины, едва обнажая белые зубы. Ло Бин-гэ хмыкает, пальцами убирая непослушную каштановую прядь за ухо, напряженно сжимая второй лебединое горло. Два. — беги, белый кролик, беги, пока за тобой не погнались враги. Для него Ло Бин-гэ монстр, огромный, чёрный и страшный. Он хрипит, стучит зубами, тяжело, сдавленно дышит и утробно рычит. Шэнь Цзю задыхается. В ушах стоит оглушительный болезненный звон, а опустевшую от здравых мыслей голову словно одновременно пытаются и сдавить тисками, и лопнуть изнутри. Мужчина отвлекается на лишний вдох — попытку протиснуть в разодранное холодом горло хоть каплю воздуха — и только хрипит. Три. Затаëнная обида проросла жадным до жизни сорняком. Когти начинают охватывать обречённую плоть. Боль густой, разрастающейся тьмой пятнает взбурлившую кожу – это не укус и не укол, гораздо, гораздо хуже — нарывающий ожог, судорогой проникающий к сердцу. Карабкается по венам, с треском впиваясь в кости и выворачивая сосуды наизнанку. Ло Бин-гэ взмахом вырывает из предплечья фарфоровую руку. Четыре. Кости ноют от переломов, и надрывная пульсация как-будто подсказывает, что это только начало. У бедной куклы содрали кожу с бедра и оторвали плашмя целым суставом. Бедная кукла больше не встанет. Окровавленная рука нежно легла на щёку, мягко повела от скулы к шее, а от шеи к груди. Чтобы после безжалостно проломить грудную клетку и насладиться криком жалкого, поверженного врага. Убрав мешающие кости и плоть, Ло Бин-гэ облизнул пару пальцев, пробуя кровь на вкус и в блаженстве прикрывая глаза. Вдыхая аромат железа, он аккуратно проник рукой в грудную клетку заклинателя, чувствуя под пальцами беспокойное сердце и как дрожат лёгкие. Демон не давал жертве потерять сознание до самого конца. Пять. Звериные пальцы медленно сжимают орган в руке. Шэнь Цзю почти что мёртв. Чёрные ногти ласково перерезают все вены ведущие к нему, перерезают всю аорту, и наконец Ло Бин-гэ достаёт ещё живое сердце. Горячее, будто железо достали из плавильни. — и не думай ни о чём, помни только об одном: где бы ты не находился, как от меня бы ты не скрылся - не исчезнешь никуда, я найду тебя всегда.