Не отводи глаза

      Открылась дверь, и мне под ноги Ринат со всей пролетарской совестью швырнул какую-то девчонку. Я замерла в неприятном удивлении. Мы не были с ней чужими — нас объединяли общие друзья, которые не знали о моей профессиональной деятельности, и пусть мы не часто общались, но хорошо знали друг друга.       «Как интересно…»       Видимо, для Насти эта встреча в зале пустого клуба тоже стала большим сюрпризом. Когда мой второй помощник задрал ей голову, чуть не оставив на кулаке внушительный клок шевелюры, она испуганно дёрнулась при виде знакомого лица. И ведь чьего! Среди прочих её знакомых я выделялась очень странной детской эмоциональностью, тревогами по поводу и без, улыбалась в ответ на внешнюю холодность. А тут она вдруг напоролась на жёсткий непроницаемый взгляд и несвойственно сжатые губы.       — Куда её? — бросил Дима, разогнувшись, и пленница с тихим болезненным стоном приподнялась на коленях. Я разглядела на футболке Насти порванный рукав, а под ним — набитую на светлой коже змеиную голову.       — Ко мне в кабинет. Я хочу с ней поговорить.       — Да о чём говорить?! — возмутился Ринат и шагнул в мою сторону. — Эта прошмандовка работает на Карпова, а ты его сколько раз предупреждала? Два? Два, Саша! Это уже предел! — Он перевёл дыхание и сквозь зубы добавил, указав пальцем на девушку: — Я бы оторвал ей голову и завернул в подарочный мешок. Пускай видят, что у нас, в конце концов, не железное терпение.       Я молча достала из кармана брюк электронную сигарету, глубоко затянулась и на долгом выдохе утонула в сладком дыму. Ринат усмехнулся.       — Разве в твоей семье не так делали, а?       — И сейчас продолжают делать, — ответила я с напором. — Это многолетняя традиция, но Карпов не достоин фирменных предупреждений семьи Га́тти. Они требуют определённых затрат, а я не хочу распаляться на такую мелкую сошку. Тем более он мне нужен.       — А ты упёртая, — раздражённо сказал мужчина. — Мы же вроде решили этот вопрос.       — Ты, может, и решил, а я окончательного ответа не давала.       — Да ёб твою мать, Саша! — выругался Ринат. — Ты моё мнение вообще ни во что не ставишь?!       — Остынь. — Мой голос, похожий на рык потревоженной пантеры, заставил мужчину сглотнуть остальные слова, но его лицо красноречиво показало всё, что он обо мне подумал. — Я для Карпова так же важна, как и он для меня, и если он про девочку знать не знает, я нарвусь на большие проблемы.       — В смысле не знает? — завёлся Дима и грубо развернул Настю за плечо, чтобы я увидела татуировку. — А это, по-твоему, что?!       — Mio caro*, — сказала я с едким прищуром, — по-моему, наш предыдущий разговор тебя ничему не научил.       — Да Саш, я…       — Головка от хуя, Дима. Пора бы уже запомнить, что у нас разный уровень опыта, и сейчас я вижу, что меня упорно хотят поиметь. — Я жестом велела ему поднять девушку на ноги. — Веди её в кабинет.       — А нам что делать? — разочарованно хмыкнул Ринат.       — Ждать моего приказа. Любая инициатива может выйти вам боком, и в первую очередь накажу я. Надеюсь, это понятно.       У кого-то вырвалось удручённое «да», кто-то промолчал и швырнул мне в спину резкий сердитый вздох. Они пришли впятером, готовые разобраться на месте, как делал их прежний босс. Но именно потому, что Борзо́й вечно шёл напролом, точно забыл, что он не бессмертный, его останки теперь черви глодали на Южном кладбище.       Дима заметно злился. Он двигался впереди меня, крепко сжимая пшеничные волосы Насти, тащил её за собой как мешок с картошкой, и девушка на его резкость отвечала короткими вскриками. Я вдумчиво следила за нервной походкой мужчины, его напряжённо согнутой фигурой; он шумно дышал, не пытаясь укрыть от меня шквал эмоций, и я ловила себя на мысли, что весь приближённый круг держит в узде только мой годами нажитый авторитет. Без него давно бы уже оказалась в выгребной яме.       Помощник ногой распахнул дверь кабинета, разжал побелевшие пальцы, и Настя полетела вперёд от мощного толчка в спину. Пленница кувырком прокатилась по полу; длинные волосы окончательно спутались и обмотались вокруг головы, спрятав от нас перепуганное бледное лицо. Настя распласталась перед рабочим столом, но тут же попыталась встать; она внимательно проследила за каждым моим шагом, вздрагивая от стука железных набоек на «оксфордах», и я невольно усмехнулась — видимо, девчонка знатно огребла по дороге в клуб и потому теперь бессильно плюхнулась на задницу, как кукла с поломанными шарнирами.       — Я ещё нужен? — рыкнул Дима, готовый в любую секунду развернуться и уйти. Я кивнула на кресло по правую руку от себя.       — Да, останься, но прежде закрой кабинет. — И добавила, чуть погодя: — Per favore*.       Мужчина уставился на меня в двусмысленном замешательстве.       «Что?» — спросила я одними глазами.       «Ничего», — мотнул он головой, достал из шкафа на стене одиночный ключ и после двух оборотов оставил его в замке.       «Только не говори мне, что не хотел этого».       Дима как будто в ответ на молчаливый упрёк отработанным движением размял плечевой пояс. Черты лица, искривлённые злобой, вернули былую властность, во взгляде отразилось предвкушение чего-то крайне занимательного, и помощник занял кресло с уже привычной бандитской ухмылкой.       «Ну вот. Таким ты мне нравишься больше».       Я расслабленно присела на край стола. Пленница дёргано изучала современный глянцево-чёрный интерьер кабинета, цепляла детали и украдкой посматривала на дверь.       «Одно из двух: она либо пытается запомнить обстановку, либо ещё не привыкла к деньгам. Но если она новичок, то у кого хватило мозгов послать её сюда?»       — Анастасия, — проговорила я мягким бархатным голосом, — скажи мне честно, ты знала, на что подписывалась?       Она кивнула. Похожая на принцессу, голубоглазая, хрупкая, закованная в пепельно-серый тёплый комбинезон, пленница крупно дрожала, и мне бы её пожалеть, — очевидно же, пешка в чужой игре, — но бизнес диктовал другие правила.       — Мне кажется, ты не совсем догоняешь ситуацию. — Я оттолкнулась от стола, застыла в полушаге от жертвы и опустилась перед ней на корточки. — Настя, ты врёшь не просто какой-то знакомой. Ты врёшь человеку, который может вот так щёлкнуть пальцами, — для наглядности я порвала тишину кабинета выразительным щелчком, — и тебя никогда не найдут. Понимаешь?       Девушка промолчала, не в состоянии даже взглянуть на меня.       — Чем больше ты будешь геройствовать, тем меньше у тебя шансов уйти отсюда живой. — Она взглядом исподлобья проводила меня до стола и вновь уронила голову, стоило мне посмотреть на неё в упор. — Ты понятия не имеешь, во что вляпалась. Я тебе очень советую не играть с огнём и сдать заказчика по-хорошему, потому что иначе я всю информацию начну выгрызать из тебя по кусочку.       — В буквальном смысле, — кровожадно улыбнулся Дима, и в руках у него блеснула серебристая «бабочка». Он планировал её открыть и поиграться для эффекта, но пленница и так не сдержала обречённого всхлипа. Мужчина пугал одним видом — высокий, физически сильный, с отчётливой паутиной вен, как у спортсменов. Он напоминал бойцовую собаку и точно ждал, когда его отпустят с поводка.       Девушка безмолвно поджала губы.       — Понятно, — вздохнула я утомлённо. — Что если я предложу тебе сделку? Не знаю, за каким хреном ты сунулась в этот бизнес, но лучше уйди сейчас. Я закрою глаза на сегодняшний инцидент и сделаю так, что мафия забудет о твоём существовании. Взамен ты назовёшь мне имена заказчиков. Идёт?       Опять молчание. Настя окинула меня с головы до ног опустошённым взглядом, и в её заплаканных глазах я мельком увидела своё отражение — кроваво-красный штрих на чёрном фоне.       — Ты уверена, что это стоит твоей жизни? За провал на задании тебя грохнут в любом случае.       — Здесь тоже грохнут, — выдавила пленница. — Какая разница?..       — Никакой, ты права. Но я хотя бы даю выбор.       — А где гарантия, что мафия тебя послушает?       — Ну ты пизда, конечно, — расхохотался Дима, и девушка съёжилась от его громогласного смеха. — Наследницу итальянского картеля знают все причастные к cosa nostra . О чём ты вообще думала, когда шла на задание? Хотя нет, меня больше интересует, какой мудила послал сюда новичка?       Дима переглянулся со мной — видимо, понял, что я не с потолка взяла девочку на разговор. Я снова подошла к ней и внимательно рассмотрела тату на исцарапанном плече.       — К рисунку не придраться, но на Карпова это не похоже, — резюмировала я, откинув за спину длинные каштановые волосы, тщательно собранные в «конский» хвост. — Он слишком умный, чтобы…       Фразу поломала неприятная догадка, и меня словно током ударило.       — Ты приманка.       Я отшатнулась, но тут же левой рукой вцепилась девчонке в горло. Та захрипела, не ожидая железной хватки от невысокой изящной знакомой.       — Твои подельники. Сколько их? Где они сейчас?       У меня изменилось лицо. Черты обострились и создали маску дикой голодной кошки, у которой в лапах затрепыхался без пяти минут труп.       — Говори.       Мой остекленевший голос и огромные зрачки внушили Насте первобытный ужас, и она почти на грани обморока прошептала:       — Трое… Нам дали час на всё…       Меня словно замкнуло где-то глубоко внутри— я отбросила девушку с чувством отравляющей ненависти, и маленькая искра понесла по нервам обжигающее пламя. Тело мелко затрясло; ещё чуть-чуть, и я бы перестала отдавать себе отчёт во всём, что делаю, но Дима заградил собой дорогу и крепко встряхнул меня за плечи. Это махом отрезвило.       — Grazie*… — прочитал он по губам, и мы несколько долгих секунд провели, неотрывно глядя друг другу в глаза. Насчёт пленницы Дима не беспокоился — очень большая разница в весе. Один удар вполсилы — и девчонка снова поцелует пол. А если попытается убежать, то вряд ли сообразит, что замок открывается в другую сторону.       Я привела разрозненные мысли в порядок и одёрнула пиджак.       — Поехали на склад. Я хочу своими глазами увидеть, как сильно меня обставили.       — А эту шваль куда? — спросил мужчина, указав рукой на притихшую Настю.       — Пока с собой, а на месте разберёмся.       Дима сдержанно кивнул, и Настя завизжала, как резаная свинья, когда он потащил её за космы на первый этаж. Она билась и вырывалась до последнего, пока Михалыч не захлопнул крышку багажника, и шумоизоляция не поглотила истерические вопли.       — Ты можешь хотя бы раз не привлекать внимание? — спросила я, когда мы сели в его чёрный «Emgrand GT».       — Могу, но не хочу, — с усмешкой ответил Михалыч, развалившись на переднем пассажирском месте. — Тебе нравится смотреть, а мне — слушать. Да и если кто и был на парковке в три часа ночи, так это его проблемы, а не мои.       Я вздохнула. Неделю назад мы той же командой были на складе, и ребята моего же подопечного у меня на глазах замучили до смерти. Я вела очень жёсткий допрос, почему он решил, что имеет право сливать мой товар направо и налево, и без эмоций наблюдала за методичной работой помощников. Изломанное тело, полностью лишённое ногтей, ушей, а местами кусков кожи, они потом увезли, но куда, и что с ним было дальше, я уже не спрашивала.       «Ты не прав. Меня тошнит от насилия, но бизнес приучил не отводить глаза».       И убиваться коксом ради семейной репутации. Жестокую манеру вести дела унаследовал брат; между нами разница в добрый десяток лет, но вчерашнему школьнику выпал джек-пот, а мне — мелочь из отцовского кармана. И я не про бизнес — картель семьи Гатти загрёб себе немалую долю российского наркорынка. Такую кормящую сиську не выпускаешь изо рта сутками напролёт. А вот плевать на чужие жизни, улыбаться, глядя на простреленную голову того, с кем веселился в баре полчаса назад, и пользовать людей, как палочки для суши, я не научилась до сих пор. Отсюда кокаин и мефедрон — они сначала загоняли в эйфорию, а потом глушили всё, что делало меня хорошим человеком. И моим помощникам это развязывало руки; я на фоне ломки становилась агрессивной, фотографии с отчётом попадали к отцу на стол, и через consigliere он хвалил меня. Ну, как хвалил… Велел и дальше в том же духе укреплять семейный имидж.       Я уронила голову на мягкую спинку заднего сидения, спрятав пальцы в рукавах пальто. Расфокусированный взгляд упёрся в потолок машины; мы летели по кольцевой магистрали, за окнами вспышками проносились фонари эстакады, и я надеялась, что по приезде меня от увиденного не переклинит. Разворованный склад — это миллиарды убытков, и чем внушительнее потери, тем более изощрённым будет способ их компенсации.       Леший затормозил у первой портовой линии, бросил ключи Михалычу и вышел из машины. Дима выбрался вторым; за ним Ринат, который галантно подал мне руку, чтобы я случайно не оставила грязный след на ярком деловом костюме.       — Ты выглядишь очень спокойной, — заметил мужчина, и меня позабавил его подозрительный прищур.       — Искусство масок. Разве не впечатляет?       Он улыбнулся. Я вдохнула полной грудью свежий воздух и увидела, как пленница буквально выпала из багажника на асфальт.       — Эй, она мне ещё живой нужна, — сказала я, взглянув на Диму. Тот нахмурился и рывком поставил девчонку на ноги.       — Ты реально хочешь ей помочь?       — Уже не знаю, но пока не хочу торопиться. Поспешные выводы сводят людей в могилу, а меня такая перспектива не устраивает.       Я зашагала в сторону проходной. Из маленького КПП справа от ворот вышел приземистый, немного заспанный охранник. Он махнул рукой в знак приветствия и приоткрыл нам въезд для фур, чтобы мы не толкались в очереди к турникету.       — Александра! — позвал он, и мы застыли в метре друг от друга между стальным забором и полотном ворот. — Ребята на восточном КПП мальчишку поймали. Говорят, у него в кармане был целый мешок наркоты. Случайно не ваша?       — С чего вдруг такие любопытные выводы? — удивилась я с правдоподобной искренностью, мастерски отточенной в переговорах с отцом. У охранника на губах заиграла интригующая улыбка.       — Если я всегда молчу и не задаю вопросов, это не значит, что я про вас не в курсе. Кстати, вы же помните Троянского коня?       — Допустим.       Я сразу же поняла, к чему он клонит. Шестерёнки в голове стремительно завертелись, и начался перебор знакомых лиц, кому бы это могло быть на руку.       — Есть такая мысль, что малявок сюда завезли. В понедельник обычно много визитов, начальство там всякое, рабочие, но после восьми никто не приезжал. А сегодня две машины пустили в десятом часу. Одну с южного, другую с западного.       — Номера кто-нибудь запомнил?       — Да зачем? У нас по две камеры висят на въездах. Если надо, я свисну ребятам, они вам покажут все записи.       Я задумчиво кивнула.       — Grazie. Стать моим союзником неожиданно с вашей стороны.       — Скорее, не союзником, а информатором. И если это останется между нами, я буду очень благодарен. А то ведь сами прекрасно знаете, как поступают с такими, как я… — Мужчина выдержал паузу. — Не хочу умирать раньше времени.       Я понимающе улыбнулась и в дружеском жесте положила ему руку на плечо.       — Вас не тронут, можете не сомневаться. В моих интересах не терять полезных людей, но и вы должны помнить, что предавать меня опасно.       — Разумеется.       Мы попрощались и разошлись в разные стороны.       — Ах, да, — вспомнила я и бросила, не оборачиваясь: — Если кто-то ещё приедет, пустите. Скорее всего, это будут те, кого я жду.       — А если не те?       — Всё равно пустите. У меня к таким особый разговор по душам.       Я уверенно двинулась дальше — к Ринату, который остался ждать, несмотря на приказ. Откатные ворота закрылись почти неслышно, под ногами зашуршала разбитая в крошку галька, и помощник с ходу уловил мой солдатский ритм шагов.       — Вы принципиально слушаете меня через раз? — упрекнула я мужчину.       — Мы поступаем так, как считаем нужным, — сказал он спокойно. — Для женщины ты чересчур смелая, но даже амазонкам вроде тебя нужна подстраховка.       «Особенно сейчас», — пролетело в мыслях, но с языка сорвалось другое.       — Пока я справляюсь сама, но рада, что могу на вас положиться.       Ринат ничего не ответил, хотя на лице, как это было в клубе, отпечаталось несогласие. Мы продолжили путь в тишине, прерываемой только свистом холодного ветра с залива. Между зданиями складов он угрожающе вихрился, выдувал строительную пыль из открытых ангаров и нёс её прямо в глаза.       «И что меня дёрнуло прогуляться?..»       Мы, наконец-то, вышли к пятой портовой линии — Михалыч дожидался нас у поднятых складских ворот, и я вновь ощутила нервную бесконтрольную дрожь в теле. От вида пустых контейнеров меня могло нещадно понести, и в голове который раз промелькнуло: «Надо слезать с наркоты. Надо срочно слезать с наркоты, иначе я загнусь к чёртовой матери».       Наша троица спешно миновала длинный широкий коридор, и в его конце Михалыч распахнул передо мной тяжёлую железную дверь.       — Аккуратнее, Саш.       Его голос фоном прозвучал где-то сбоку, и я на автомате шагнула через порог, устремив немигающий взгляд на дверь контейнера. На ней сорвали замок и перед уходом оставили чем-то красным змеиную голову — опознавательный символ Карпова.       Я заглянула внутрь. Секретное хранилище для кокса встретило меня неузнаваемо чистыми полками, и на несколько секунд мир вокруг словно попал под купол. Ни звуков, ни мыслей, ни чувств — ничего, лишь болезненная пульсация по венам и ощущение стального обруча на голове.       — Если тебя это успокоит, — сказал Дима, — другие контейнеры целы. Вскрыли только один.       — Мне от этого не легче, — огрызнулась я в ответ. — Отец, конечно, терял и бо́льшие партии, но…       Договорить не дал возникший на пороге Карпов. Он ни с кем не поздоровался, целенаправленно прошёл мимо меня и сосредоточенно оценил пустоту хранилища. Я проследила за каждым его движением; за тем, как он расстегнул пиджак и ослабил петлю на галстуке, как подошёл к двери и пальцем смазал фирменный рисунок, как принюхался и пристально взглянул на измученную девчонку у руках у Димы.       — Ты знаешь её? — твёрдо спросила я.       — Первый раз вижу, — мотнул головой Карпов. — Я же девочек давно разогнал, ты забыла? Исключение сделал только для Риты, но она как-никак моя дочь. Там по-другому бы и не вышло.       — У этой сучки твоя татуировка на плече.       — Я видел, но меня это мало волнует. Страшнее вот это, — мужчина показал мне испачканный указательный палец. — Ни одна скотина не имеет права рисовать кровавую змею без моего ведома. — Накопленная злость едва не вырвалась наружу, но Карпов остановил её парой глубоких вздохов. — Кому-то хватило наглости посмеяться над нами, а я насмешек не прощаю.       Он развернулся и торопливо покинул склад. Я невольно шагнула за ним, но Ринат преградил мне дорогу, и мы все вшестером вышли на улицу, когда машины Карпова и след простыл.       «Это подстава, Максим, но если не ты, то кто?..»