Венок омелы

      Рождественская неделя… Даже в самые трудные времена, даже когда враг начал собирать силы, даже тогда, когда в большом мире было неспокойно, Хогвартс сохранил тот самый островок безмятежности. Огромные, украшенные к празднику рождественские ели, нетающие сосульки и ледяные фигуры. Праздничные гирлянды и венки… И неизменный атрибут праздника — венки из омелы. Неподалеку от которых были стайки хихикающих и о чём-то шушукающихся девушек, начиная с третьего курса и заканчивая седьмым.       Происходящее никак не радовало угрюмого черноволосого паренька, в старомодных очках в круглой оправе. Вся эта праздничная мишура вызывала у него тоску, особенно сегодня, после очередной пары прорицания. Душная атмосфера кабинета, благовония и заунывный голос старой шарлатанки Трелони и так-то не добавляли позитивного настроения. А уж после того, как он услышал громкий шёпот Лаванды и Парвати, оно и вовсе сошло на нет.       — Точно тебе говорю, — Лаванда склонилась к уху подруги, — я у Гарри увидела, как карты складывались в венец безбрачия. Венец черных роз, в сочетании с Лунной Картой и Скелетом. Это оно и есть…       — Бедный, — выдохнула индианка, даже не предполагая, что объект их сплетен навострил уши. — Что же ему делать теперь? Ведь это же…       — Именно. Он обречён на одиночество, только если не разобьет этот венец в течение трёх дней. Вон гляди — карта с девой. Она в стороне, но есть шанс.       — Какой?       — А то ты не догадываешься? Поцелуй…       Дальше Гарри не слушал. Ему и этого было достаточно. Полное фиаско с Чжоу в прошлом году. Его метания перед Святочным балом, когда он остался не у дел и с Чжоу, и с Гермионой… Всё шло к этому одиночеству, про которое он услышал. Что ни говори, а предсказания ведь не такая уж и ерунда, чего стоило пророчество о возвращении Тёмного Лорда. Оно ведь сбылось. Петтигрю сбежал, Тёмный урод вернулся…       Теперь ещё и это! Ну почему всё в этом мире против него?!       Он давно поймал себя на мысли, что периодически не сводит глаз с задорной рыженькой Джинни. Ладная фигурка, уверенное поведение в воздухе, веселый нрав… А может? Но вот незадача, объект его интереса выходил под руку с Дином, откуда-то из многочисленных боковых коридоров замка. Судя по слегка опухшим её губам, не оставалось места фантазиям, чем они сейчас занимались.       Натянув капюшон на голову, Гарри шагнул на улицу. Настроение упало совсем до нуля. Остаток дня его никто не видел.       — Гарри, что с тобой происходит последние два дня? Утром улетаешь на завтрак, раньше всех уходишь с него. Только колокол с урока — тебя и след простыл! — Парня просто втянули в пустой класс, схватив в медвежьи объятия. Только Гермиона могла вот так вот просто и бесхитростно припереть к стене с конкретным вопросом.       — Да так… — он замялся.       — У тебя проблемы? Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне. Что произошло, может, я смогу помочь?       Гарри вздохнул…. Ну не говорить же лучшей подруге о…       И рассказал.       — И только-то? То есть ты, на основании одного глупого домысла, о каких-то там картах, приправленного огромной толикой позапрошловековых предрассудков, сдобренных безумным количеством сплетен, решил что тебе грозит одиночество? — Гермиона серьезно смотрела на него. — Ну давай разберёмся. Прорицания давно…       — Лженаука? — спросил Гарри. — Я помню твоё отношение к прорицаниям вообще и к Трелони в частности. Но вот ведь незадача — Лорд же возродился. И предсказала это она.       — Если постоянно пророчить наводнение, изо дня в день, стоя в пойме реки — по весне это наводнение случится. В половодье тем более, — Гермиона не сдавала свои позиции. — Но знаешь… чтобы тебе было спокойнее… Напомни: когда ты там должен разбить этот, Моргана его дери, «венец»?       — Не позднее трёх дней. Сегодня край…       — И как успехи? — девушка с лёгкой улыбкой смотрела на него. — Есть кто на примете, с кем разбивать этот «венец»?       — Никак, — парень с тоской вздохнул, — никого…       Лёгкое и непринужденное движение палочкой, невербальная формула заклятия. Над их головами появляется венок из омелы. Гермиона оказывается рядом, настолько близко, что он видит небольшие веснушки на её аккуратном носике, маленькую родинку на нежной персиковой щеке. «Странно», — прошла краем сознания мысль. «Ведь я не замечал её раньше». Руки, которые так крепко могли сжать в объятиях, нежно обняли его за шею, а её губы коснулись его. Тёплое, нежное дыхание девушки, ласковые губы, нежно охватывающие его губы.       Как жаль, что это так быстро закончилось…       Незаметное движение палочки, и омелы как не бывало.       — Для твоего спокойствия, теперь тебе это «венец» точно не грозит, — буднично сказала волшебница, перед тем как исчезнуть из класса.       Гарри стоял в полнейшем раздрае. Что тут только что произошло? Он вывалил всё, как на духу, лучшей подруге, своему парню, можно сказать. А она? Она взяла и поцеловала его. Причём так нежно, ласково, трепетно…       Почему на душе так неспокойно? Почему такой водоворот эмоций? Ведь это же только Гермиона…       Но в следующие несколько дней он понял, что это не просто Гермиона. Парень в юбке, своя в доску товарищ. Он обратил внимание, что её причёска уже и близко не напоминает то воронье гнездо первых курсов, что фигурка точёная и изящная, ноги стройные, сама она гибкая, как молоденькая ива. Черты лица правильные и красивые, а естественность без прикрас вновь и вновь привлекает его взгляд. И при том самом взгляде на неё, сердце бухало глухо, а что-то в душе обрывалось, как будто он на своей «Молнии» проваливался в воздушную яму и не мог вырваться из крутого пике.       Раз за разом Гарри смотрел украдкой на лучшую подругу, отмечая, что она очень грустная последние дни. Поговорить с ней толком не удавалось, а в те недолгие минуты, когда он смог перехватить Гермиону в библиотеке, она прикрывалась общей усталостью и занятостью. Хотя он слышал, как соседки по спальне обсуждали, что опять ночью слышали, как Гермиона тихо плакала. Утром он обратил внимание, глаза подруги действительно были красные, а лицо слегка припухшим.       Каникулы было решено провести у Рона. Нора встретила их суетой и шумом, как всегда и бывало в этом доме. Стол ломился от еды. Праздничная суета, Матриарх-Уизли правит всем этим балом. Застолье, гости по вечерам, днём игры на улице, полёты на метлах, квиддич три на три. И нет ни минуты для мыслей о том, что же могло такое случится с Гермионой. Сама же она уехала к родителям.

***

      — Привет, Гарри, — Звонкий голос вывел его из утренней хандры.       — Привет, Джинни, — он неловко ей улыбнулся. — Как ты?       — Я в порядке, а вот ты последние несколько дней, как в воду опущен. Что-то произошло?       — Ну, можно и так сказать… — он не знал с чего начать. — Понимаешь, есть…       — Девушка? — Джинни в упор посмотрела на него.       — Верно, — парень неуклюже кивнул и улыбнулся. — Я всё время о ней думаю. Глаза закрываю, а вижу её. Как она улыбается, как сосредоточенно читает. Как конспектирует урок. Как уплетает свое любимое лакомство… Я точно знаю, что оно ей нравится… Я не видел её уже семь дней, а кажется вечность. Со мной такое впервые…. И я не могу понять что это?       — Ну, по-моему, всё просто, — Джинни грустно на него посмотрела. — Я могу тебе подсказать. Но будет лучше, да и честнее, если ты сам себе в этом признаешься. Слова, которые сказаны кем-то не несут нужного смысла, не несут той самой силы, которую несёт признание очевидного. Итак?       — Я её люблю? — Гарри в шоке присел на ступеньку лестницы, прямо возле окна, у которого они встретились.       — Да, — подтвердила Джинни. — Могу я спросить тебя, кто же она?       Гарри покачал головой, поднялся и побрёл по лестнице вниз.       «Всегда знала, что это будет Гермиона», — грустно улыбнулась рыжеволосая красавица, смахнув непрошенные слёзы со своих медовых глаз.

***

      Гарри проворочился всю ночь. Лишь под утро провалился в неглубокий сон. Это неожиданное осознание перевернуло его существо с ног на голову.       Как подойти? Как сказать? Не к Рону же обращаться за подобным советом…       Утром они собирались отправиться в Хог. Гарри набрался смелости.       — Билл, можно тебя на минуту? — обратился он к старшему брату Рональда.       — Да, Гарри. Идём.       Биллу нравился этот невысокий паренек, ведь несмотря на его небольшой рост и внешнюю неказистость, половина семейства обязана ему жизнями. И что интересно, этот мальчишка вовсе не кичится этим. Он искренне любит их, как родных.       — Понимаешь, вот если тебе нравится… — начал было Гарри.       — Не думай ни о чем. Не знаешь как подойти? Просто сделай первый шаг, это всегда самое трудное. Если ты не знаком с ней лично — просто скажи «привет». Если знаком — говори как есть. А там глядишь, что-то да получится. Хотя сдается мне… Вы давно знакомы. Иди и не бойся ничего.       Билл улыбнулся и потрепал Гарри по непослушным черным вихрам.

***

      Сутолока в холле. Все друг друга окликают, здороваются после каникул.       Знакомой фигурки с пышными локонами нигде нет. Гарри не хотел доставать карту Мародёров. Ему, почему-то, было важно самому найти подругу. Не слушая удивленные возгласы Рона, Гарри бросил сундук в комнате и выскочил из башни Гриффиндора. В голове билась только одна мысль, он точно знал где её искать.       В библиотеке была тишина. День прибытия учеников никогда не ознаменовывался наплывом в данный храм науки. Да и строгая владетельница этих мест не пускала сюда никого, пользуясь случаем и ловя последние минуты тишины перед буднями. Но для одной, самой достойной ученицы, она всегда делала исключение. Ведь та вела себя тихо и скромно, относясь с должным уважением и даже трепетом к источникам знаний.       Гермионе же было за счастье посидеть в тишине, почитать интересную книгу, которая позволяла ей отвлечься от грустных мыслей, преследовавших её все каникулы. Мама даже завела осторожную беседу, не случилось ли чего? Не натворила ли она каких-либо глупостей? Пришлось долго её успокаивать, что всё, мол, в порядке. Просто настроение не праздничное.       Незаметное движение палочкой, невербальная формула — и укромный уголок, где любит сидеть с книгой Гермиона, охватывают чары отвлечения внимания и приватности. Ещё одно движение — и сверху парит небольшой венок из омелы.       — Как же я по тебе соскучился… — голос друга звучит неуверенно и ломко, а её глаза зажигаются, едва заметив его.       — Я тоже рада тебя видеть… — шепчет Гермиона, при этом краснея и теребя в руках платок.       Слова были не нужны. Только неловкие первые объятия, долгий нежный поцелуй, полный ласки, и те три главных вечных слова, которые они буквально выдохнули друг другу в губы.       А венок омелы, тихо позванивающий ягодами, так и продолжал парить над двумя молодыми возлюбленными, наконец, осознавшими свои чувства.