Ничего, кроме любви

— Где мы, блядь? — спрашивает Баджи. — М-м-м? — тянет Майки, зевает Майки, тянется Майки, так сладко и неосторожно, что чуть не падает со спины Баджи. — Мы, блядь, где? — повторяет Баджи. Майки упирается подбородком ему в макушку, оглядывается. Хмыкает. — Да в душе не ебу. Ебеня какие-то. Баджи в курсе, что ебеня. Это он и без Майки прекрасно видит. Дома какие-то непонятные, улицы узкие совсем, тёмные, вечереет ещё. Ситуация такая себе, но всё это Баджи и без Майки понимает. Есть только одна, но крайне важная вещь, которую Баджи понять не может. — В смысле ты не знаешь? Ты же дорогу показывал. — Я что делал? — зевает Майки. — Так бля, — вздыхает Баджи. — Слезай. Майки протестует. Майки цепляется за него так, будто пол — это лава, будто только Баджи тут огнеупорный, а Майки помрёт в ту же секунду, как коснётся ногами асфальта. Не помирает. Ни в ту же секунду, ни в следующую, ни в десяток после. Майки продолжает стоять, сонно тереть глаза и оглядываться. — Ты типа рукой иногда махал, я думал, ты дорогу показываешь, — говорит Баджи. — А, — это снова переходит в зевок, — мне снилось, что я ловлю таяки в море. — И как, поймал? — Неа. — Ну ты и лох, конечно. Майки что-то бурчит себе под нос. — Кто мне заливал, что почти откуда угодно может до магазина Шиничиро добраться? — Это правда. Но я говорил почти.   — И мы в том самом «почти»? — Да, мы там. В смысле тут. А оно здесь. Вокруг. — Позвони Шиничиро, может, он поймёт, где мы? — предлагает Баджи. Хотя как он поймёт что-то по описанию «ну тут справа серая высотка, слева серая высотка, рядом мусорка, мы где?» неясно. Ваще нихера не ясно. — У меня мобильник разрядился, — отвечает Майки. — Толку от тебя, конечно, лидер ещё. — Так дай свой, я с твоего позвоню. — Я свой ещё с утра дома забыл. Стоит признать, что толку ноль от них обоих. Хоть какая-то конкретика. Их ближайшее будущее обрисовывается довольно конкретно. Они будут спать на улице. Баджи уже почти смиряется с этой перспективой, когда сзади раздаётся свист. Тот самый слыш-иди-сюда свист, да-я-тебе-щяс-въебу свист. На него в целом можно сразу ударом в лицо отвечать, выбивать зубы, чтобы не свистелось.   Баджи оборачивается и видит за спиной группу из пяти парней, неверно, года на два старше. Вид у них такой же затасканный, как и у района в целом. Сразу видно — местные. Может, дорогу знают. — Как до метро пройти? — спрашивает Майки. Ни здрасьте, ни слыш-на-кого-бычишь, ни превентивного удара. Сразу к делу. Парни немного теряются. Не так сильно, как Баджи и Майки, конечно. — Отсюда живым никто не уходит, — говорит один. Главный, наверно. — Что даже до метро? — удивляется Майки. — Даже до метро. — Даже до автобусной остановки? — Даже до автобусной остановки. — Даже до… — Блядь! — рявкает главарь, перебивая Майки (это он зря), — въебите им уже. Въебать им главарь командует своим ребятам, но Майки и Баджи реагируют быстрее. Главарь и договорить-то толком не успевает, а нога Майки уже впечатывается ему в висок. А нехер было перебивать. Майки не любит. Затыкать Майки мало кому позволено. Таких людей по пальцам одной руки пересчитать. Вот Баджи можно. Ему в целом попробуй, что запрети. Потому что пока Майки рассматривает свой сандаль, не порвалась ли лямка, Баджи успевает положить троих. Последний парень выхватывает от Майки, но так, нежненько (Майки заботится о своём сандале явно больше, чем целостности чьего-то черепа, но всё же). Последний парень даже остаётся в сознании и потому спешно пытается уползти, но Баджи придавливает его ногой к асфальту. Майки смотрит на него сверху вниз и улыбается солнечно словно Будда на храмовых статуях. Парень же, судя по лицу, явно начинает молиться за упокой своей грешной души. — Так вот, — начинает Майки, не снимая с лица улыбки, — до метро-то как пройти?