Хорни архонт. Шутки про чай

- Твой чай бесподобен, Аяка. Люмин сказала эти слова искренне. Доказательством этого была в какой раз подставленная под чайничек чашка. Несмотря на то, что хозяйка сказала не стесняться и быть как дома, из-за неудобства у путешественницы при просьбе в очередной раз вылез лёгкий румянец, который, однако, было легко спутать с последствиями горячего чая. - Спасибо, - смущённо улыбнулась Аяка, взявшая чайничек в руки, дабы подлить ещё напитка. Однако заместо льющегося чая послышалось разочарованное "ох", - закончился. Погоди, пожалуйста. Девушка встала и ушла в комнату рядом с залом, в котором они находились. Люмин, оперевшись на руки назад, молча смотрела на Аяку, погрузившись в какие-то мысли. Так прошло пару минут. - О! - будто поймав идею воскликнула путешественница, - а что это за сорт чая? Слишком приятный и на вкус, и на запах. Просто, может, прикуплю себе и Паймон угощу... - задумалась девушка. - Это сорт "золотая чаша", - ответила Аяка, - как ты заметила, он очень ароматный. Камисато вернулась в зал с новым подносом, с которого валили клубни пара. - А вот и твой чай, - с улыбкой поставила поднос девушка, - я сейчас его тебе налью, подожди. Она произнесла это так, что Люмин легонько вздрогнула. "Неудивительно, что она поёт," - прозвучало в её голове. - Спасибо, - поблагодарила путешественница, когда её чашка была вновь полна. Аяка вернулась на своё прежнее место за котацу*. После они продолжили разговоры о всякой всячине, явно не интересной читателям, потому мы сразу перейдем к нужному моменту, где чаепитие подошло к концу. Когда желание пить чай кончилось, Люмин сладко и долго потянулась, после, ничего не стесняясь, грохнулась спиной на пол, вытянув под котацу свои длинные ножки в белых чулочках. Аяка, мирно наблюдавшая за путешественницей, неожиданно вздрогнула и выпрямилась, а еë лицо залилось краской. Путешественница, которая с закрытыми глазами продолжала медленно потягиваться, ничего не заметила и продолжила заниматься своими делами. - Л-люмин, — подрагивающим голосом говорила Аяка, — твои ноги... — А? Что ноги? — удивлённо посмотрела на будто замороженную девушку путешественница, — что с тобой? Направленный вниз взгляд Аяки стал раздражённым настолько, на сколько это было возможно для еë характера. В нём читалось: "неужели ты ничего не слышишь?" — Я просто их вытянула, с чего такая реакция? Тебя смущает, что я касаюсь твоей ноги? — по-детски возмущалась Люмин, принципиально не убирая ноги. — Это не нога, — сказала после короткой паузы Аяка, окончательно покрывшись краской. — А что тогда? Неужели... А я думала, чего так мягко, — проговорила наигранно Люмин, возвращаясь в сидячее положении, — ну-ка, дай посмотрю. — Стой! Не успела Аяка запротестовать, как покрывало котацу было поднято и путешественница увидела, как одна из её ног лежала пластом на трусиках Камисато. На лице виновницы сие картины сразу же появилась странная ухмылка. - А-а-ай, - стыдливо протянула жертва обстоятельств, закрыв лицо руками. Ей было настолько стыдно, что она уже и вовсе забыла о своём желании убрать ногу Люмин подальше. - Аяка, ты чего? - как будто ничего не понимая спросила девушка. - Как же стыдно, - шептала та в ответ, слегка покачивая головой. - А если я сделаю... - Люмин ещё раз взглянула под покрывало, что-то высматривая, - Вот так, - а после начала медленно двигать ногой по часовой стрелке. Прозвучал закономерный взвизг, а после послышался такое пресловутое для нас, но такое неясное для путешественницы "ямете кудасай". Вполне очевидно, что Аяка сказала это на каком-то из диалектов Инадзумы. - А? - не поняв, что сказала принцесса, Люмин начала активнее воротить ногой, подключив и вторую, - не знаю, что ты сказала, но мне кажется, что тебе нравится. Всё-таки я просто делаю тебе приятно, как подруге, - уже перейдя на мысли вслух оправдывалась девушка. Постепенно Аяка начала сжиматься и опускаться к столу всё ближе и ближе, а её ноги начинали подрагивать, приближаясь к кульминации, однако... - Так, стоп! - прекратила двигать своими шаловливыми ногами путешественница, хитро смотря на тяжело дышащую Аяку с покрасневшей кожей везде, где только можно, - слишком быстро. Люмин встала и медленно подошла за спину к Камисато, всё ещё скрывающей своё милое личико за ладошками. Путешественница присела и начала медленно продвигать грубые от множества битв тонкие ручки под юбку несопротивляющейся и до сих пор молчащей Аяки. - Ладно, я как тиран, - начала девушка, залезая руками под трусики, а после, пододвинувшись как можно ближе к уху, шептала, - можешь не сдерживаться. Я помогу. В ответ послышалось лишь тихое имя Люмин, а когда она начала стимулировать клитор Аяки, прибавились ещё и тихие, еле слышные стоны и лёгкие подрагивания, которые почти сразу превратились в резкие хаотичные дёргания. - Я сейчас, сейчас! - как в однотипном хентае начала пищать Камисато, выворачиваясь в конвульсиях, однако руки Люмин крепко удерживали её на месте за мягкий животик. - Давай! - азартно крикнула путешественница, ускорив движения своих рук. Она и сама уже была чрезмерно возбуждена от происходящего. Аяка уже держалась за стол, упустив все стеснения. Она подняла голову вверх и из её рта помимо частых вдохов иногда выходили и стоны, которые заставляли невольно закусанную губу освободиться от зубов. Наконец, когда Аяка перестала дёргаться, она упала на стол, после чего комната наполнилась громкими вздохами и выдохами. Иногда они были уставшими, а иногда и возбуждёнными. Люмин наклонилась к шее Камисато, начав покрывать её поцелуями. Своими руками, выйдя из трусиков, она начала стягивать с себя уже своë нижнее бельё. - При виде тебя в таком положении трусы так и норовят сползти, - спустила шутку путешественница, - ты знала это, Аяка? - Нет, - до сих пор обескураженная от происходящего ответила Камисато. Её голова снова покрылась краской. - Жаль. А они уже успели сползти, - ехидно сказала Люмин, держа перед лицом Аяки свои снятые трусики, на которых красовалось мокрое пятнышко. Девушка глядела на них уж очень странным взглядом, всё сильнее и сильнее краснея. От этого еë отвлекла путешественница, которая грубо схватила Аяку за челюсть и повернула в свою сторону, конечно же сама подавшись чуток вперёд, дабы ненароком не свернуть девушке шею. После этого она тут же впилась своими губами в губы Камисато. Девушки обсасывали губы друг друга и игрались мягкими язычками, не скупясь на испускаемые слюньки. Целовались они довольно долго, постепенно выравниваясь в позу, в которой Аяка опиралась руками о пол и была снизу, а Люмин возвышалась над ней и сидела на коленях. Конечно же, платье второй накрывало торчащие из подола платья хорошенькие коленки первой. Уже отбросив труселя куда-то в сторону, руки путешественницы направились под верхнюю одежду Аяки, сразу начав снимать еë бюстгальтер. Даже не попытавшись вытащить его, груди девушки оказались сжаты, отчего посреди поцелуя она издала громкий стон, эхом раздавшийся по всё комнате. Наконец-то поцелуй был прерван. С нескольких секунд посмотрев во влюблённые глаза друг друга, девушки, вместе присев на коленки, заняли соответствующие для себя роли: Люмин, как истинный актив, тяжело дыша начала покрывать поцелуями шею Камисато, в то время как она, соответствуя своей роли пассива, начала громко стонать, не зная, куда деть свои руки. В конце концов она определила одну из них к своему лону, что было сделано неосознано, а вторую на киску Люмин, уже захлебывающуюся в своих соках. Мягкие перси Аяки, которые были размером чуть больше обычных, при легком сжатии руками слегка выпирали из отверстий между пальцев, будто желе. В порыве возбуждения Люмин так и тянуло что-нибудь шепнуть на ушки Аяке. - Твоя грудь очень мягкая, - поспешно прошептала она, иногда произнося сладкие стоны прямо перед ушком Аяки, после чего немного пососала мочку уха и прикусила еë. - Спасибо, - дрожащим голосом ответила Камисато, так как не могла не ответить на комплимент, - Люмин, я уже... Не могу... Терпеть... С этими словами Аяка тоже начала действовать. Она погрузилась вместе с путешественницей в очередной длинный поцелуй, будто это требовалось для перехода из одной позы в другую, и повалила еë боком на пол. - Прошу, сделай что-нибудь там, - умоляюще смотря в глаза Люмин говорила Аяка, вместе с этим тяжело дыша и подергиваясь. Трудно описать всё то возбуждение, которое она испытывала. Такое же возбуждение испытывала и путешественница, однако вместе с этим внутри еë головы процветало и некое хищное желание доминировать и управлять своей партнершей. Потому Люмин поднялась на колени и, схватив уже расставленные Аякой ноги, резко подтянула их к себе, хищно рявкнув. - Что у девочки под юбкой? - схватившись за подол сказала девушка, смотря прямо в душу Камисато. Та уже полностью прониклась настроением, исходящим от еë подруги - она была еë игрушкой и прекрасно осознавала это. Она хотела, чтобы ей воспользовались по назначению и жёстко, извиняюсь за вульгарность, выебали. После слов девушки подол юбки отлетел на животик Аяки. Открывшийся вид достоин описания: широко расставленные бёдра, которые так и напрашивались на то, чтобы их на полную использовали. Вместе с этим они были покрыты липкой пахнущей жидкостью - нектаром любви, как говорят. Сам же источник соков был полностью в них покрыт, а на его вершине красовалась взбухшая горошина. Ниже красовалась прижатая весом Аяки попа, которая в совокупности со всем образовывала прекрасную картину, которая всё сильнее и сильнее призвала Люмин к действию. Кажется, что не только она, но и читатель уже требует приступить. Уже мокрая от соков Камисато грубая, насколько позволяла женственность, ручка Люмин прикоснулась к гордо приподнятому клитору и начала его массировать. От этих действий Аяка дëрнулась всем телом и произнесла громкий стон, а одна из еë рук направилась к руке путешественницы, дабы направить еë в нужное направление. Не успела Люмин опомниться, как еë руку уже схватили и начали неуклюже просовывать в девственное лоно. Однако она начала сопротивляться своевольству Камисато. Послышался лёгкий хлопок руки об руку. - Я тебе не разрешала - отчеканила жёстким тоном путешественница. Аяка же под гнётом гневного лица Люмин медленно убрала руку к своей груди, начав еë массировать. На еë лице виднелась смесь страха с дичайшим возбуждением. - П-прошу, извини меня, - простонала лежащая девушка, пока с еë клитором игрались, потирая, потягивая и дëргая, - дай мне насладиться твоими прекрасными ручками! - протароторила она с умоляющим взглядом. - Хорошая девочка, - медленно сказала Люмин, наклонившись к Аяке и свободной рукой схватив еë за щеки, направив лицо девушки к себе. Она молча смотрела на него некоторое время, а после заключила в страстный поцелуй, вместе с этим все-таки проникнув вглубь Камисато, тем самым вызвав у неë невероятный оргазм, от которого она начала извиваться и дёргаться. Мало того, она ещё и спустила маленькую струйку прямо в ладошку Люмин. Для пущего эффекта, пока длился оргазм, путешественница активнее двигала двумя пальцами туда-сюда, вызывая более яркие эмоции от происходящего у Аяки. - Хах, - наигранно отвращенно вздохнула Люмин, медленно доставая руку, обмазанную в соках, наружу, - ты обкончала всю мою руку. Ужасно, Аяка. Как тебе не стыдно? - смотрела с презрением свысока путешественница. - Пожалуйста, прости, - в очередной раз просила прощения девушка, виновато смотря на путешественницу. Со стороны эта сцена выглядела в какой-то степени забавно. Аяка с расставленными ногами, которые оголяют еë сокровенное местечко, просит прощения у Люмин, под которой уже образовалась лужица из еë соков, а сама она возвысилась над своей партнершой с выставленной вперёд рукой, с которой капало. Эта рука оказалась перед лицом Камисато. - Лижи, - отдала приказ Люмин. Аяка сначала бросила странный взгляд на девушку, затем на руку. Однако она не противилась, а сразу же подалась вперёд к руке, вместе с этим подтянув еë своими руками, которые до этого безжалостно сжимали груди Аяки. Она медленно, будто боясь, вытянула наружу свой маленький мягкий язычок, а после аккуратно приложила кончик язычка на подушечку одного из пальцев Люмин. Затем Камисато обхватила языком одну фалангу, затем вторую, и уже весь палец путешественницы был внутри еë рта, в котором она тщательно вычищала его, возбуждённо постанывая. Обсосав один палец, Аяка сразу переходила к следующему, сначала несколько раз его облизывая всей длинной своего языка, а после и полностью заглатывая его, поглощая свои же соки. От запаха, который царил в комнате, и от вкуса, поступающего в еë ротик, девушка сходила с ума. Люмин тоже находилась в том же состоянии. Она возбужденными глазами с большими зрачками глядела на всё происходящее, ощущая всю мягкость языка партнёрши, а также спустив свободную руку к своей киске, начав активно мастурбировать. Довольно быстро всё пальцы оказались очищенными. - Люмине, всё - тяжелодыша сказала Аяка, неохотно выпустив из своего рта последний пальчич со звуком откупореной бутылки. - Молодец, моя красавица, - ответила ей та, чье имя в прошлом абзаце закончилось на "е", положив слюнявую руку на щеку Камисато и слегка еë помяв. После этого путешественница слегка, а скорее наигранно, оттолкнула от себя Аяку и плюхнулась на пол, расставив стоящие на коленках ноги. Всё самое сокровенное были скрыто под подолом платья, но зоркий глаз Камисато смог уловить мокрые бëдра и низ лона, которое стало причиной этой мокроты. - Давай. Ты знаешь, что делать, - похотливо томно сказала Люмин. Аяка сглотнула рекой текущую слюну. Теперь за всё то удовольствие, что было получено, она сможет отплатить в полной мере. Она даже желала превзойти в этом путешественницу, чтобы не казаться какой-нибудь нахлебницей. Девушка медленно прикоснулась к подолу платья и подняла его, открывая вид на сочную киску. Вся кожа вокруг была припухшей и красноватой, отчего вся киска заметно выпирала. Половые губки, потопленные в собственных соках, нетерпеливо дёргались, впрочем, как и клитор, который успел прилично подрасти. Дальше находились пухлые и красивые бёдра. По их чистой и нежной коже растеклись длинные струйки нектара Люмин, которые после перехода из сидячего в лежачее положения резко сменили своё направление вниз. Аяка снова высунула свой язычок и начала вести им по одному из бёдер, слизывая все соки на пути. В некоторых местах она останавливалась и целовала мягкую кожу, оставляя на ней засосы, отчего в комнате раздавались громкие чмокания. Люмин тяжело и прерывисто дышала, иногда дёргаясь всем телом. Изредка из её рта из-за того, что поцелуи губами Аяки вызывали щекотку, раздавались смешки в перерыве между лёгкими стонами. - Ха-ха! - снова посмеялась путешественница, после чего тихо добавил, - хватит меня дразнить... Эти слова Камисато восприняла как приказ, потому молча сразу же перешла к клитору, который так долго ждал своего времени. Девушка сразу же начала облизывать его, засосав, а после постепенно увеличивая скорость. В ответ на эти действия со стороны Люмин начало звучать довольное мычание. Потихоньку Аяка начала переходить и на другие части сокровенного места путешественница, страстно их подлизывая. В один момент она несколькими пальчиками одной из рук начала проскальзывать в лоно, тем самым вызывая более контрастные эмоции у Люмин. - Ты так сжимаешь мои пальчики, - шептала Камисато, лишь слегка отодвинувшись от киски своей подруги, а после снова возвращаясь к работе языком. Звуки, издаваемые Люмин, становились всё громче и громче, и в порыве страсти она, расширив ноги как можно шире, схватила светловолосую головку Аяки и упёрла её в свою киску. Та, конечно же, поначалу была в смятении, так как не ожидала такого со стороны подруги, но быстро сообразила и начала активнее работать как языком, так и пальцами, просовывая их всё быстрее и дальше. Путешественница, в неистовстве двигая бедной головой Камисато и в последствии возбуждая ту своими жёсткими действия, растрепала прекрасную причёску девушки, также наделив её запахом как своих, так и чужих соков. Послышался громкий визг, во время которого Люмин дёргалась. И наконец-то тишина. Голову Аяки отпустили, после чего она медленно начала подниматься к лицу путешественницы. После короткого поцелуя, девушки легли рядом друг с другом тяжело дыша. - Снова скажу, твой чай бесподобен, Аяка, - со странной улыбкой на лице сказала Люмин.