Папа позаботится

Магнус постучал, хотя дверь кабинета главы нью-йоркского института была приоткрыта. - Папа, мы можем поговорить? Асмодей перевел взгляд с бухгалтерских ведомостей на старшего сына, стоящего в дверях. - Конечно, заходи. – Кивнул он на кресло для посетителей. Вообще-то у него не было времени, ему нужно было поскорее согласовать бюджет, пока этим занималась Амара. Ему очень хотелось удержать любопытный нос Мелиорна подальше от его бюджетов, а значит, следовало поторопиться, пока паршивец застрял на переговорах с Джией Пентхаллоу и Лидией Бранвелл в тридцати шести кварталах к северу от его кабинета и в половине мира от своего. Оставалось надеяться, что дамы потреплют его хорошенько. Ребенок, как на зло, мялся и в кресло садиться не спешил. - Магнус, что случилось? – заподозрил неладное Асмодей. «Надо просто сказать», - пробормотал Магнус и Асмодей уверился, что дело труба. - Пап, я хочу попросить фамильное кольцо для того, чтобы сегодня сделать предложение Камилле Белькур. Не просто труба. Большая, большая труба. Асмодей поймал себя на мысли, что не знает, как на это реагировать и решил пока реагировать никак. - У нас сегодня особая дата, - в отчаянии продолжил Магнус совершенно не ободренный родительской реакцией, - будет ужин, на котором я предложу Камилле выйти за меня. - Зачем? – собрался с духом для первого вопроса Асмодей. Совершенно очевидно, что решить эту проблему быстро не получиться. Он почти слышал демонический хохот Мелиорна, кромсающего его ведомости и требующего экономических обоснований на каждую скрепку, не то, что на каждый меч серафима. - Я люблю ее и хочу быть с ней, - в полном недоумении ответил Магнус. В смысле, какие еще варианты? - Ты уже и так с ней, вы же празднуете, так что люби на здоровье, - ответил ему отец, - с какой стати ты задумал жениться? Вы вместе сколько… Меньше года? - Шесть месяцев, - скрипнул зубами Магнус, - сегодня. - Еще лучше, полгода. – Кивнул Асмодей, - Она беременна? - Что? – вытаращил глаза Магнус, - Нет! - Тогда что ты хочешь получить от этого союза? – Асмодей поставил руки на стул и сложил пальцы «домиком» под подбородком на манер Шерлока Холмса. - В каком смысле «что»? – Магнусу казалось, что они перестали скандалить с швырянием предметов и хлопками дверью, сейчас этим в основном занимался Рафаэль, но, оказывается, чувство никуда не ушло. Ему хотелось швырнуть что-нибудь в стену и уйти, хлопнув дверью так же, как в пятнадцать. – Брак. Жену. Я говорю тебе, я люблю ее и хочу, чтобы она была моей. Женой. - Магнус, мне казалось, что ты уже не ребенок, - вздохнул Асмодей, - Ты и так с ней спишь, работаешь и даже живешь с ней в одной комнате большую часть времени, что по совокупности факторов, кстати, не лучший вариант. Ты водишь ее на свидания, делаешь подарки, заботишься о ее интересах. Ты верен ей. У тебя и так есть все, что ты хочешь получить от брака. - Но официально… - Поставь статус на фейсбуке, - фыркнул Асмодей. Магнус покраснел – статус «в отношениях» и так стоял. Давно. – Ты боишься, что она от тебя уйдет? Магнус только поджал губы и покачал головой. То есть, он, конечно, боялся, любой, у кого есть хоть капля мозгов боялся бы, что такая девушка как Камилла, наконец, раскроет глаза и поймет насколько больше она могла бы иметь с кем-то получше. Но не то, чтобы прямо ночей не спал, нет. Не все время. - Магнус, - спокойно продолжил Асмодей, - сынок… Ты знаешь, и я знаю, что ты знаешь: нефилимы женятся для продолжения рода, либо для заключения политического альянса. Чаще всего ради первого и по любви, да. Но тебе рано иметь детей, да и Камилла твоя, поверь, совсем этого не хочет и, кстати, может никогда не захотеть. – Магнус бросил на него быстрый взгляд и снова опустил глаза, - Да, может. Она девушка амбициозная, но взглядов, влиятельной семьи или союзников не имеет, зато очень ценит свою внешность, которой в основном и пользуется для получения выгоды. Ну а вариант альянса ты и сам не рассматриваешь. Хотя какие с ней альянсы, - Асмодей махнул рукой. - Ты ее не знаешь, - практически прошептал Магнус. – Она любит меня. - Это радует меня неимоверно, - покивал Асмодей, - Ты (и Рафаэль, разумеется) - свет моей жизни и заслуживаешь взаимной любви больше, чем кто-либо другой. Но брак – это не про романтические жесты. Это не про любовь или в меньшей степени про любовь. Брак - это контракт. Права и обязанности. Так что кольцо получишь тогда, когда для этого будет, - он чудесным образом сглотнул слово «экономическое», - обоснование. - Я могу купить кольцо сам, - упрямо сказал Магнус. – Ты не можешь мне запретить делать предложение. - Можешь, - согласился Асмодей, - не горю желанием думать откуда деньги. Но это не будет фамильное кольцо, и ты будешь это знать. И она будет. – про себя Асмодей подумал, что мадмуазель Белькур вполне вероятно и не заметит, но нефилим же может предполагать. Магнус продолжал молчать и Асмодей запереживал, что перегнул палку – старший сын был довольно чувствительный. Не то, что Рафаэль, хладнокровно выматывающий ему нервы и не планирующий с этим заканчивать. - Тигренок мой, - обратился он к старому детскому прозвищу, надеясь достучаться до сына хоть так, - люби свою принцессу, балуй ее, развлекай, получай удовольствие от ухаживаний. Радуйся жизни. Своди на романтический ужин, отметь круглую дату. Не нужно пытаться все упаковывать в пленку и под стекло для сохранности. Так не получится, сколько бы фамильных колец ты не надел на пальчики своей Камиллы. Магнус вышел молча и даже не хлопнул дверью. Асмодей подавил желание бросить что-нибудь в стену (да-да, это семейное, не то, чтобы он когда-либо что-нибудь швырял при детях), стукнулся головой о холодную полировку стола. Дьявол! - Магнус, стой! – выскочил он из кабинета, смекалисто воспользовавшись руной скорости, чтобы догнать сына, - Постой! Магнус остановился посреди коридора, но оборачиваться не стал, замер. Опустил голову. - Возьми, - Асмодей протянул напряженной спине коробку с кольцом. Магнус обернулся, потянул руку неуверенно, будто опасался, что отец в последний момент не отдаст. Асмодею захотелось еще пару раз стукнуться головой о стол. - Почему ты передумал? – спросил у него сын хрипловато. - Бери. – он отдал футляр, - Ты охотник. Один из лучших на самом деле. Взрослый мужчина. Хочешь сделать предложение Камилле сегодня – давай, делай, если решил. Делай и будь счастлив. - Спасибо, пап, - Магнус все-таки всхлипнул ему куда-то в шею, обнимая. - Ну все, все, - встряхнул его за плечи Асмодей, - а то твои блестючки потекут. У Магнуса не было в этот день на лице никаких блесток, хотя он, как и обычно, подвел глаза, делая на них акцент. - Не потекут, - фыркнул он, - Все, я пошел. - Вперед, тигренок, - тихонько сказал Асмодей ему вслед, - завоюй мир. Он пошел обратно в кабинет, не думая ни про какие бюджеты, больше про то, что он совсем не ожидал, что дети так быстро вырастут. Но он же не согласен, он не готов! Асмодей вздохнул, усаживаясь. Не время распускать нюни, все еще есть шанс согласовать бюджет с Амарой. Не сдаваться. *** Ночью его не разбудил стук в дверь, не разбудили и шаги. Он проснулся, только когда сын упал на колени перед его кроватью и уткнулся ему в плечо с совершенно детским плачем. - Папа! Папа… - всхлипывал Магнус, - папа, она… - Что такое? – подскочил Асмодей, растерявшись спросонья, - сынок, что? Тебя ранили? Нет? Рафаэль? - Камилла, она, - снова всхлипнул Магнус, прежде чем окончательно разрыдаться, утратив речь. Асмодей обнял его крепко, все еще смутно воспринимая реальность со сна, но уже догадываясь, что произошло. - Я понимаю, понимаю, - прижал он к себе сына, поглаживая по спине. – Все пройдет, правда, хороший мой. Бедный мой мальчик. «Хотел, чтобы сын все еще был его малышом, ну вот, пожалуйста», - нерационально злился на себя Асмодей, - «убью эту суку», - продолжал злиться он уже рационально. - Она бросила меня, - сказал вдруг Магнус довольно ясным голосом, подняв голову. По щекам струились черные потеки, - Я встал на колено, взял ее за руку и предложил стать моей женой. А она рассмеялась и сказала, что уезжает в институт Санкт-Петербурга с… с каким-то… - дыхание у него перехватило и он не смог закончить фразу. - Ничего, сынок, ничего, - снова пробормотал Асмодей, потянувшись за стеле, и начертил руну сна на коже Магнуса. У него сердце разрывалось от этого плача. Он снял со спящего сына ботинки и ремень, со вздохом расстегнул верх и манжеты нарядной рубашки, явно выбранной по случаю, и укутал теплым одеялом, после чего встал и, набросив халат, ушел в свой кабинет, предварительно начертив «тревожную» руну, чтобы узнать, когда Магнус проснется. - Посмотрим, - сказал он себе, подгружая европейскую базу, - поглядим… Ну, ничего, Камилла. Ничего. Ты не получишь никакой выгоды от того, что разбила сердце моего мальчика. Папочка об этом позаботится.