За линией жизни

День первый

Неизвестное пространство

Последнее, что я помнила, как невесомость окутала мое тело, я слышала крики людей, как они зовут на помощь, после, я чувствовала, как мокрая бездна охватывала меня полностью, с головы до ног, потом дышать стало нечем. В ушах стоял гул, голову ударило о твердое. Я ощущала себя так отдаленно, как будто это вовсе не я. Мне становилось страшно, невыносимо тоскливо. На мои крики никто не отзывался, все становилось давящим, а еще мне было ужасно холодно. Как бы я не потирала руки, теплее мне не становилось. Внезапно появилась вспышка. Она была такая яркая, что мне пришлось закрыть лицо руками, ужасно жгло глаза, а потом, снова темнота. И вот, я лежу на мягком полу. Меня тошнило, но мне было не до этого. Когда я открыла глаза, ничего не изменилось. Что случилось? Я почувствовала, как сжала руку, шевелю пальцами. В горле повис кислый комок, и я проглотила его, но он снова рвался наружу, как бы, ни пыталась его игнорировать, это не получалось. Кашель внезапно заполнил черное пространство, а со рта потекло, теплое, немного вязкое. Когда стало немного легче, чернота вокруг не рассеялась, я услышала чьи-то шаги внизу. Меня смутило то, что я была обнаженная и попыталась быстро прикрыться, а шаги усиливались. Боже, неужели меня заботит то, что меня найдут совершенно голой?! Мои пальцы зарылись во что-то мягкое, как будто пух и я чувствую мягкостью свои пальцы. Сжав руку, я резко дернула ею, стало больно и мне пришлось пискнуть. В это время слабый свет осветил того, чего я касалась и я увидела, как блестящая пыль покрывала мои руки. Оно было на моих пальцах, а так же я увидела перья. Я держала их сжатым в кулаке. Звук шагов прекратился, и мне пришлось обернуться на свет. Он обжег мои глаза, я резко прикрылась руками, как будто была в темноте всю свою жизнь, и мне пришлось вылезти из своей пещеры. Я увидела красное сияние и блеклый свет лица, это был мужчина лет сорока. Он смотрел на меня, и я увидела, как его усы приподнялись, он улыбнулся: — Какая красавица — у него был очень низкий голос. Яркий светлячок подлетел ко мне, и пыль на моих руках стала блестеть белым, вперемешку с синим цветом. — Кто вы? — Мне не внушало доверие его лицо, я совершенно не знала, кто это. — Я твой хозяин. Меня зовут Айру. Мой хозяин? Что? Я прикрывала себя руками и совершенно позабыла о том, что мою спину окутывали огромные крылья, которые были на удивление очень теплыми. Пыль на моих руках медленно осыпалась на светлую простынь. В комнате оставалось так же темно. Светлячок кружил над моим телом, я всячески прикрывалась, пыталась отмахнуться от него, чувствовала себя зверем в каком-то зоопарке. Господин, представившийся Айру, сел рядом и протянул ко мне руку. Она была белой, костлявой и я увидела блеск длинных, черных когтей. Невольно сжалась, и господин продолжал улыбаться. — Какие чудные у тебя крылья — Пожалуй, мне не показалось, и там действительно были крылья. Он встал с кровати и отошел. Рядом со мной упала мантия. Он вышел из комнаты, оставляя меня одну. Светлячок остался летать рядом, но уже не бесил своим светом так. Долго мне не пришлось сидеть, пока к горлу не подкатил еще один приступ. Я почувствовала привкус воды и с моих губ снова потекло. Мне стало дурно, и я осталась сидеть еще на кровати. Мои глаза притягивал свет светлячка, но когда такое освещение было привычно, я поняла, что это не светлячок, а огонь. Он был белым, хотя его языки отдавались теперь красноватым оттенком. Я продолжала смотреть на него, пока не заболели глаза. Я не знаю, сколько я сидела на кровати, но когда мой страх поутих, а вода на руках высохла, я встала и пошатнулась. Моя спина ужасно разболелась и я еще раз убедилась, что это действительно огромные крылья, которые ужасно тянули вниз. Их размер превышал моей головы, и подметали пол. Синяя, блестящая пыль полетела и осталась лежать на полу. Я нагнулась, чтобы рассмотреть ее лучше, но что-то зацепила своим крылом, и оно рухнуло вниз. Стук был твердым, но не так, чтобы разбиться. Внезапно снова раздались шаги внизу, и я схватила мантию. Я не успела ее надеть, как господин резко забежал в комнату, а мне пришлось хоть как то прикрыться, чтобы его глаза не бегали по мне. Мало ли что у него на уме, но трогать он не стал, он слегка ухмыльнулся, покачал головой и спустился вниз. Ноги были ватными, я с трудом ими передвигала. Было тяжело ходить, как будто совсем разучилась это делать. Лестница оказалась мне непреодолимым препятствием, я споткнулась и полетела носом вниз, но полностью упасть не успела, меня поймал тот самый господин и сейчас, когда комната внизу была светлее, я смогла разглядеть его лицо, и он мне показался очень привлекательным. Первое, что бросается в глаза, это поразительно длинные волосы, они были седыми, господин был с усами и бородкой, она была ухожена. Морщин можно было пересчитать по пальцам, а так бы не сказала, что он был слишком староват. Он поставил меня на пол и приблизился, я почувствовала запах горячей стали, так пахло его окружение и дыхание, а еще он немного сопел носом. Его глаза были красными, как кровь, они светились и заставляли рассматривать оттенок, с таким глубоким цветом я неожиданно погрузилась в свои мысли, но очнулась, когда он отстранился от меня. Господин был достаточно высоким, мой рост доходил ему до предплечья, хотя не сказать, что я была маленькой. Господин прошел по коридору и завернул за угол. В первую очередь я поняла, что это какая-то квартира. Коридор был узким, прошла по нему и заглянула туда, куда заглянул длинноволосый мужчина. Это оказалось что-то похожее на кухню. Он сел за стол и открыл книгу. Когда ему показалось, что я стою в проеме слишком долго, он обернулся на меня серьезным взглядом, но как встретился с моими глазами, сразу потеплел — Что стоишь? Ты наверняка без сил, пока пыталась очнуться. Иди, садись, поешь хоть. Я не поняла, что он имел в виду, но послушно прошла по кухне и села за стол. Стул оказался высоким, и мне пришлось прыгнуть, чтобы залезть на него. Передо мной стояла тарелка. На ней было пожарено мясо и картошка. Обычный завтрак, я бы сказала, но за окном явно не светит солнце. Я не чувствовала голода или что-то вроде, но седовласый господин настоял на том, чтобы я начала кушать. Вкус был немного затуплен, но мясо легко разделывалось во рту, как будто мои зубы приобрели остроту. Я жевала через силу, кусок в горло совсем не лез. Господин отложил книгу и потер глаза. Он взглянул на меня и от его лица у меня побежали мурашки по спине. — И так, как тебя зовут? До меня дошло, что я даже своего имени не помню. Я вообще ничего не помню о себе. Я даже не знаю, как выгляжу. Как звучит мой голос? — Я не знаю Так, ну с голосом разобрались. Он бы слишком нежный по сравнению с голосом этого господина, он в это время потер переносицу, как будто его что-то беспокоило, но когда снова взглянул на меня, его лицо сделалось снова добрым. — Тебе нравится имя «Хафу»? Вообще, звучит странно, но мне ли выбирать? — Я не знаю. — Мне почему-то не хочется его разочаровывать. — Значит, пусть тебя будут звать Хафу. — Я снова погрузила вилку в рот, но за все время, что кушаю, ничего не изменилось во мне. По крайней мере, я не почувствовала. Мои крылья тянуло вниз, поясница разболелась, и мне пришлось отложить вилку в сторону. Я покривилась, прижала ладонь к поясу, ткань мантии потерлась о больное место. Господин улыбнулся — Что ты вообще помнишь? — Помню темноту, вспышку. И в моем рту было много воды, — и, кажется, осталась еще в теле, потому что как я вспомнила, что был этот привкус, у меня поднялся хлюпающий кашель. Я пыталась глотать воду сразу, как она подступала, но она полилась с носа. Господин встал со стула и протянул мне салфетки. Я сразу взяла их и дала себе прокашляться. После завтрака, или ужина, не знаю, что это было, господин поставил передо мной чай и сел обратно за стол. — Ты умерла И после этих слов вместо воды в моих легких оказался чай. Я подавилась чаем. Господин немного хихикнул, я снова взяла салфетки — Да, я не шучу, но ты мертва и сейчас находишься в другой жизни. Не знаю, что мне делать, радоваться или плакать, но появилась грусть, будто в моей прошлой жизни было все, а сейчас, ничего. — Я совсем не помню, что было раньше. Кто я? Что я тут делаю? Кто вы? Господин продолжал меня рассматривать, он поджал губы — Теперь ты новое, что у тебя есть. Просто, живи, как знаешь. Я по ходу буду твоим проводником и буду рассказывать и объяснять то, что ты успеешь обнаружить. В этом мире много чего, за один разговор я тебе все не расскажу, это надо много дней. Я внимательно слушала его. Мне стало интересно. — Что самое основное? — я хотела зайти с другой стороны — Ты не просто человек, ты — осколок своей души. Мир этот отличается от того, в котором ты была. — Я внимательно слушала господина и пила чай. Он говорил для меня тайнами и загадками — ты можешь иметь магию, способности не только физические, но и духовные. Двигать предметы с помощью силы мысли. Сила природы. Он протянул мне руку и в его ладони вспыхнул огонь Я, как ребенок протянула к нему руку, но почувствовала тепло и отстранила. Господин улыбнулся. Огонь исчез в руках и он сложил руки перед собой — Значит, твоя способность это не огонь. В таком случае, смею предположить, что ты обладаешь водой, раз у тебя была во рту вода. Его слова звучат логично. Я про себя хмыкнула и снова эта боль в пояснице, медленно легла на стол — Спина болит — жалобно простонала я. Господин встал, обошел стол и встал сзади. Он взял за крыло, и только сейчас я удивилась своим ощущениям. Я чувствую ими, как он касается перьев, давит их на стол. Я слушала его прикосновения и пыталась двигать крыльями. Когда меня прижали к столу, стало намного легче. Я вздохнула. Господин убрал тарелку и встал у раковины — твоя комната наверху. Я помогу тебе подняться. Лестница была еще сложнее, когда мы стали подниматься. Господин держал меня под локоть и шагал вместе со мной. Я не могла оторвать от него взгляда, но он говорил, чтобы я смотрела себе под ноги. Когда мы вошли в комнату, снова было темно. Даже темнее, чем прежде. Господин вытянул руку, и свечи зажглись. Стало светлее, и я теперь могла разглядеть, какая мебель тут стоит. Комната была обычной. Кровать, на которой были кровавые пятна, смею предположить, что мои. Блестящая пыль, она была и на постели, и на полу. Стол рядом, где лежал блокнот, пару книг, шкаф с книгами был впритык к столу. Кресло, и шкаф для одежды. Остальное пространство было свободно. Комната не была большой, для второго стола больше тут есть место. — Это твоя комната, где ты родилась заново. В шкафу я приготовил для тебя одежду, я не знаю, что ты любишь носить, но все необходимое я купил. Я кивнула и прошла к столу. Там стояли еще свечи. Присев за стол, я взяла блокнот. Рядом лежало перо. Я помню навыки письма, помню, как говорить и, кажется, даже имела увлечение, которое было связано с блокнотом. По крайней мере, это вызывало во мне какие-то чувства, когда я смотрела на перо. Господин покинул комнату, и я осталась со своими мыслями наедине. К шкафу с одеждой было прикреплено зеркало, и я быстро рванула к нему. То, что я увидела, заставило меня влюбиться. У меня были блондинистые, короткие волосы. Они забавно торчали в разные стороны, мои глаза слабо светились, их свет отражался на скулах. Я обернулась на дверной проем и поджала губы. Хочу посмотреть, что у меня под одеждой, но вдруг он опять зайдет? Мантия упала на пол. Она могла бы остаться повешенной на крыльях, но там на такой случай оказались специальные дырки, с помощью которых крылья проходили легко. Мое тело не вызывало удивления во мне. Оно было обычным. У меня была грудь среднего размера, талия не сильно узкая, бедра тоже не выпирали. Все держалось на линии. Когда я перестала рассматривать себя, снова натянула мантию, завяла пояс и подошла к постели. Капли уже засохли, и брезгливость позволила мне лечь на мягкую подушку. С крыльями лежать легко. Они как будто повторяли или изгибы тела. Были пушистыми, комфортными. Еще долго я рассматривала потолок и иногда заглядывала на свечи. Их свет иногда приносил мне дискомфорт. Я потерла глаза и медленно повернулась к стене. Обои были скучного узора. Серые. Господин совсем не волновался над обстановкой этого помещения, я бы даже сказала, что мне не нравится, но разве буду ли я ему возражать? Он представился мне моим хозяином, значит, он имеет власть надо мной. Эти мысли долго плутали в моей голове, пока я не почувствовала, что вокруг снова стало темно.

День второй

Моя комната

Когда я проснулась, сначала не поняла, где нахожусь, но потом вчерашний день пришел на ум сам. Поднялась с кровати и коснулась ногами пола, он был такой холодный, что мне пришлось снова закутаться в одеяло. За окном было светло. Потерев глаза, я с колебаниями вылезла из постели и мантия, которую мне вчера дали, съехала с плеч, обнажая меня полностью. Спина снова начала ныть, но я старательно не обращала внимания. Свет в комнате был не такой, как вчера от свечей. Здесь было намного ярче. Брать мантию обратно не стала. Я же вчера так и не посмотрела, какая одежда висит в шкафу, и поэтому шмыгнула к дверцам. Шкаф был богат нарядами разного рода. Господин повесил туда пару платьев, немного обуви и что-то похожее на удобную одежду, которую я как раз и взяла. Цвета были черные, но мне даже лучше. Выглядела я в одежде более чем привлекательно. По крайней мере, мне это нравилось. Снова эта лестница. Мне пришлось крепко схватиться за перила и уже самой спускаться вниз. Острые кончики крыльев упирались в пол и мне нужно нагибаться, чтобы ненароком не зацепить цветы у перил. По дому было много растений, и цветов, жаль, я плохо их знаю, но по моему, это розы. Господина дома не оказалось, на столе пусто, хотя я бы не сказала, что была голодна, поэтому просто вышла из кухни. Главная дверь была слегка приоткрыта, дернула ее и показалась веранда. Когда вид на огромный двор открылся, я очень удивилась. Вокруг была белизна. Все было покрыто белым одеялом и сверкало на солнце. Холод проник в меня, но я старательно его игнорировала. По краям двора был поставлен большой забор, сделанный из толстого камня. Во дворе росли некоторые деревья, они были так же покрыты белой шубой. Воздух здесь был каким-то мятным, острым, мои щеки начало щипать. Среди всего этого полотна я не заметила господина. Он стоял возле забора с штукой и отбрасывал куски белого одеяла. Мне хотелось подойти к нему. Я присела вниз и коснулась этого белого чего-то рукой и меня обожгло. Больно не было, но оно щипалось холодом. Я зарыла туда руку. Все было такое новое для меня, какие-то вещи я понимала, как работают, но совершенно не знала, что это, а такое, как это пушистое одеяло, не знала. Это полотно было очень рассыпчатым, рыхлым, но липло к рукам. Мне пришла в голову идея. Я встала со ступеньки и коснулась рукой сзади пуха, чтобы почувствовать его, потом, я подняла крылья, они в распахнутом состоянии оказались еще больше, и махнула ими с такой силой, что меня оторвало от земли. Потеряв равновесие, я упала на спину и на секунду уснула. Хруст рядом быстро приблизился, и меня схватили за руки, поднимая на ноги. — Ты не ушиблась? Я тебя совсем не заметил — его руки, не смотря на белую кожу, были красноваты, а острые когти больно впивались в руку, но не царапали. Крылья я сложила обратно и взглянула на то, что было идеей в моей голове. Вокруг нас этот белый, липкий порошок встал в полу круг, некоторые капли падали очень медленно и красиво переливались на солнце. Под белым нечто виднелись желтые полосы травы. Когда господин еще раз повторил вопрос, я посмотрела на него. — Нет, я в порядке. Просто, — я снова перевела взгляд на двор — Что это такое красивое? — Это снег. — Господин завел меня домой и провел на кухню. — вообще, тебе следовало одеться. Здесь есть такая вещь, как «иммунитет к холоду» — Иммунитет к холоду? — я села за стол — Да, вообще, этот снег здесь очень редко бывает. Там, где ты жила раньше, он регулярный и длится целый сезон, — господин мешал что-то в кружке — всего сезонов четыре и период по три месяца. И так круглый год Господин поставил передо мной кружку с чем-то дымящим. Оно пахло очень вкусно. На кухне мы были одни. Я не ощущала кого-то еще, кроме этого господина. Тишина так резала мне уши, и это ощущение, оно такое знакомое из-за этого «снега». Я взглянула в окно и отпила от кружки. За стеклом снова деревья и все в этом белом одеяле. Господин сел рядом и стал рассматривать меня — Красивая — я повернула голову к нему — То, что ты сделала вот недавно, когда стояла на веранде. Что это было? — Я не знаю, мне просто пришла в голову идея, что будет, если я, ну, — не знала, как это выразить — махну ими — Что ты почувствовала? В моей голове снова всплыли те действия. Я пыталась вспомнить, что ощущала — Это было немного больно, а с какой-то стороны свободно. Мне понравилось. Господин улыбнулся мне, мне захотелось повторить. — Что-то хозяйка зимы разбушевалась вчера, когда ты появилась — прошептал господин — Что? — горячее и вкусное укололо меня в горле, я зажмурилась — Здесь мир делится на две территории. Теплый биом и ледяной. Ты понимаешь, что такое «биом»? — Я положительно кивнула, так как догадывалась, что это местность, которая чем-то отличается от других таких же — И вот, в ледяном биоме есть хозяйка, которая делит этот мир пополам. У нее иногда бывает такие глюки, что она применяет свою силу и снег покрывает часть территории. Мы попадаем под эту часть — он перевел взгляд за окно — вообще, за такое мы должны наказывать, но иногда от теплоты так устаешь, что хочется и холода — Она злая? Хозяин задумался, он перекинул свои волосы на свое плечо, стал чесать их руками — Ну, я не могу тебе сказать, но вот наш хозяин биома имел с ней дело. — А наш хозяин может как-то убрать этот снег? — Может, но не делает этого. Мне хотелось задать еще вопросов, но господин встал, сказал, что у него много работы и ушел. Когда в кружке вкусности не было, я встала со стула и ушла гулять по дому. Дом был не сильно большой. На первом этаже я нашла прихожую, ванную комнату, где еще раз увидела свое отражение, зал и кухню. На втором исключительно моя и господина комнаты. Комната хозяина была несколько отличительна от моей. Он спал на большой кровати и имел много разных железяк, о которых я успела порезаться. Было так же много шкафов с книгами, которые меня не интересовали. А еще повсюду эти цветы. Они росли, казалось, из стен. В его комнате так же пахло этими цветами. Они были красного и черного цвета, больно кололись, и я уже успела залезть в них крылом. Мне хотелось провести больше времени на улице, тогда в своем шкафу и нашла толстую, белую кофту и подобающую обувь. Когда я вышла, двор был расчищен, а господин стоял у кучи. Он вытянул руки перед собой и с ладоней вырвались языки пламени. Куча стала таять и превращаться в белое, полупрозрачное. Оно улетало в воздух. Я продолжала смотреть на это, пока огонь не утих. — А что вы делаете? Он обернулся — Я топлю снег, чтобы его убрать Куча, где он лежал, превратилась в лужу, с нее шли белые языки. — А как вы это делаете? Господин поднял брови и подошел ко мне. — Силой мысли. Может, давай ты сначала узнаешь, что это, а потом и сама будешь практиковаться. Он положил на мое плечо руку и с теплотой посмотрел. Мне ничего не оставалось делать, как вернуться к себе в комнату и все-таки взглянуть на книги, которые я нашла в шкафу.

Моя комната, вечер того же дня.

День пролетел так быстро, что я даже не заметила. Обнаружила в себе такой забавный факт, как я плохо читаю. Половину книг были здесь на другом языке и я не знала, что это за язык. Хозяин дал мне еще стопку книг по изучению, и я весь вечер провела за письменным столом. Господин иногда приходил ко мне, чтобы проверить, чем я занимаюсь, но постоянно застукивал меня, как я пишу на Старшем Футарке. Алфавит от моего, родного языка мало чем отличался, поэтому мне просто надо было запомнить, какая буква имеет какое значение. В итоге я писала до того момента, когда моя рука уже начала болеть и я посмотрела на свою тетрадь. Половины даже не было и я примерно рассчитала свой масштаб учений и мучений. Последний раз господин пришел ко мне и заявил, что я могу отложить письмена и пойти принять ванну. Когда я зашла в комнату, меня смутило, что господин не вышел и приказал раздеваться. Сначала я противилась, но когда глаза загорелись, его голос стал еще ниже. Он нахмурил брови, начал рычать и сказал: «ты немедленно снимешь с себя всю одежду и перестанешь меня стесняться» и вот я уже сижу в приятной воде и совсем не хочу вылезать. Хозяин сидел рядом и чесал щёткой мои крылья. Пух летел с них, словно тот снег. Вода стала иметь голубой блеск, видимо та пыль осталась на крыльях и везде, где только можно. Выглядело красиво и я не могла оторвать глаз от блеска, пока опять силой меня не вытащили из воды. Мои крылья стали в два раза тяжелее и мне кажется, что я сейчас сломаюсь пополам. В зале господин дал мне одежду и вручил книгу. Сказал, чтобы я читала вслух. В книге говорилось о магии, как ее использовать, как правильно держать руки, чтобы «уцепиться уверенней за нить, которую ты тянешь». Хозяин сам сел в кресло и внимательно слушал меня. Сначала мое чтение было ужасным. Я читала по слогам и не правильно. Он поправлял меня, ругался и злился, когда мой язык заплетался, но ни разу не сказал, что я неумеха, потому что на десятой попытке я уже сама себе призналась, что я отвратительно произношу слова, но мои мучения были не долгими. Хозяин со злостью сказал, чтобы я шла спать. Отобрал у меня книгу и помог подняться по лестнице, все так же держа меня под локоть. Когда моя голова коснулась подушки, я долго смотрела в потолок, пока мир не затемнился полностью. Вытянула руку и сделала пальцами плавные движения. Сначала это было похоже на танец. В мыслях всплывали строки, которые я успела прочесть. Там было написано, что магия подобна переключателю, который надо представить не головой, а сердцем, но это было тяжело. Мои усердия были напрасны, и я с обидой повернулась на бок, вытянув крыло за кровать. Мои мысли были слишком монотонными, но я все еще не понимаю, что я и зачем я здесь. Голова начала болеть, думать стало тяжело, и я медленно провалилась в сон.

День четвертый. Улица города

Вчерашний день напоминает мне прошлые дни. Я проснулась, погуляла по дому, потом все время занималась учебой и читала. Айру не отходил от меня ни на шаг. В тот раз я сидела у него в комнате и держала книгу перед собой, пока он занимался своими цветами. Розы, которые успели завять, он оживал одним движением руки. За этим было необычно наблюдать. — Хозяин, вы вернули цветку прежний вид. — Я это сказала с такой удивленной интонацией, что сама удивилась интересу. Он обернулся, его уголки губ дрогнули, но суровый вид вернулся быстро: — Эти цветы зависят от меня, потому что в основном за ними ухаживаю. В них больше моей энергии. Его черные ногти снова покрутились вокруг розы и поникший бутон покрылся красной пылью, лепестки распустились. Хозяин продолжал приводить комнату в порядок, а я читать в слух. Только ближе к вечеру он приготовил покушать и отправил меня спать. Мне казалось, что если так пролетит вся моя жизнь, вечно читая и гуляя по дому, то это убьет. Тоска заполнила мой разум, поэтому, хозяин сегодня решил показать мне город, точнее то, что издает шумы за этими каменными стенами. Когда мы вышли за двор, вокруг все было покрыто этим снегом, солнце отражалось от него и слепило, мне стало страшно и хотелось обратно домой. Даже была готова лезть через этот забор, чтобы остаться в комнате, но меня потянули за руку и смиренная я, двинулась за его силуэтом. Улицы были широкие, много разных лиц, которые вызывали у меня страх. Эти люди не были похожими на те, которые я привыкла видеть. Господин предупреждал, что жители здесь очень отличаются от тех, которых я ожидаю. У них будут выступающие кости с голов, лишняя пара глаз, крыльев, как у меня и другие конечности. Конечно, когда господин впервый раз показал себя, было странно видеть над его ушами эти бараньи рога, но они сливались с белым цветом волос, что я как-то и привыкла к этому, но сейчас, меня сразила паника. Страх я пыталась подавить полным равнодушием, которое я испытывала прошлые дни к своим занятиям и делала то, что мне говорили. Больше делала акцент на то, какие постройки несет этот мир. В основном, эти панели напоминали мне что-то из прошлого, которого я не помню. Они вызвали теплые чувства, а торговые лавки привлекали своими цветами и всякими безделушками, по типу украшений. Я с охотой туда тянулась, Господин позволял мне пойти туда, куда я хочу. Разные чашечки, цветные тарелочки, бусины, расписные шкатулки, они помогли мне забыть о том, что люди вокруг сплошные уроды. Теперь у меня не вызывало вопросов, когда Господин так подозрительно говорил, что я «красавица». Я сама в это еще более охотно верю. На мне не было торчащих рогов, ярких глаз, лишней парой рук или чешуи, просто огромные крылья. Мы остановились у здания, построенного из дерева. Господин толкнул дверцу рукой и я помчалась за ним. Внутри было темно, стояли круглые столы, где сидели такие же уроды, как и на улице. Горели огромные свечи, это заливало зал теплым светом. Волосы Господина стали блестеть, как серебряные нити и мне захотелось потрогать их. На фоне остальных я была малявкой. Хорошо, если мой рост был кому-то по локоть, в основном я еле до их ребер доходила. Если у них вообще есть эти ребра. Господин сел за стол, подхватил меня на руки и посадил к себе на колени. Я чувствовала себя маленьким ребенком, но испугалась, когда его руки не по-детски обвили мой живот. Он положил голову мне на плечо, упираясь щекой в крыло. — Господин. — Его рука сжала мою кофту. На мое возмущение он никак не ответил, к нам подошел еще парень, издалека напоминающего моего хозяина. Такой же белый, только его рога имели бордовый оттенок. Он прошелся своими оранжевыми глазами по мне и улыбнулся. Я увидела золотой зуб — Ты все-таки добился своего? — его голос даже отдаленно был похож на голос хозяина, который в ту же секунду перестал меня трогать и выпрямился. На моем животе остались его прикосновения. — Да, я решил взять себе новую подчиненную, только в этот раз — он хитро облизнулся — юную. Он убрал от меня руки и взял стакан, который подал ему похожий господин. Мне же протянули другой стакан, с молочной жидкостью. Я взяла, мои руки стали стрястись. Я чувствовала дыхание за своим ухом. Оно было сопящим, пахло накаленной сталью. То, что было в стакане напоминало зефир. Оно было сладким, даже с нотками лимона. Как это вообще смешать? Впервый раз пробую эту штуку и по-ощущениям, что раньше такого не встречала. Когда бармен ушел, хозяин продолжил меня обнимать. — Простите, господин, просто вы так близко, меня это немного напрягает. Хозяин удивленно посмотрел на меня и опустил руки. Мне кажется, он расстроился, но виду подавать не стал. Хозяин угощал меня всякими вкусностями оставшийся час и часто вел разговоры с барменом. Когда мы собрались уходить, Айру схватил меня за ребра и опустил вниз. Я сжиматься не стала, но не успели мы выйти, как резко мои глаза ослепил яркий свет. Я закрыла лицо руками, и раздался крик девушки. Когда я взглянула, передо мной местные жители скрутили яркую фигуру на столе. Она лежала лицом вниз, над ее головой светился диск. Ее крик был подобен пению. Лицо девушки невинно чистое и вся она сверкала на фоне свечей. — Ангельская тварь! Не видела таблички на двери сюда?! Таким как ты вход запрещён! — один из громил за столом держал ее за волосы Девушка начала плакать. Ее слезы были подобны звездам. Я даже слышала, как они падают и разбиваются о деревянный стол. Хозяин сжал мою руку, потянул к себе сзади и спрятал меня. Когда девушка распахнула свои пушистые ресницы, ее взгляд резко прыгнул на меня и моя голова разболелась. Она изучала меня взглядом, белый цвет ее глаз поразителен, но чем дольше я в них смотрю, тем больнее. Девушку вывели из бара и кинули на снег. Мы вышли следом и обошли ее стороной. Как она была прекрасна. У нее были две пары глаз, аккуратный носик и ровные, слегка пухлые губы, которые сияли на свету снега. Ее кудрявявые волосы прикрывали вырез на груди, одежды напоминали платье, с тугим корсетом. Над головой милой девы был маленький диск, он светился ярче белого полотна вокруг. Этот образ так меня покорил, что я не могла оторвать взгляда. Она была очень красивой. Дева встала, отряхнулась от снега, поправила свои волосы и взглянула на меня. Мое дыхание стало неровным. Айру дернул меня, мне пришлось отвернуться. Когда я последний раз взглянула на деву, она мне улыбалась. Мне захотелось улыбнуться в ответ. Когда мы пришли домой, я снова почувствовала то одиночество, которое было днями ранее, я даже на секунду стала счастливой, что вышла из своей комнаты на такое долгое время, пообщалась с новыми жителями и увидела действительно прекрасное создание. Хозяин заметил моего свечения. Мы сели на кухне, чтобы обсудить, что я успела увидеть. Сначала я делилась впечатлениями о торговом переулке, потом перечислила напитки, которые мне понравились. — А кто была та дева? — Ее внешность снова вспомнилась Айру лукаво улыбнулся. — Это ангел. Она пришла от туда, от куда и этот снег. — Она была очень красивой — мои щеки невольно покраснели — Это ее сила делает для тебя ее прекрасной, а на деле она выглядит так же, как и мы. Просто ее одежды светятся. Это обычная служанка ледяного дворца. — А почему ее выгнали? Хозяин прочистил горло, он посмотрел в стол и не знал, как мне объяснить. — Иногда случается такое, что между королевой зимы и нашим правителем появляются разногласия и это приводит к войне. За мою историю, войны было две, но участия я принимал только в одной. Последней, которая была около двести лет назад. Она не была самой страшной, до нее было куда страшнее, но в этот раз жители теплого биома не терпят больше ангелов здесь. Некоторые лавки повесили, что ангелам вход воспрещен. Это как расизм. Я кивнула. Действительно понимала, о чем он говорит. Только сейчас я заметила, что господин помолодел. Его лицо стало гладким, морщин стало меньше, и сейчас он выглядел лет на тридцать, хотя вчера я бы ему дала не меньше пятидесяти. Он продолжал чесать свои волосы и неловко смотреть в стол. Я догадывалась, о чем он думает. Только мне хотелось начать разговор, как он сказал, что пойдет спать и вышел из кухни. Я осталась одна. Подняться на второй этаж я смогла только через час. Сильно погрузилась в свои мысли и думала о том, как та дева была прекрасна. Комната господина была открыта и от туда доносился приятный, сладкий запах, но света там не было. В моей же комнате светили свечи. Сначала я зашла к себе, стянула одежду и накинула на себя ночную рубашку. Моя спина болела, пух крыльев выглядел растрепанным, но это не мешало мне потушить свечки и на ощупь дойти до комнаты хозяина. Дверь скрипнула, я ожидала, что он сейчас поднимется и мой план разрушится, но нет. Комнату наполняло лишь сопение, но как же тут сладко пахло. Бутоны рот немного светились и я видела на лепестках жилки. О, это прекрасное зрелище. Сначала я долго смотрела, потом услышала шевеление. Господин повернулся на другой бок. Тихо поскользнув, залезла на высокую кровать и медленно подползла к нему. Его лицо было очень расслабленным. Волосы заплетены в слабую косу и заправлены под рубашку. Рот был приоткрыт, оттуда виднелись сверкающие зубы, а там уже и клыки. Медленно нагнувшись, я залезла ему между рук, прижимаясь к груди. О да, она была горячей, и мне стало комфортно от этого тепла. Я почувствовала прикосновения к своей спине. Он крепко обнял, утыкаясь своим острым носом мне в голову. Теперь, когда я прижата к его телу вплоную, я ощущала, как бьется его сердце. Одной рукой я обвила его ребра и глубоко вздохнула. Так провалилась в эту темноту, что унесла за собой остатки этого дня.

Прошла неделя

день одиннадцатый

Неделя прошла так незаметно, будто понеслась передо мной огромным кадром. В жизни ничего не меняется, разве что меня тянет к блокноту все чаще и чаще. Сегодня утром я увидела за окном, как солнце начинает жарить, а снег перестал быть таким рассыпчатым. Даже сейчас, когда я смотрю на белое одеяло, оно мне не кажется теперь таким пушистым, а выглядит как тяжелая, толстая оболочка. Становилось интересно, остается ли оно таким же мягким? Я поспешила выйти во двор. Быстро прыгнула с лестницы и махнула крыльями, чтобы не приземлиться на пол слишком жестко. Сейчас, когда коридор был быстро преодолен, дверь распахнулась, и я босиком выбежала на снег и покривила лицо от того, как будто иголки впиваются мне в ноги. Снег уже не такой мягкий, нежный, как в прошлые дни и на улице заметно теплее. Я села на корточки и коснулась его рукой. Он вообще не мягкий и выглядит, как камень. Я черпнула через силу в ладонь и стала наблюдать, как этот комочек медленно тает у меня в пальцах. Сзади раздались шаги и я обернулась. Господин стоял с кулинарной книгой в руках и лопаточкой. — Ты чего босая на снег выбежала? — он облизывал серебряные усы — Что со снегом? — Он тает. Совсем немного появится зеленая трава. Зайди в дом, пожалуйста, ты раздетая. На мне была черная майка и мальчишеские шорты. Со стороны я была похожа на мальчика. Когда я зашла в дом, Господин закрыл за мной дверь и прошел на кухню. Я пошла следом. Он встал у плиты и продолжил готовить. — Я думаю устроить тебя в школу — В школу? — мне было знакомо это слово — Это то место, куда идут новорождённые души, если у них есть хозяева. — Что делают в этой школе? — я сложила руки на колени. Меня интересовало то, о какой школе хозяин говорил — В этой школе тебя научат правильно читать и писать. Обучат основам магии — он положил вкусную еду на тарелку и снова облизал усы. — А почему ты не можешь? — Я устроился на работу, поэтому буду пропадать вне дома. К тому же, в школе тебя могут обучить этому куда лучше, чем я. Сначала, я задумывалась о том, встречала ли раньше такое слово, как школа. Оно отдаленно мне было знакомо, но особо так не приносило каких-то воспоминаний. Хозяин объяснил, что возможно я найду себе там много знакомых и товарищей. Но его слова звучали так, как будто он что-то зажимает. Не хочет мне рассказывать

День двенадцатый

Здание было старым на внешний вид. На некоторых окнах висели решетки, в некоторых местах стекло было разбито. Ступеньки, по которым мы поднимались, были усыпаны декоративным камнем, тоже имели трещины, и вообще, здание со стороны говорило, что требует внимания. Оно меня возмущало, но я не могла объяснить, как. Мы поднялись и Айру схватился за тяжеленную дверь, притянул на себя. Та с противным скрипом открылась, я проскользнула внутрь. На входе за второй дверью нас встретил охранник. Это огромный, зубастый монстр, примерно такого же роста, как и Айру. Они поздоровались за руку. Ну, по крайней мере, я видела подобие руки охранника, и тот пропустил нас. В этот раз за дверь схватилась уже я и толкнула ее. Та открылась легко. Нас поприветствовал холл не малых размеров. Потолок был украшен разными узорами и старыми колоннами, на которых были изображения разных людей и монстров. В частности, на одной стороне было изображение каменной девы, на другой мужчины. Они держали вверх мечи, а над ними была луна и солнце. Подойдя к колонам, я протянула руку. — Ознакомься пока с холлом, я отойду — голос хозяина я слышала сзади спины, мне не хотелось поворачиваться, так как я смотрела на деву. Ее лицо было таким молодым, волосы строго зачесаны назад, глаза были закрыты. Казалось, внешность я уже где-то видела. Но мои глаза отвлек солнечный лучик, который врезался мне в глаза. Я и раньше увидела, что мои глаза отвлекли цветные пятна, но когда солнце вылезло, эти пятна засияли. Это была огромная картина, которая светилась из-за солнечного света. Оставив колоны без внимания, я подбежала к стеклу и стала рассматривать изображение. Здесь были три девы, чьи глаза выполнены из самым ярких кусочков прекрасного материала. Главная девушка, По середине, была красноволосой, она напоминала мне ту, что была сделана на камне. Весь ее цвет был изображен в красных тонах, только лишь в глазах считались смесь зеленых и малиновых цветов. Над ее головой был огромный круг, чьи пятна были так же на плечах, это создавало эффект света. По сторонам девушки сделаны из синих и оражево-желтых пятен. Их отличало то, что у голубой было четыре глаза и клыки, а у желтой рога и хвост. Моим глазам явно нравилось такое изображение, поэтому я не решалась даже оторвать взгляд. Лишь, когда солнце за спиной скрылось, они перестали сиять. — Это витражная мозаика, — нежный, томный голос окликнул меня — она была собрана около две тысячи лет назад, а девы, которые изображены — Ангельский строй. Ты слышала про него? Я обернулась на голос. За моей спиной стояла женщина. Это точно женщина, так как вид был человеческий. Ее рост был не высокий. Она мне по-доброму улыбнулась. У нее было два глаза, ровно подстрижены волосы, цвета каштана, по подбородок, только лицо было разными красками, как будто специально нарисовала себе линии. Под глазами были волны, я даже заметила, как они шевелятся, на щеках колыхающиеся цветы, а от уголков губ шли линии, от этого создавался вид, что она улыбается всегда. Я осмотрела ее внешний вид. На ней была обычная, повседневная одежда, но ее руки были чёрные. На пальцах виднелись острые когти черного цвета, но они тоже были в узорах. Я засмотрелась на рисунок ногтей, так и не ответив на вопрос. — Меня зовут Анирет’ак, я твой новый учитель и классный руководитель. Я снова взглянула на женщину, она мне мило улыбалась. Мне не хотелось ей что-то говорить, как будто пришлось проглотить язык. Не могу дать объяснения, что со мной. Сзади шел хозяин и нес бумагу в руках — Ну все, теперь, вроде как, тебя зачислили. — Хозяин посмотрел на Анирет’ак и закусил губу — вы уже знакомы? Женщина повернулась к господину — Да, довольно милая девочка. Пока они разговаривали, я принялась рассматривать еще картину рядом. Снова та, витражная мозайка, только там был уже изображён мужчина, держащий меч в руках. Он возносил его вверх. Его вид был мне знакомым. Лицо его было бледно, даже бело, глаза оранжевые, рога торчат из висков. Я не успела насладиться этим зрелищем, меня откликнул хозяин — Завтра твой первый день, если хочешь, можешь осмотреться здесь. Но мне уже хотелось домой. Слишком много красок, от которых у меня болит голова

День тринадцатый. Утро. Моя комната.

Как только солнце вышло из горизонта, спать мне не хотелось. Я ворочалась, извивалась, хлопотала крыльями, но бесполезно. Было еще очень рано, а ни свет, ни заря, уже сижу на краю постели и вытаскиваю перышки из одеяла. На моем столе стояли часы, они показывали без пятнадцати шесть утра. Надо было мне так проснуться. Не смотря на это, во мне горело чувство, что надо уже собираться и идти прямо сейчас, работы будет много. В шкафу я подобрала себе форму, учитывая того, какая одежда была вчера на той женщине. Она была одета лишь в простые штаны и серую кофту, но желание как-то быть немного поприличнее завладело мной. Я не узнавала саму себя. Я надела рубашку, брюки и простенькую обувь, по типу строгих туфель. Мои шаги наполнились немного цокающими звуками, это каблук бился о дерево. Выйдя из комнаты, я почувствовала сонливую ауру, она доносилась из комнаты хозяина вместе с запахом роз. Когда я заглянула, хозяин спал, крепко обнимая одеяло. Спуск по лестнице был так легок, что я просто полетела, а не пробежала. На кухне села на стул и стала ждать. Мои руки было нечем занять, поэтому я неоднократно выводила узоры на белой скатерти. За окном солнечные лучи тянулись на клумбу роз, чьи ветви касались стекла по краям, выводя красивую рамку. Мои крылья трепетно дрожали, мне становилось слишком радостно. Через пару минут по летснице раздались шаги и хозяин вошел на кухню: — Ты прямо как солнышко. Почему так рано? — Мне не спится с самого утра, все волнуюсь перед первым днем. Мы побеседовали еще пару минут и наконец, настало время для того, чтобы открыть себе новый мир, знания, вершины и цели. Через пару минут я уже стояла в красивом холле и рассматривала колонны. Они продолжали быть поистине прекрасными. Эта дева, чей образ изображен поотдаль, на витраже, продолжал мне быть знаком и чем больше взгляд был прикован, тем сильнее я питала к ней какие-то странные чувства. Анире’так встретила меня через час, она пришла вся запыхавшаяся, а позади нее были еще люди. Мне стало легче, когда я увидела, что они выглядят так же, как и я: без рогов, хвостов и лишней пары рук, потому что меня частенько терзали мысли утром, что я буду выделяться перед ними. Учитель попривествовала меня группе и мы все пошли в один из десятки дверей, что показывал мне длинный коридор, усыпанный треснутым камнем и теми же колоннами. Анире рассказывала нам, как будут проходить уроки, сколько мы будем обучаться, чему мы научимся. Видимо, это начало новой, прекрасной жизни, которая должна была состояться в другой реальности, если бы не матушка-смерть. Так и начались мои «школьные» годы обучения. С того момента прошло лет тридцать. Боже, тридцать лет миновали так быстро, но для этого мира этот возраст ничто. Какие то жалкие часы для действительно мудрого существа, например как Айру. Мое рождение он помнит по сей день и я все никак не могу привыкнуть к тому, что сегодня я вижу перед собой седого мужчину, которого я разозлила своим поведением, а завтра передо мной будет стоять мальчик, которому не больше двадцати лет, он будет тянуть ко мне руки и говорить о том, какого прекрасного ангела он воспитал. — Хафу, я ухожу к Барри — он зашел ко мне в комнату, где я сидела в позе лотоса, а передо мной была свеча и миска с водой — Я не знаю, когда я буду, но если ты устанешь, на столе будет пирог. Тоненькая струйка в моих руках была подобна змейке: она извивалась, кружилами между пальцев и оставляла капли на деревянном полу. Я направила воду в миску и повернулась к нему, отодвиув крыло в сторону: — Как скажешь. Только не долго! Я не хочу тебя потом искать по всем барам в состоянии алкогольно-пьяный — ну и фразу я придумала дибильную. Под глазами появились морщинки. Он мне улыбнулся — Не обещаю — ни для кого не секрет, что Айру любитель подвыпить, а к моим походам по ночам люди уже привыкли. — Все еще пытаешься обучить себя огню? — он обратил внимание на мою струйку в воздухе и на дрожащий огонек, будто эта вода сейчас потушит его. Я лишь молча кивнула и прикусила язык за то, что он снова застукал меня за этим делом, словно за просмотром чего-то нехорошего. Айру мне всегда говорил, что с огнем надо родиться, но как родиться, если заранее уже все продумал великий создатель? Сколько не перерождайся, все равно вода, но рисковать перерождаться я что-то не хочу. После того, как я со злости устроила потоп в доме на его «не пытайся, у тебя не получится», он больше не заикался об этом, зато часто стал нахваливать мою силу и говорить, что в воде есть тоже убийственные свойства и они у меня гораздо лучше развиты, чем у его знакомых. Я никак не реагировала на такие комплименты. После его ухода, струйка воды медленно слилась с тем, что было в миске и я переключилась на свечу. Она снова начала дрожать под моими пальцами, но не прогибалась, как бы сильно я не подносила руку. Хорошо было Айру говорить. Сам то он обладает огнем и розами, коих было на каждом сантиметре. Он очень любил эти цветы и частенько превращал дом в колючий и вонючий сад. Однажды я вышла утром из комнаты и не поняла, попала ли я в джунгли или это все Айру? Как и ожидалось, потом я нашла его спящим на диване, с его спины, козы и рогов проростали розы. Чертовы розы, я уже терпеть их не могу, но как-то меня хватает. В такие моменты я просто остаюсь в своей комнате. Бросив снова свои жалкие попытки, я с размаху швырнула свечу и миску в стену. Огонь потух, а вода разлилась по полу. Не было страшно разливать воду, когда я могла только поднять руку и любая жидкость последует за тобой, что я и сделала. Моя сила не была какой-то великой, но на бытовые вещи хватало ее с головой. Как и ожидалось, после предупреждения, Айру слинял, оставив меня одну. Контроля нет, значит, я могу вылезти из своей берлоги и полетать. Мои губы потянулись в злой ухмылке. Пирог я оставила не тронутым, подумала, что потом может как нибудь, после полета, хозяина все равно не будет целую ночь. Распахнув окно, мои крылья вытянулись и стали просто огромными. За тридцать лет я могла как раз похвастаться их размером перед другими. Хотя я думала, что моя вторая стихия — это воздух, но Айру обнадежил меня и сказал, что к такому возрасту второй элемент должен был появиться. Не каждая душа имеет по два элемента, это философия мира, будь у существ больше двух элементов, они бы позволили себе слишком много. Ветер меня окутал, а спина неприятно заныла от мощного взмаха. Через секунду знакомый двор был преодолеет, а скорость набираться так, что собственный стук сердца я слышала в ушах сквозь громкий ветер. Я была прекрасным летуном, у меня даже были награды по соревнованиям, но вот приземляться я до сих пор не умела нормально, и я считала это позорным. В таком большом размере было сложно встать на ноги, так как они бились о землю, хорошо, что в сложенном состоянии они стали для меня с Айру привычным, а их вес превышал меня аж в два раза! Айру не понимает, откуда у меня такие способности и почему я действительно не повелеваю ветром. Мои глаза слезились, облака были преодолены в два счета и луна осветила мои перья своим сиянием. С чем сравнить чувство полета? Если только самое очевидное — с чувством свободы, когда перед тобой весь мир, как на ладони и ты как повелитель, летишь над этими жалкими существами, а они даже не замечают тебя. Летунов в нашем городе полно, как хороших, так и плохих. Ночные звезды были подобны пыли, а рядом с луной, находилась еще одна планета, более синего цвета. Мне в школе рассказывали на уроках истории, что на этой, синей луне живет один из создателей, но как бы наши не пытались добраться до этой синей луны, ничего у них не выходило. Они теряли сознание и как метеориты, падали камнями вниз, обратно. Мне это напоминало падающие звезды. Звучало дико, когда ты видишь такую звезду и понимаешь, что это очередной, жалкий монстр пытается преодолеть непреодолимое. В прочем, наша наука продвинута куда более дальше, чем живой мир, потому как загробье намного старше реальности. Не беру в счет космонавтов, у нас тоже есть такие вещи, но иногда ядро земли не хочет отпускать своих родных жильцов. Камни. Как широко понятие здесь. Это целая душа, наша биология, наша нервная система, наши чувства, внешность, структура. В случае смерти, мы трансформируемся в твердую материю, похожую на драгоценный камень и выжидаем, когда силы напитают нас, чтобы снова возродиться. В этом красота, искусство. После смерти в реальном мире, сюда мы возвращаемся камнями и делаем первое «вылупление». А какого ожидание, когда приносят первый камень, приходит понимание, что это только что умер человек и он сейчас возродится здесь вновь. У меня была практика по биологии десять лет назад, когда нас повели в больницу, чтобы рассказать, как это все работает. Медицина здесь делилась на два вида: живая и ювелирная. В «живой» справлялись люди обычно, как в реальном мире, а вот «ювелирная» — одна из сложнейших наук загробного мира. Дело в том, что наша каменная материя имеет сложное строение и с этим не каждый может справиться, ошибешься один раз и все, существо, которое ты лечил, уже не проснется заново, но говорят, кому то удавалось исправить свою ошибку, но я считаю это мифом, ведь исправить такое подвластно только создателю. Все мы появились изначально не из «утробы матери», как это в живом мире, а из обсидиана, ядра нашей планеты. Все это слишком сложно, я даже за свои столько лет не смогла нормально в этом разобраться. Ветер трепал мои волосы, они были слегка длинными, чуть ниже уха, имели все такой же пшеничный оттенок. Айру нравился мой цвет волос. Не смотря на то, что его природный цвет серебристый, он говорил, что завидует мне, ведь я не «седая по жизни». Я не считаю его старым. Возраст его меняется внешне взависимости от настроения, но обычно он выглядит на лет сорок, если не больше. Насыщенный воздух пропитал мои крылья и они из сырого состояния стали насыщенными, богаты кислорода. Хозяин не любит выпускать меня по ночам, не смотря на то, что я уже давно вправе решать за себя, как и что мне делать, но его вдолбленное в мою голову: «везде опасность, не ходи» все-таки делает свою работу и я послушно остаюсь дома, когда паранойя тихонько выщипывает мне перышки. Налетавшись, я отправилась обратно. Сегодня парила над площадью города, где чаще всего проходят какие либо праздники. На глаза попадаются такие же летуны, как я, но никакого внимания они не обращают на меня. Это доставляло мне удовольствие, ведь лишние внимание мне ни к чему. Под носом показался знакомый двор и я потихоньку стала идти на снижение. От моей скорости деревья, находящиеся возле меня качал ветер. После года обучения в школе я училась летать и эти деревья постоянно ловили меня. Сломанные ветки не отрасли вновь. Крепкие руки, подобно когтям зацепились за оконную раму, я встала на подоконник и пошуршав крыльями, как павлин, сложила их и прыгнула на пол максимально тихо. Вот я и дома. Моя комната была темна, но сердце ощущало чье то присутствие.