Вторжение под лунным светом

      Сладкий вкус чувствуется на языке, и это не удивительно, ведь когда ты выпиваешь, чуть ли не бутылку дорогого вишнёвого вина, именно это и происходит.       Спросите, что за повод?       Да его, в принципе, и нет. Просто, — как бы это не было удивительно, — сегодня выдался спокойный день. Никаких дел, происшествий, принятия важных решений.       И Кэйл рад этому, ведь это, блять, шанс наконец-то отдохнуть от всей этой заебавшей суеты.       Конечно, дети в эту «суету» не входят, ведь для них Кэйл готов сделать всё и когда угодно, даже если на это нет сил.       Сейчас же, Хенитьюз падает на свою кровать, надеясь окончить этот прекрасный день спокойным сном. Вдруг, тело пробивает мелкая дрожь, и мутный взгляд скользит по комнате, пока не натыкается на открытое окно. Глухо простонав, граф встал на ватные ноги, подходя к окну. Закрыв створки и уже поворачивая назад, дабы вернуться в объятия мягкой кровати, вдруг замирает. В нетрезвом сознании промелькнула мысль:       «Стоп. Я ведь не открывал окно...»       Оглядев комнату, Хенитьюз выдохнул. Никого. Может, он просто забылся? — Долго же ты замечал изменения, — вдруг левое ухо обдало горячее дыхание, от чего по коже пробежал табун мурашек.       Резко повернув голову в сторону источника шума, красноволосый застыл, распахивая глаза. Он стоит — почти вплотную, — к Белой звезде, чуть ли не касаясь его носа своим. — Ну, здравствуй, Кэйл Хенитьюз.       Кэйл делает резкий шаг назад, всё ещё потрясённо пялясь на незваного «гостя». — Ты?... Что ты здесь забыл, белый ублюдок? — граф отходил назад, не отрывая взгляда от приближающегося врага. — Оу, ну чего же так грубо, а, граф? — уст коснулась довольная ухмылка, а глаза скрытые маской, сверкнули.       Барроу без сомнений нравилось их нынешнее положение.        Он - охотник, а Хенитьюз - его жертва.       А вот Кейлу, наоборот, его положение ни капельки не нравилось. Ему крайне не нравилось то, что сейчас он играет роль жертвы.       Правая рука, облачённая в белую перчатку, оказывается на стене, по правую сторону от головы красноволосого. — Чего замолчал? Понял теперь, в каком ты положении?       Как же бесит эта хитрая ухмылка. Так и хочется вдарить по этой смазливой роже, и стереть её. Хенитьюз и не заметил, как проговорил это вслух.       Не стоило сегодня пить, не умеет он держать язык за зубами, когда набухается в хлам... — Почему же, мою, как ты выразился «хитрую ухмылку», можно стереть и по-другому. — Что ты несёшь, поехавший...       Губы накрывают другие, прерывая конец фразы — отнюдь не лестной — в сторону обарзевшего Барроу. — М-м-м!? — Кэйл распахивает глаза ещё шире, упираясь руками в чужую грудь, тем самым пытаясь оттолкнуть.       А Белая звезда не церемонился, по-собственнически покусывая, сначала нижнюю губу, а после верхнюю. От таких действий на нижней губе выступила крови, а на языке появился металлический привкус.       Граф чувствует, как по этой же губе проходит чужой язык, слизывая кровь, и, как бы, прося прощения за эту «небольшую» шалость. — Да что ты, блять, творишь!? — наконец-то получилось оттолкнуть врага, который, по мнению Кейла, в конец охренел.       Барроу же оценивал проделанную работу, от вида которой, так и хотелось облизнуться: щёки, покрытые ярким румянцем, затуманенные глаза, — больше от алкоголя, чем от происходящего — сбитое и прерывистое дыхание, и, вишенка на торте: искусанные губы. Им искусанные.       Вновь преодолевая расстояние на которое его оттолкнул Хенитьюз, Белая звезда дёргает того за руку, тем самым роняя на кровать. Прижав его руки к кровати, Барроу навис над ошалелым Кэйлом. — Я соскучился, — выдыхают красноволосому куда-то в ключицы, от чего того чуть ли не передёргивает.       Соскучился?       Кэйл не ослышался? — Мне так одиноко, – после предложения следует поцелуй в открытый участок шеи, от чего от графа слышится удивлённый выдох. – Меня никто не способен понять, — вновь на горячей коже, ощущается касание прохладных губ. — Ты думаешь, что я способен понять тебя?... — выдыхает Кэйл, а разум, затуманенный алкоголем, мутнеет ещё больше. — Возможно, — неопределённо произносит Барроу, после чего резко прикусывает кожу, оставляя на ней яркий засос.       Хенитьюз распахивает глаза ещё шире, — если это возможно — а с губ срывается полустон-полувздох. Он никогда не чувствовал подобного. Лёгкая боль, вперемешку с удовольствием. — Ты что делаешь...!?       Уста захватывают во властный поцелуй, тем самым не давая договорить. — Тебе приятно от этого, не отрицай.       Снова эта бесячая ухмылка. — Да ты чокнутый придурок! — Ох, неужели я тебя так бешу? — Не представляешь, насколько! — А вот я, наоборот, нахожу тебя довольно привлекательным, – это было прошёптанно на ухо Кэйла, от чего тот дёрнулся. – Ты срываешь мои планы, что до этого никто не смел делать, ускользаешь от меня, словно растворяясь в тумане, и не оставляя за собой не единого следа. Сначала меня это злило, но после, я начал понимать, что ты не простой. Ты что-то скрываешь, Кэйл Хенитьюз, и я узнаю, что именно. И не важно, какими способами.       Граф замер. Нет-нет-нет, нельзя, чтобы этот ублюдок, мать вашу, узнал про Ким Рок Су! — Что? Я оказался прав? У тебя есть секреты? — заметив, что красноволосый напрягся, Белая Звезда понял, что не ошибся.       Кэйл старался не отводить взгляд от лица врага, ведь если он это сделает, будет понятно, что он нервничает, а этого сейчас не нужно.       В голову приходит не самая здравая идея — да и какая там здравая, когда ты набухался в стельку? — о которой, возможно, Хенитьюз будет жалеть в будущем, но в данный момент, он не видел другого выхода из этой ситуации. Вырывая руки из ослабевшей хватки Барроу, граф заключает в них лицо Белой звезды, — которое, кажись, исказилось от удивления — и целует в губы.       Кэйл Барроу застывает, и, пользуясь ситуацией, Хенитьюз берёт инициативу на себя, кажется совсем забыв о возможном шансе на побег. Он отомстит этому козлу так же, как и он сделал это пару минут назад: прокусит губу до крови и поставит пару ярких засосов на шее.       Граф прикусывает ту же губу, что и враг недавно, после чего слизывает выступившую кровь, а потом отстраняется, наслаждаясь шокированным лицом перед собой, и, кажется, лёгким румянцем на щеках. — Ну, что? Приятно, когда я так делаю? — язвительным тоном спрашивает Кэйл, до которого, похоже, не доходило то, что он сделал. — Очень. — А?       Кажись от такого ответа, Хенитьюз опешил. — Ты что, чёртов мазохист?... — Как знать.       Кажется, такой ответ не очень-то понравился красноволосому графу, потому что его брови сошлись на переносице. — Давай проверим? — вдруг предлагает Барроу, с вызовом глядя на Хенитьюза. — Проверим? — неуверенно переспрашивает Кэйл. — Да, просто сделай так, — почувствовав резкую боль в области шеи, красноволосый не сдержался. — Агх!? ~       Белая звезда немного отстранился, слизывая кровь с небольшого укуса, который сам же и поставил. — Ты...! — у Кэйла не находится слов, чтобы описать свой шок. — Ну, и? Отомсти же мне.       Как раздражает это поведение. Он же просто насмехается над ним, запутывает, притупляет бдительность, чтобы он, Кэйл Хенитьюз, плясал под его дудку. Да хрен тебе.       Хочет мести? Он её получит!       Злобно зыркнув, граф приподнимается и, в прямом смысле, кусает врага за шею. Не слишком сильно, но достаточно для того, чтобы было больно.       С уст Барроу срывается довольный рык, что подтверждает недавнюю догадку Хенитьюза. — Ты точно мазохист. — А ты - цель этого мазохиста, — отвечает Белая звезда, вновь захватывая чужие губы в плен.       Плащ, который до этого был на плечах Белой Звезды, падает на кровать, а руки скользят под белую рубашку, чувствуя горячую кожу. С губ Кэйла сходит стон. Руки Барроу такие холодные, а его тело, наоборот, горячее, что создаёт невероятный контраст, от чего — как бы не хотелось этого признавать — до чёртиков приятно. — Хах, а говорил, что не нравится, — усмехнулся враг. — Заткнись... — выдохнул Хенитьюз, прикрывая глаза. Почему-то стало клонить в сон.       Что вообще происходит? Почему он спокойно позволяет чужим рукам бродить по своему телу? Но, то ли дело в алкоголе, то ли Кэйл просто не хочет отстранять от себя Барроу, потому что ему нравится его действия.        И Хенитьюз очень надеялся на первый вариант.

*****

— Человек! Я пришёл проверить, как ты! — прокричал Раон, стуча в дверь. До графа не сразу дошло, что происходит. Услышав голос Роана, он распахнул глаза, обводя испуганным взглядом комнату. Никого. И Кэйл мог бы свести это на очень-очень реалистичный сон, если бы не плащ, которым он был накрыт. — Это полный пиздец... — произносит парень, когда замечает на шее приличное количество засосов и укус. Всё. Больше он не набухивается в хлам. И запирает окно.