Хотеть не вредно

Я чувствовала, как начала течь прямо в его машине, внизу живота приятно тянуло, от чего я не могла еле заметно не поерзать на мягком сиденье. Мы включили фильм, бросив авто на безлюдной стоянке и заблаговременно запасясь двухлитровой колой, страсть к которой объединила наши гастрономические вкусы. Он сидел несколько отстранённо, с заинтересованным видом уперевшись в экран телефона и приподнеся палец к губе. Ох, эти уста, самые желанные на свете, я бы запустила в горячий рот палец-другой, чтобы проверить на что способен его острый на слово язык. Полюбоваться руками, увитыми толстыми выступающими над поверхностью кожи венами, мне не удалось из-за верхней одежды. Но взору предстали ровные пальцы, которые проскользнули бы в меня сейчас точно по маслу. А вот слегка расставленные обитые тканью синих джинс бедра, кажется, были в напряжении. Мне хотелось играюче поводить по ним снизу-вверх, помедлив у самого паха, но затем неизбежно уперев ладонь в топорящий брюки стояк. Мой мужчина, которому едва перевалило за двадцать, был мускулистый, но миниатюрный как подросток, и меня всегда забавляло, что его кресло максимально приближено к педалям, это выглядело довольно-таки мило. Интересно, знай он о чем я сейчас думаю заместо этой драмы, то разделил бы мои фантазии? Его любимые арбузные жвачки находились со стороны водительской двери, в своеобразном внутреннем пластиковом кармашке, и я потянулась за ними через весь салон так, что моя голова оказалась на одном уровне с торсом парня, скрытым под перламутровой зимней курткой — опущу ее ещё на пару сантиметров и могу начать отсасывать прямо сейчас и в этой же позе. Аромат его одеколона пощекотал рецепторы носа, а тепло моего тела удвоилось благодаря чужому. Ловлю его смешок над сим нелепым действом и такую мягкую, ласковую улыбку. С эдаким наклоном головы в мою сторону чёлка бы упала на его глаза, однако недавно он сбрил все лишние патлы, напоминающие ему прошлого себя в его не самые успешные годы. Натуральные светлые волосы, гораздо мягче моих, коротко стриженные… Я бы возбуждалась ещё больше от того, что не могу как следует в них вцепиться, пока он неистово трахает меня, сидя в этом же чёрном рено. Господи, так сильно я не хотела еще никого. Этот человек одним своим присутствием заставляет все моё существо сладостно трепетать, бояться прикоснуться к нему, как будто бы он может раствориться от случайного дуновения ветра, подобно иллюзии. Обожествляю каждую черту лица, угол, под которым плавно сгибаются его скулы, лёгкий пушок на щеках заместо щетины, которая обычно бывает у мужчин его возраста. Интернет-соединение внезапно прервалось на пару секунд, погрузив нас в неловкую тишину на время отсутствия воспроизведения фильма. — Тебе не холодно? — ловит мой утвердительный кивок, — Тогда я включу печь, — жилистая ладонь приземлилась на рычаг коробки передач, сжав в несильном обхвате башенку, а я представила, как на ее месте могла бы оказаться одна из моих грудей. Итак, поставив на нейтраль машину, он врубает поток воздуха, который горячеет с каждой минутой работы двигателя. При скудном свечении панели приборов и огней проспекта, что находился близ нас, выражение его лица казалось мне ещё более таинственным. И тем не менее, я так пристально и бесстыдно воззрилась в его фигуру, что смогла бы различить, как его зрачки резко сжались от того, что фары проезжавшего мимо грузовика рефлектировали от стекла окон в его глаза, осветили ангельские ресницы. Сигнал был вскоре найден и мне пришлось обратить свое внимание к экрану, чтобы не слишком сильно афишировать свое откровенное, почти животное влечение. Размеренный вдох, протяжный выдох. Я втянула в нос запах секса. Сменив положение тела и уперев руку на подлокотник между кресел, он сидел уже с явным уклоном в мою проекцию, это прогресс. А ещё, он начал активнее комментировать происходящее в сюжете, словно в попытке отвлечься от своих собственных мыслей и навести моё внимание на его отнюдь нескромную персону. Этот щенок со смазливым личиком вполне себе знал цену и его манящему стилю вести диалог, и самодовольной ухмылке — этому, и ещё всему тому, что вскружит голову практически любой девице. Помню, на вопрос «как давно у тебя был секс?», он ответил мне, что где-то в районе двух месяцев назад. Видимо, изрядно потрудился, чтобы не запрыгнуть на удобную для него профурсетку, вообще, странно, учитывая его аппетит на новых в своей жизни девушек, сменяющихся одна за другой через короткие промежутки. У него не было отработанной схемы по привлечению самок или чего-то подобного, а даже напротив, он не старался от слова «совсем» чтобы кому-то симпотизировать, просто так выходило, на том и повелось. Но чтобы остановиться на ком-то определённом, кого бы хотелось оберегать от напастей сего жёсткого мира? Нет, пожалуй, это не его путь. Я видела в нем лишь боль, скользящую между ямочек в щеках, когда она смеялся, боль, которую не упрятать за наслоением обезличенных масок лжи и которую он не дал бы мне принять на себя. Слишком скрытный, а, быть может, и чересчур гордый для того, чтобы признать то, что он нуждается в душевном исцелении. Такой вот он, мой, уже бывший парень: как и все земные существа, не идеальный — разве что для меня — во владениях двух разных личностей, черно-белом нимбе его достоинств и недостатков. Думается, мне хватило бы мудрости, а также, сил, принять и полюбить их. — Мне уже тепло. Вы спросите, предались ли мы разврату в ту зимнюю ночь? Спешу разочаровать, но нет. Мне, вашей бренной слуге, даже польстили за целомудрие и готовность начинать отношения постепенно, в тот момент, когда я уже не раз переимела во всех положениях хвалившего меня человека в пределах своих томных, мечтательных дум.