контракт

Признаться честно, к моменту призыва, Даби не спит нормально уже дня три, а то и четыре и все что толкало его вперед это чертовы стимулирующие зелья, которых Тога наварила ему с добрую дюжину. Так что да, возвращаясь мыслями к моменту когда его непутевые руки начали чертить пентаграмму и плести вязь заклинания для призыва, он чисто теоретически мог что-то упустить. Хотя Даби скорее переломится на пополам, чем признает, что что-то пошло не так. Вязь складывается, как надо, и расплывается в свежем лесном воздухе, сияющими бирюзовыми рунами. Где-то звонко поет соловей, ему стрекотом вторит сорока. Птичий хор подбадривает и немного раздражает, но только от части. Лежащий на коленях гримуар отца (добытый нечестным трудом, но что поделаешь, тяжелые семейные отношения и все дела, а призыв штука важная, особенно в деле Даби) шелестит пожелтевшими от времени страницами, в воздухе чувствуется легкое напряжение, пахнет озоном, как перед грозой, и немного серой. Пентаграмма начерченная на земле слабо сверкает алым светом. — Явись, — шепчут обветренные губы. — Явись передо мной. Вероятность того, что демон откажется была высока. Вообще-то, по опыту Даби, довольно не скромному опыту, демоны всегда давали заднюю в таких делах. Упирались, брыкались, особенно, когда понимали кто перед ними стоит, ну и… Ломались они долго, нудно и со вкусом. Поливали Даби грязью, грозили, что как только барьеры оков дадут им двинуться они тут же прибьют чертова экзорциста, но хей — не они первые, не они последние. Даби относился ко всему философски — поканючат, поплачут и согласятся. Кушать хотелось всем, в основном те, кто просекали кто перед ним стоит, взамен просили не душу, не ее часть, а что-то, что помогло бы им унести ноги после расторжения контракта. Но таких было мало. А что до самого экзорциста? Играл он грязно и нечестно, привлекая к уничтожению одной хтони — другую, но у каждого свои методы. А контракт священен, расторжение только в случае смерти одной из сторон. Главное формулировку грамотно составить. — Какого?.. — посреди пентограммы в клубах черного дыма и гари появляется нечто. Нечто с двумя огромными алыми крыльями, из-за чего Даби даже подумывает, что в ловушку занесло какую-то больно ретивую гарпию. Но гарпии не могут долго торчать в ловушках, а вот демоны… — У меня мало времени, Крылатый, — Даби устало ведет плечами и поднимается с земли. На коленях остается влажный зеленый след от травы, ну и ладно. — Ты мне, я тебе… — Парень, ты кое- что попута… — пытается вставить свои пять золотых в разговор демон. Не то чтобы его кто-то слушает. — Мне нужно что бы ты помог мне укротить одного из ваших, высокого уровня. Оплата с меня, после выполнения твоей части договора. Никто никому и ничего должен не будет, если в процессе кто-то из нас умрет. Я принимаю твои условия на оплату, ты мне помогаешь, — экзорцист зевает и трет уставшие глаза. — Какой твой утвердительный ответ? Два огромных золотых глаза смотрят на Даби с молчаливым непониманием, шоком и злостью. Он бы тоже, наверное, разозлился если бы, кто-то призвал его вечером, в эту глухомань и выставил бы такие сумасшедшие условия. — Что б ты знал, смертный, ты обломал мне оргию, — это было что-то новое. Криков и обвинений не было. Демон по птичьи склоняет голову на бок и рассматривает того, кто удосужился его призвать. Даби в свою очередь рассматривает его в ответ. Не слишком высокий, крылатый, слишком похожий чертами лица на обычного человека, что наталкивает на мысль о том, что мог быть урожденным или превратившимся в контрактника недавно. Большие алые крылья, черные когти на руках и ногах и заостренные уши. Птичка. Хищная большая Птичка. — Я бы сказал, что мне жаль, но у меня нет на это времени. Говоришь да, мы заключаем сделку, — семейный гримуар отправляется на дно дорожной сумки. — А если я откажусь? — демон удобно усаживается посреди ловушки и лениво подпирает кулаком щеку. Пара алых перышек покидает общую массу крыльев и на пробу пытаются пройти сквозь барьер. Лучше б он орал и спорил, это была более привычная реакция. С холодным рациональным мышлением со стороны выходцев из «нижнего уровня» Даби сталкиваться не привык. Но все когда-то бывает впервые. Как бы то ни было, Пернатый был первым занятным демоном на его памяти. — А если откажешься, я прикончу тебя здесь и сейчас, — губы непроизвольно дернулись в намеке на привычный оскал-ухмылку. Юми говорила, что ее это пугает, поэтому для семьи Даби даже выучился улыбаться нормально. Но семьи рядом сейчас не было и показаться большим-страшным пугающим экзорцистом очень хотелось. Светлые брови Птицы в притворном ужасе поднимаются вверх. Было б кого впечатлять… — Я весь дрожу, горячий парень, — язвительно тянет пернатый и снова по птичьи наклоняет голову на бок. — Насколько высокий ранг у того с кем я должен тебе помочь? — Наивысший, — это не было согласием, но было чем-то максимально близким к нему. — Нам пять дней пути. — Я не сказал «да», человек, — зрачки у демона опасно сужаются и становятся почти вертикальными. — Ты не сказал «нет». И я все еще не услышал твои условия, — игры играми, а условия важны. Даже если игра в конечном итоге будет грязной и приведет к неминуемой кончине Пташки. — Как у всех из наших, — беззаботно жмет плечами демон, а потом неизвестно чем надрезает свою ладонь и прижимает ее к барьеру. — Я помогу тебе и возьму свою плату. А вот такой поворот дел уже гораздо больше нравился Даби. Хотя то, насколько легко и непринужденно демон согласился на эту прекрасную в кавычках, авантюру — напрягало. Но условиях конракта проговаривал Даби и заключения договора между ними тоже контролировал он, так что… В любом случае он проходил эту историю не раз и не два, он дал демонюге шанс выбрать другой способ оплаты, но тот выдал стандартное «как у всех наших», что ж, как бы печально это не звучит — это его выбор. Экзорцист извлекает из нагрудного кармана плаща острый договорной кинжал и разрезает себе ладонь в том же месте, что и Пернатый. * Из плюсов — им было пять дней пути до родных имений Даби, из минусов… Был Ястреб. По крайней мере, с чем-то птичьим Даби точно угадал. Как минимум с именем, как максимум с птичьими повадками. Он чирикал без умолку, заполняя собой буквально все комфортное пространство тишины, которое экзорцист ценил и уважал. В его жизни был только один (не)человек, который мог трещать вот так обо всем и ни о чем… И это была Химико. Но вампирша далеко, выносил ее Даби строго в дозированных количествах. Тогу дозировать можно было, а вот Ястреба… нет. Шумный и не в меру болтливый, он вьется рядом, постоянно рассуждая на все темы мира. Да еще перья эти проклятые, которые словно живут отдельной жизнью от своего хозяина. Выплывают из общей массы крыльев, снуют маленьким роем туда-сюда и нахально лезут везде, отвлекая от дороги. То ли намеренно, то ли нет. Отчасти, Даби был уверен, что Ястреб мстит ему за несостоявшуюся оргию. Чирикает, чирикает, чирикает… Но… не бездумно. Болтает, да не пробалтывается, на любой провокационный вопрос Даби отвечает либо совсем туманно, либо уводит разговор в другую тему. Это напоминало Даби деньки, когда он в академии на первом курсе сдавал анатомию нечисти. И как с темы билета по дыханию русалок, плавно уводил тему в половую систему драконов, поскольку только ее к экзамену и знал. — Есть способ тебя заткнуть? Хоть ненадолго? — он не спит четвертые сутки и держится на стимуляторах и честном слове, ей богу (в которого Даби не верит), этот треп сведет его в могилу раньше высокорангового демона! Ястреб замолкает, будто бы и впрямь задумывается. Хотя экзорцист подозревает, что этот поганец уже давным-давно знает о чем хочет попросить. — Ну знаешь, я был бы не против лошади. Думаю, сидя говорить буду не так уж много. Элегантный шантаж, спору нет. Уточнять зачем крылатому существу лошадь Даби сейчас не хочет и точно не будет. С демонами иной раз как с детьми, легче дать — чем объяснять, что не хочется. А Даби по части воспитания мелких — эксперт. Двое младших братьев и сестра научили его, как правильно дейстовать в подобных ситуациях. Лошадь так лошадь, не сердце девственницы и на том спасибо. Экзорцист спешивается и кивает на пустующее седло. До ближайшего населенного пункта где могут быть лошади пилить полдня, это автоматически затягивает их путешествия в родные края до шести дней. А то и семи, с ночлегом и прочей дичью. Можно уложиться и в пять, если продолжить идти по ночи, только вот энергетические зелья не всемогущи и рано или поздно его точно где-то вырубит. Демон довольный усаживается на молодую кобылу. И о чудо, реально замолкает. Путь до небольшого имения местного графа проходит на удивление тихо. Где-то там, несмело зарождается рассвет. * Копыта кобылы стучат по каменной брусчатке, небольшая деревенька встречает своих гостей первыми лучами солнца, выкриками торговок, которые продают свежие овощи и яйца. Экзорцист лениво гоняет в своей голове одну мысль. Та беспокойно, словно муха, бьется о черепную коробку… назойливая мысль-рассуждение. Взгляд то и дело цепляется за алые крылья. В нём есть нечто от… Гарпии. По крайней мере Даби мог с уверенностью утверждать, что алые крылья — это не результат магической покраски, а натуральный цвет. Зрение и заговоренные бусины под веками точно не обманывали его. Да и в целом, Ястреб был больше приближен по поведению к человеку или какой земной нечести, чем к выходцам с «нижнего этажа». Он много шутит, улыбается, ноет иной раз (видите ли лететь он устал, а от седла его задница болит. Откуда вообще такие изнеженные демоны? Кого он вызвал на свою голову?), как дитя малое и в целом, даже на это поведение можно было купиться и расслабиться. Но Даби по жизни имеет колоссальные проблемы с доверием, поэтому вся эта напускная жизнерадостность и человеческие повадки шли лесом. Все что угодно могло прикидываться человеком, не быть им. Как-то раз, он отрубил голову алхимику и та, черт возьми, отросла обратно! Ястреб подмигивает какой-то торговке и умудряется выклянчить с десяток яиц за бесценок. Чем проныра расплачивается, точно не дело экзорциста. Это всего лишь демон. И как только их маленький контракт подойдет к концу, Даби просто избавится от назойливого среднеуровневого пернатого засранца. — Они как матушка моя, — выпивая сырое яйцо произносит демон. — Кто? — Даби лениво выныривает из своих мыслей и смотрит туда же, куда и Птица. Из окна красивого здания мило машут рукой обнаженные и полуобнаженные женщины. В утреннем свете выглядит почти сюрреалистично. Все эти тела, дешево натертые маслом, зазывные речи и улыбки алых губ. Как пошло. — Я рос в борделе, — Ястреб машет женщинам в ответ и шутливо отвешивает им поклон, при этом чуть не падая с лошади. Шут. — Моя мама там работала. Воображение против воли рисует образ маленького пухлого златокудрого ангелочка с алыми крыльями и заостренными ушами. Баловали его девочки, наверное, на руках демоненка носили. Целовали в щечку, гладили крылья, восторгались. Таких вот приплодов из борделей было много, колдуны и демоны часто оставляли свое семя в смертных женщинах, а те рожали на свет непойми кого. Не то сын, не то дочь, не то неведома зверушка. На ум против воли пришел Шиучи, в котором от ящерицы было внешне больше, чем от человека. А ведь он такой же… Урождённый демон. Меланхолично отмечает про себя экзорцист и тянет лошадь за поводья, чтобы та шла быстрее. В окнах борделя мелькают бледные лица вампирш и слышатся сладкие обещания суккубов. Удивительно, что без сирен. Они после суккубов чаще всего встречаются в подобных заведениях. — Хватит предаваться воспонаниям, Птенчик. Трактир и лошадь сами себя не отыщут. Вслед им доносится заливистый женский смех, кажется демон продолжает счастливо салютовать девочкам, даже когда они почти проходят мимо дома терпимости. * Лошадь идет за ними сама. По факту, Даби не платит за нее и золотого, Ястреб просто выбирает у трактира понравившуюся кобылу и свистит дважды, привлекая ее внимание. По факту это кража. Никто не спорит. Но демонюга сам захотел себе средство передвижения, не проблемы Даби, каким образом он себе их обеспечит. Проблема в одном, отдохнуть в трактире теперь вряд ли выйдет, да и из деревеньки лучше бы свалить пока никто особо ретивый не чухнулся, что два чужака умыкнули чью-то кобылу. Из плюсов… Ястреб умудрился каким-то чудом выболтать кучу яиц, зелени и даже немного вяляного мяса по пути из деревеньки. Даби сонно тянется за еще одним энергетическим зельем и обещает себе, что продержится до вечера, а там уже… может где-то и прикорнет и поспит. Минут тридцать. * Они лениво перекидываются словами. Ястреб даже оказывается комфортным собеседником, когда выясняется что умеет не только трещать безумолку. День стоит по майскому жаркий и душный, то тут то там щебечут птицы, мелькают прыгающие с ветки на ветку белки, в озере слышно как плещется рыба. Обстановка в общем и целом настолько умиротворяющая, что в сон начинает клонить со страшной силой. — А ты огненную воду с энергетическим зельем смешай, — мелкие алые перья вьются вокруг Ястреба нестройным роем. Одно из перышек норовит зарыться в волосы Даби, экзорцист его отгоняет ленивым движением кисти. — Сердце будет биться, как сумасшедшее. И точно не заснешь. Ага, а потом от этой смеси блевать будешь по углам, как кошка. Но что правда то правда, ближайшие часа три после такого напитка спать точно не захочется. — Без пернатых разберусь, — скалится Даби и достает из сумки флакончик с зельем. От общего запаса осталось только пять полных флаконов. Если выйдет найти нормальный ночлег под крышей, стоит попросить у хозяев кухню в личное пользование буквально часа на полтора. Чтобы преспокойно сварить немного живительного напитка прозапас. — Так куда мы направляемся? Золотые глаза изучают его, задерживаются на вживленном металле на лице экзорциста, явно пытаясь осознать на кой черт ему эти железки в теле. Губы непроизвольно дергаются в ухмылке. Все-таки гарпия точно была в роду у Ястреба. Какая-нибудь вертлявая, любопытная и говорливая. Может даже это была его матушка. В борделях часто работала разномастная экзотическая нечисть. Спрос на кого-то крылатого точно был большим, а уж сколько детей подобных союзов по континенту ходит — в жизни счесть не выйдет. — В имение Тодороки, — с неохотой произносит Даби. Родная фамилия режет слух и отдается неприятной горечью в душе. Если б не Фуюми с Нацуо, хрен бы Даби снова в родные края вернулся. Но папочка где-то на другом конце континента — охотится на огромного подземного зверя. Ради трофея, ради того, чтобы прибить голову огромной демонюги у себя над камином во дворце и хвастаться будто бы невзаначай, мол, смотрите это я. Это я круче всех из охотников и экзорцистов, это я первый на всем континенте. Мерзко аж. Хорошо, хоть мелкий вовремя свалил от тщеславия папашки. Шатается где-то в горах с королем-оборотней и полуэльфом. Пусть и дальше особо не высовывается. — …С ума сойти! То есть ты его знаешь?! — Знаю кого? — что-то слишком часто он стал выпадать из реальности. Плохо дело. Даби трет глаза и зевает. Такими темпами идея смешать огненную воду с энергетиком не кажется такой уж и тупой. — Старателя! — восторженно произносит демонюга. Перья вокруг него начинают виться с утроенной скоростью. В глазах Птицы светится почти детский восторг. Даби же искренне думает, что что-то упустил в этой жизни, раз среднеуровневый выходец с «нижнего этажа» впадает в экстаз от упомянания самого известного на континенте экзорциста. А говорят, что Даби странный, потому что якшается с нежитью и призывает демонов в своих целях. — Ну серьезно! Он же знаменитость. Угрохал водное чудовище из Воронки, победил огромного кабана, изгнал Вельзи на сто лет в ад, — радостно вещает Ястреб. — Прозвучит отбито, но среди ваших он у меня просто кумир. Кумир. У демона есть кумир среди экзорцистов. — А тебя в детстве головой ни обо что не били, Пернатый? — Да ты просто завидуешь, — продолжает беззаботно трепать языком Ястреб. — О нем знают все, а ты просто экзорцист-паразит, который использует непойми кого в достижении своих целей. Это… задевает. Ладно, тема отца всегда была больной уебищной раной в его груди, обсуждать детскую травму с демоном с которым от силы знаком почти что сутки он не собирался, но… усталость и злость берут свое и в конечном счете, Даби знает что он ублюдок и срывается на всех подряд если припрет. Он срывается на Птицу. Вязь огненного заклятья срывается с его пальцев слишком быстро. Кобыла, которую умыкнул Ястреб встает на дыбы и уходит от прямого залпа синего пламени, пара десятков мелких алых перышек превращается в пепел и оседает на земле. — Еще одно слово, и я запечатаю твою тупую тушку в аду навсегда! — зло шипит Даби. — Ты меня услышал, демон? Серая кобыла беспокойно ржет и держится на почтительном расстоянии от экзорциста. Лошадь Даби продолжает неспеша свой путь. Бедняга за все их совместные путешествия и не к таким выходкам своего хозяина привыкла. Ястреб поднимает обе руки в примирительном жесте, мол, сдаюсь-сдаюсь. Никаких больше выходок и расспросов. — Как скажешь, горячий парень, — он даже не выглядит обиженным или напуганным, только зрачки у него опасно сужаются и выдает это всего демона с головой. Скрытая злость, недовольство, а может и вовсе страх. Экзорцист ведет затекшими плечами. Тема исчерпана и весь этот дурацкий диалог продолжать явно никто не собирается. До имения Тодороки еще около шести-пяти дней пути. В высоком голубом небе вьются беспокойные сороки и вороны. * Постоялый двор они находят ближе к вечеру, когда солнце постепенно начинает скрываться за высокими горами, а видимость падает со страшной скоростью. Собираются дождевые облака и ночью, наверное, будет лить как из ведра. Хозяйка постоялого двора очаровательная сирена. Даби таких со времен академии не видал. Черные как смоль волосы, пухлые губы и сладкие речи. Все это вкупе с абсолютно черными глазами без белков и острым набором мелких зубов. Вот-вот смотри вопьется тебе в плоть и сожрет. — У тебя паранойя, горячий парень, — качает головой Ястреб, когда хозяйка двора накрывает им сытный стол. — Она вполне ничего. И дочка ее тоже. Пигалица, полу-сирена полу-эльфийка носится от стола к столу, по-детски непосредственная. Интересуется, можно ли покормить лошадок и можно ли потрогать крылья нового постояльца. — Вам комнату совместную? — черные глаза сирены смотрят прямо в душу, на прочный дубовый стол опускается кувшин лучшего эля. Лучшего, по заверениям самой хозяйки естественно. Не то чтобы Даби недоверял Птахе (хах, он то себе не доверял в сонном состоянии, куда там про Птицу счастья) и совместная комната была бы неплохим вариантом, можно было бы если что проследить за демонюгой, если он чего удумает. Но с другой стороны. Пока их связывают узы контракта хрен куда Пернатый денется. Магия кровавого договора словно магнит притянет его обратно и дело с концом. Пока хоть одно из условий выполнено не будет… проблематично будет соскочить с этого чудесного мероприятия… — Раздельные, — подумав откликается экзорцист. — Плачу за эту ночь золотом. Сирена будто бы в немом вопросе переводит взгляд на Ястреба, который уже во всю уплетает похлебку с мясом и попутно болтает с ее маленькой дочкой. То ли Нана, то ли Нуна… Симпатичная и вырастет в писанную красавицу, разбивающую сердца, как-то отстраненно отмечает про себя Даби. Черные глазки с любопытством рассматривают вживленные под кожу металл на лице экзорциста. — Он тут за все платит, — растягивая губы в беззаботной улыбке тем временем отвечает на немой вопрос сирены демон. — Как он скажет, так и будет. Хозяйка постоялого двора кивает и говорит, что-то на родном языке непоседливой дочке. * В помещении тепло, уютно, пахнет едой, а где-то поблизости слышно, как трещат поленья в камине. Даби понимает, что проваливается в сон, когда собственная голова, почти касается дубового стола. За окном слышны далекие громовые раскаты будущей грозы. — Ты сейчас лицом в тарелке заснешь, — насмешливо тянет демон. Довольный такой, раскрасневшийся. В полумраке царящем здесь даже похожий на человека, если игнорировать огромные крылья и острые уши. — Без пернатых разберусь, — сил встать после сытного ужина никак не находится. Даби сидит уставившись в одну точку, краем уха вслушиваясь в происходящее. За дальними столами расположилась больно громкая компания. Судя по отвратительному жаргону наподобие тролльего языка, лесные бандиты. Это плохо, потому что может завязаться потасовка. С другой стороны дела смертных его никогда не касались и Даби больше интересовало изгнание демонов и золотые на кармане. Сирена и пара ее помощниц, то ли вейлы, то ли русалки снуют туда сюда подавая различные блюда шумным людишкам. Экзорцист зевает в кулак и лениво поднимается с насиженного места, как раз в тот момент, когда один из разбойников хватает вейлу и утаскивает ее к себе на колени. Судя по тому, как женщина сопротивляется она не особо рада такому проявлению внимания. Сирена заступается за свою подчиненную, а Даби не спеша направляется к лестнице на второй этаж. Под лестницей мелькает бледное испуганное личико Нана-Нуны. — Пошли, — тихо зовет демона Даби. Но Ястреб не двигается. Настороженный и напряженный, смотрит на то, что происходит за дальними столами. — Это не наша проблема. Что-то в нем меняется. Проступают явные черты гарпии или усиливается демоническая энергетика, Даби чувствует кожей эти темные волны чужой силы. — Ты иди, — тихо и явно сдерживая ярость откликается демон. — Я чуть позже поднимусь. Вейла на коленях мужчины пытается отбиться, сирена готова применить свои силы… Но куда там, девушек двое, а разбойников пятнадцать. Ребенок под лестницей шмыгает носом. — Мелкая, — Даби снимает с себя плащ и протягивает его Нане-Нуне. — Сможешь отнести наверх в мой номер? Немного покараулить его, пока я не вернусь? Малышка кивает и спешно забирая плащ, уносится на второй этаж. * Выходит кроваво, жарко, но красиво. Если б Даби кто-то рассказал о том, что перьями можно глотки резать и конечности рубить, он бы не поверил. А увиденное из головы не шло. Мелкие алые перышки стали смертоноснее кинжалов, мелькали то тут, то там разрезая чужую плоть. Что же до обладателя столь необычного дара? Дрался Ястреб соответствующе демону, кроваво и беспощадно. И, признаться честно, в бою рядом с ним было комфортно. Он ловил движения и кивки с полунамека, двигался и прикрывал спину Даби, когда это нужно и если так подумать, это второй случай на памяти экзорциста, когда его настолько хорошо понимали. Выносить чужие тела на улицу оказалось в последствие труднее чем, драться. — Я закопаю, — разбитая губа сирены вызывает в душе беспокойство. Она ему от чего-то сейчас напоминает Тогу. Та тоже часто щеголяла с разбитыми губами, после стычек с разными проходимцами. Разница в том, что Химико могла постоять за себя. И позволяла себя ударить только ради игры, но не более. — Не стоит, — рассматривая небольшую гору тел произносит Даби, закатывая рукава темной рубашки. В воздухе остро пахнет озоном, вот-вот польет дождь. — Окна закройте пока по-плотнее, а то запах стоять будет не очень, и проверьте дочь. Привычная магическая вязь разжигающая синее пламя срывается с кончиков пальцев экзорциста. Огонь охватывает тела мгновенно, жадно пожирая чужие конечности. Острый запах паленой плоти и дыма мгновенно заполняет все пространство постоялого двора. На нос Даби падают первые капли начинающегося дождя. Чтоб его. Он усиливает напор пламени, стремясь сжечь все до костей и попутно старается построить над кострищем защитный купол, чтобы стихия его не затушила. Ладони начинают неприятно ныть от смешения обоих заклятий. — Не торопись, горячий парень, — над головой Даби с тихим шелестом раскрывается огромное алое крыло, которое словно навес прячет экзорциста от крупных капель дождя. * Соловей начинает петь еще до рассвета и не затыкается даже после того, как демон и экзорцист покидают постоялый двор. Сирена подкидывает в сумку Даби новенькие энергетические зелья и кусок свежего мяса, она что-то шепчет на прощание на ухо Ястребу и благодарно кивает экзорцисту. Лесная дорога после ночного дождя пахнет свежестью. Травой, листьями и сырой землёй. Лошади неспешным галопом движутся по намеченному пути. — Цунагу, — на пробу окликает крылатого демона Даби. Тот недоуменно оборачивается только со второго раза. — Цунагу Хакамата, почему ты не слушаешь меня? Светлые брови насмешливо приподнимаются. Истинное имя на него не сработало и об этом говорила буквально вся реакция Ястреба. И в этом было нечто подозрительное и очень пугающее. * — Ты на один символ в призыве ошибся, — демон меланхолично пожимает плечами и игриво щелкает Даби пером по носу. — Не расстраивайся, не ты первый, не ты последний. — Я не ошибаюсь в призывах. Никогда, — Даби сводит брови на переносице и хмурится. Да нет же, точно все было хорошо. — А хвостик на конце последней руны из вязи, м? — Ястреб зачесывает волосы назад и растягивает губы в насмешливой улыбке. — Говорю ж, у нас с Джинсом призыв буквально на полсимвола отличается. Поэтому его истинное имя на меня и не действует. Я птица, так сказать свободного полёта… Не смотри на меня, словно думаешь изгнать. Мы уже заключили контракт, я помогаю тебе, а ты… Виски неприятно начали ныть. Вот же дерьмо! — Да завались ты, — ему это не нравилось. Что там, отчасти с самого начала казалось Даби, что с пернатым говнюком что-то не так. Но Птица сладко пел, гладко стелил, вот Даби и купился как последний кретин. И сейчас должен душу, а может и что-то ещё неизвестному демону. Перья вокруг крылатого вились, словно небольшой рой неизвестных насекомых. Подумать только, вчера он ими прирезал пятерых, а то и больше, людей… Экзорцист выдыхает, ладно. Надо будет потом поискать в гримуарах про крылатого неопознанного демона с кличкой Ястреб. — Все хотел спросить тебя, — переводя тему в более мирное русло и давая себе время на размышления произносит Даби, подгоняя лошадь. — У тебя же, Птица счастья, крылья есть. Так на кой тебе лошадь? — Умный нашелся! Ты хоть раз пробовал летать постоянно?! — тут же начинает возмущаться демон. Зрачки у него при этом сужаются, словно у хищной птицы. — Нет? Я же не железный. Крылья болят и тело ноет… * Он… беззаботный. Есть нечто в Ястребе очаровательно человеческое. Начиная от любви к хорошей еде, заканчивая ненормальной для демона гипертактильностью. Случайных прикосновений было столько, что впору было осознать, что нихрена они не случайные и Птица беззастенчиво лапает его при удобном случае. То ли смутить пытаясь, то ли соблазнить. И Даби даже посмеялся бы, да только некоторые случаи, по типу второй совместной ночевки, неосознанно напрягали его… Просыпается он из-за того, что в нос упорно лезет мелкий пух. Даби чихает, морщится и старается повернуть голову поудобнее, чтобы перья назойливой Птицы не лезли куда не надо. Он чувствует, как мелкие пушинки цепляются за вживленные скобы и прикосновения перьев к своему лицу никуда не исчезает, сколько головой не верти. — Птаха, чтоб тебя, — сонно бормочет экзорцист и пытается перевернуться. Перевернуться не выходит. Пара крепких рук обнимает его со спины. Когтистые пальцы цепляются за края рубашки в районе живота и груди. Мерное дыхание за спиной оповещает о том, что Пернатый крепко спит. А засыпали порознь, хренов демонический извращуга. Жмется к нему и тихо спокойно видит десятый сон. Не то чтобы пробуждение в коконе из чужих крыльев было чем-то необычным (в жизни Даби вообще было мало вещей, способных его удивить). Но обнимающийся демон явно входил в топ три того, что смогло удивить экзорциста в этом году. Дыхание у Ястреба теплое, щекочет шею. Во сне он ищет контакта кожи с кожей… — Птица, — хрипло зовет Даби. Ноль реакции. Вырваться из горячих объятий не выходит. Вернее, экзорцист позорно не решается скидывать демона с себя. Мало ли, как это спящая красавица отреагирует? Может он со сна в таких случаях кусается? А неожиданных следов от укусов клыкастых тварей, Даби хватало. Хоть штригу ту же взять, которая в прошлом году тяпнула его за зад, а след от ее клыков до сих пор там и остался… Расскажешь же кому, такой позор… Засмеют. — Ястреб, какого хрена? — уже громко и четко интересуется проснувшийся экзорцист. — Ты во сне от холода зубами стучал, — сонно оповещает его голос из-за спины. Когтистые пальцы уже нагло забираются под рубашку и игриво царапают мышцы пресса. — Вот я и подумал… Что будет печально если ты заболеешь чахоткой и помрешь до завершения нашей маленькой сделки. О да, и об этом. О сделке пернатый говнюк, напоминал довольно часто. * — То есть суккубы и инкубы не знают чей облик они принимают? — о таком в академии не рассказывали (хотя Даби и не окончил её). И в учебниках не писали (а их он все проштудировал). — Ага, — Ястреб сыто облизывается и забирает себе второе куриное крылышко. В таверне шумно, пахнет чем-то очень жирным и соленым. А бард по новой затягивает грустную балладу в пятый раз. Даби готов преплатить бедняге, лишь бы тот нахрен заткнулся. — Человек видит в них объект своей влюбленности или прообраз, свой типаж идеального любовника. — Звучит, как будто и мозг тебе имеют. Демон жмет плечами: — Во снах та же история. Ты разве не знал? — он съедает крылышко вместе с костями и тянется за ножкой. Вот же ж прожорливая Птица. — Как для тебя суккубы с инкубами выглядят? — Никак, — Даби доливает себе ещё эля из кувшина. Тот довольно неплох и отдает чем-то откровенно цветочным и фруктовым. — Просто вижу их истинный облик. И инкубов я никогда не видел. А суккубши… Все пышногрудые, крикливые и пользуются одной и той же помадой. Ты в борделе вырос, не мне тебе рассказывать. Ястреб подавился курицей. — В смысле «видишь»? Экзорцист молча обводит пальцами ряд вживленных под кожу заговоренных железных бусин под веками. — Слезным железам кранты и плачу кровью. Зато вижу сквозь завесу и гламор. Ястреб весь словно напрягается от этого заявления, по новой рассматривает железки под глазами и на подбородке. Обдумывает, что-то в своей очаровательной птичьей голове. Губы у него блестят и все в жиру от чертовой курицы. Как блеском намазал. — Они довольно старые, — задумчиво тянет демон. — Как давно ты их себе вживил? — В тринадцать, кажется, — воспоминание отдает горечью на корне языка. Он так хотел, чтоб папа гордился его истинным зрением, но папе было как-то поднасрать на все что делал старший сын. Сколько бы заговоренного железа он в себя не вживил, он все равно не был таким же идеальным ребенком как мелкий, который сочетал в себе гены потомственного экзорциста и зимней ведьмы. Желтые глаза печально смотрят на Даби. Железо, руны, зелья… Чем он только себя не пичкал. Экзорцист залпом выпивает оставшийся в кувшине эль. Бард в противоположном конце таверны, наконец сменяет репертуар на шуточную пошлую песенку о мужской любви. Даби устало прикрывает глаза и откидывается на спинку скрипучего старого стула. От выпитого приятно шумит в голове, до дома родного всего ничего. Нацуо по магической связи сказал, что высокоуровневый говнюк под контролем, но пожранные и выженные земли сейчас откровенно пугают. Так что, чем скорее Даби с этим разберется, тем лучше. — Не хочу нарушать наш милый вечер откровений, но… — Ястреб шумно втягивает воздух носом. — Смертный, сходи помойся где-нибудь! От тебя несет, как от сдохшего тролля! Говнюк. Даби тихо пьяно смеется. * Половицы нагретые, даже горячие, а в купальне душно, как в аду. Воздух тут спертый и тяжелый, а от воды пахнет какими-то расслабляющими травами. В голове все еще шумит, наверное, из-за выпитого… Даби садится на пол и спускает уставшие ноги в воду. Его накрывает странное чувство, будто бы он уже это делал. Будто бы совсем недавно, но мысль пинается в дальний угол сознания. Посидит немного и уйдет с головой под воду. Отмоется от грязи, возможно даже поплавает в этой огромной купальне. Хозяин обещал, что никто его не побеспокоит здесь. Плеч мягко касаются чьи-то руки. Разминают затекшие мышцы шеи, скользят вдоль позвоночника. Вверх-вниз. Ласково и расслабляюще. Прикосновение-обещание и бессвязный горячий шепот на ушко. Экзорцист бессоветно млеет под этими ласками. — Мы же можем зайти дальше? Даби расслабленно кивает и позволяет чужим рукам касаться шеи, груди, скользит по напряженным мышцам живота и касаться бедер. Прикосновения везде. Дразнящие и легкие. Словно перьями по коже. Даби вздрагивает, когда чувствует как крупное алое перо скользит между широко расставленных ног. — Убери, — аппатично просит он. Руки пропадают с тела. — Перья убери. Руки оставь. Ястреб появляется в поле зрения внезапно, но это даже не удивляет. Даби думает, что есть во всем происходящем нечто правильное. — Ты видишь перья? — с любопытством тянет он. Когтистая рука ложится на колено Даби и поглаживает его. — Я вижу всего тебя, идиот, — Даби соскальзывает с нагретых половиц в воду. Всего на мгновения пропадая с головой. Выныривает и жадно глотает тяжелый воздух купальни ртом. — Иди ко мне. И Ястреб идет. Так же плавно-лениво соскальзывает с половиц, подплывает близко-близко. Демон целует его. Нежно, играюче, снова дразня. Трется носом о нос Даби, в дурацком подобии кошачьего поцелуя. — За что ты так их не любишь, Даби? Тебе нравятся мои крылья, но прикосновения перьев тебя пугают. Какое отвратительное неправильное слово. Даби, вообще мало, что пугает. И уж точно ни какие-то дурацкие перья. — Я видел, как ты ими перерезал глотку разбойника, — разрывая поцелуй откликается экзорцист и зарывается пальцами в светлые волосы демона, оттягивая их назад, открывая себе доступ к шее. — Они не пугают меня, просто я им не верю… Засос на смуглой коже демона выглядит невероятно правильно. И снова поцелуй, теперь контакт кожа к коже плотнее. Даби упирается руками в бортик и буквально зажимает Ястреба такого прекрасного, раскрасневшегося и возбужденного, между стенкой и собой. По сути их разделяет только вода. А это почти что ничего. Почему он вообще все это делает? Ястреба же не было в купальне и… Чужие горячие ладони так правильно, так сладко оглаживают чувствительное тело. Птица целует его где надо, поглаживает и кусает там где надо и возникает логичный вопрос… Кто еще кого прижал к стенке? Горячая рука накрывает член Даби и плавно скользит вверх-вниз. Очерчивает пальцами покрасневшую головку, дразнит дырочку уретры и ласкает крупную выступающую вену. Даби на эмоциях зарывается пальцами в мягкий пух у основания крыльев демона. Засранцу это нравится. Он каждый раз вздрагивает от этих прикосновений, а зрачки у него расширяются. У этой Птички есть свои слабости. Ястреб вздрагивает и глухо стонет в унисон с Даби… Из сна его выкидывает одним плавным толчком. Все еще трещат поленья в камине, Ястреб спит укутавшись в кокон из собственных крыльев на соседней койке. Даби устало ведет рукой по влажным после купальни волосам и тихо вздыхает. Рубашка прилипла к нему и пропиталась влагой от пота… Собственное возбуждение ощущается слишком остро. Стояк неприятно ноет дает знать о себе, пачкая выступившим предсеменем ткань чистой рубашки. Как будто ему снова шестнадцать. Хорошо хоть не проснулся в изгвазданных штанах. Экзорцист поднимается со своей кровати шумно и быстро одевается, направляясь к выходу из номера. Дрочить в присутствии спящего демона точно не входит в его планы на эту жизнь. На соседней кровати Ястреб беспокойно ворочается. — Ты куда? — сонно интересуется демон, лениво преподнимая голову, но не оборачиваясь. — Гулять, Птица, — не лучшее решение, но хотя бы голову он проветрит. Или снимет на ночь кого-нибудь. Светлая голова демона снова опускается на подушку, и Ястреб весь целиком пропадает в завесе из собственных крыльев. — Если что, зови, — хрипло бормочет демон, кажется вновь проваливаясь в сон. * Это превращается в проблему. То есть… моральные аспекты у Даби ниже плинтуса, но спать с демонами уже какой-то совершенно новый уровень его падения в бездну. Ему не нравились суккубши, по причине их абсолютно сучьего характера, другие представители «нижнего этажа» зачастую были довольно не привлекательны внешне (да простит его Шиучи и Шигараки в придачу, что уж хвостатый нашел в этом Ящере помимо огромного сердца и двух членов оставалось загадкой для Даби и по сей день), ну и в целом… Он экзорцист. Да, он использовал демонов низших рангов как приманки, для кого-то более большого и серьезного, но… Охота и изгнание это одно. А вот трахаться с представителями ада, совсем другое. Хотя если и выбирать… Ястреб был, куда человечнее и адекватнее большинства партнеров экзорциста. Он был умен, обаятелен по человеческим меркам, не терялся в разговоре и мог поддержать любую тему. Не лез в душу, был рядом и не пытался наебать и свалить, за что ему определенно плюс в общую копилку достижений. Даби выпивает второе энергетическое зелье за утро, Ястреб рядом весело о чем-то щебечет. И да, этот треп ни капли не вызывает у экзорциста раздражение. До дома было два дня пути и не считая позорного мокрого сна, ситуация с подобными эротическими фантазиями повторялась. Воображение подкидывало образы, которые в ночи превращались в яркие реалистичные сны, где был горячий язык, ласкающий чувствительную головку члена, и шумно бьющиеся о землю крылья. Ей богу, Даби не железный, даже не смотря на количество магического вживленного металла. Он устал и его моральные принципы с каждым пройденным километром падают настолько низко, насколько возможно. Поиметь пернатого болтуна, а после выполнения его части сделки убить. Вот об этом совсем думать не хотелось. Ястреб был буквально первым кого действительно не хотелось изгонять в ад и запирать там на веки вечные. Ястреб за какие-то несчастные пять дней превратился из попутчика в партнера для путешествий. Можно ли продлить их контракт? Переделать формулировку на коленке и расплатиться с пернатым после смерти? Что там демоны обычно говорят? Настоявшаяся темная душа, как хорошее вино, ее приятно смаковать. Так вот, пусть смакует. — У тебя лицо такое, словно кто-то умер, — алое перышко привычно щелкает экзорциста по носу, Даби же не церемонясь выдыхает синее пламя сжигая его. — Ауч! — Просил же, не трогай меня ими, — раздраженно откликается парень. — Такой бука, — продолжает измываться пернатый. — Большой и злой экзорцист встал не с той ноги? Тебе кошмары какие-то снятся что ли? Ты вторую ночь стонешь во сне. — Ну извините, что мешаю вашему пернатому высочеству высыпаться, — огрызается на автомате Даби. Только Птицу счастья этим хрен проймешь. Он быстро сориентировался, что вялый и апатичный Даби это норма, если он преувеличино веселый — значит пьян, а если плюется синим огнем значит злой как собака сутулая. Это к слову, сам Ястреб эту дурную классификацию озвучил. — Хочешь травок успокаивающих тебе насобираю, перед изгнанием демона хоть поспишь нормально? — в золотых глазах мелькает искреннее беспокойство. Даби думает, что это издержки человеческого воспитания. Мама из борделя, девочки вокруг. Все такие чувственные и эмоциональные, вырастили человекоподобного шалопая, который любит потрепаться обо всем на свете, не терпит насилия над женщинами и обожает путешествовать. Надо придумать, как изменить условия сделки. Ну или хотя бы продумать план, как задержать пернатого, а самому провести ритуал по разрыву чертового контракта (но это на крайний случай, та магия опасна и бьет больно, ни одни магические ограничители типа железок и рун не спасут если что-то пойдет не так). — Делай как знаешь, Птица счастья. А потом повторим план. В конечном счете, изначально им следует победить высокоуровневого говнюка, который решил оккупировать имение Тодороки. * Это было… Легче, чем ожидалось. То есть, да пугающий аспект касательно того, что Даби буквально чуть не сдох зачитывая экзорцизм был не оспорим, но Ястреб буквально взял на себя половину работы, отвлекая чертову тварь и гоняя ее из угла пентограммы в угол, заставляя отвлекаться от экзорциста. Магия до сих пор ощущалась на кончиках пальцев, а тело бил знакомый озноб. Его-то ноги вряд ли удержат, как не старайся. Все плывет перед глазами. И воздух этот переполненный серными клубами и выжженое синем пламенем поле (прости папаша, но в этом году тут вряд ли что-то взойдет, но имения Тодороки от этого точно не обеднеют, ведь есть и другие нетронутые поля). Он думает о том, что надо свалить раньше, чем Ястреб найдет его уставшего и всего в грязи после изгнания. Он думает, что так и не придумал, как изменить условия договора, но точно осознал, что на какое-то время Птицу возможно будет задержать парочкой другой амулетов и блоков. Даби думает обо всем на свете, в частности, что было бы неплохо сообщить брату и сестре, что больше не надо ставить завесу над жилыми участками, чтобы демонюга никого не трогал. Кровавые слезы непроизвольно катятся по бледным щекам. Из первостепенных задач дойти до постоялого двора, где остались вещи и лошадь. Может если выйдет он даже ускачет сегодня… За спиной раздается знакомый шелест крыльев. — Ты там жив, смертный? — устало спрашивает Птица и садится на корточки рядом с Даби. Радостный и сияющий, словно дите малое. Даже на демона сейчас непохож. — Хей, на ноги-то встать можешь? Тактильный. Крылом обнимает, придерживает за плечи, все трогает, ощупывает спрашивает все ли хорошо. Даби не понимает, как издержки человеческого воспитания мешаются в этой светлой голове с тем фактом, что он собирается пожрать чужую душу. И от этого берет иррациональная злость. Взять бы наорать сейчас на Ястреба, да сил нет. — … И того семь, — изрекает он. — Семь чего? — мозг у Даби откровенно не соображает, он идет то на автомате. До постоялого двора идти и идти, а лучше б лететь. — Семь ночей, — уверенно и радостно озвучивает ему Ястреб, и смотрит так хитро и выжидающе. — Я могу списать одну, за твои сны. Они были вкусными и я на них неплохо продержался, особенно последние три дня. Даби встал как вкопанный и потер переносицу. Этот театр абсурда явно вышел на кой-то новый уровень. — Нихера не понимаю, — перед глазами все предательски плывет. Истощение. Из-за плохого сна еще и вся эта ситуация. — Какие ночи, Ястреб? С каких пор перед тем как съесть душу, нужны какие-то… Он затыкается на полуслове. Ночи. Ночами расплачивались только с одними демонами на этой чертовой грешной земле. У меня матушка в борделе работала. А потом то удивление, в таверне. Касательного истинного облика… Касания эти, далеко не случайные. И проклятые сны. — Ты умный, горячий парень, но доходит до тебя ужас как медленно. Даби не уверен дергается у него глаз от усталости или от шока? — Какого хрена ты не сказал? — выходит громче и злее, чем планировалось, но он имеет право злиться! Этот пернатый хрен водил его за нос! — Я сказал, — легко отвечает демон. — Ты вытащил меня с оргии. Знал, что моя родительница из борделя, ну и… сны. Грамотный экзорцист быстро сложил бы два и два… И получил бы в сумме инкуба. Горячего умненького болтливого инкуба. Пиздец. Даби уверен, что у него на нервной почве случится истерика. Вон кровавыми слезами уже расплакался от перенапряжения. Осталось только рассмеяться. — Можешь начать расплачиваться завтра. Честно, Даби, видок у тебя… — Краше в гроб кладут. Серый пепел медленно оседает на выжженное поле. Мысли потихоньку устаканиваются в голове. Горячие руки обнимают Даби и мягко поглаживают по спине. — Хочешь я тебя до постоялого двора на руках донесу? — Да иди ты… Хрен пернатый. Смех Ястреба Даби буквально ощущает кожей. * Это не похоже на сон, за исключением шороха хлопающих по матрасу крыльев и сладких стонов. Реальность оказывается сочнее и громче. Ястреб под ним такой раскрасневшийся и довольный. Светлые волосы разметались по подушке, он цепляется когтями за простыни, рвет их на эмоциях и выгибается дугой, когда пальцы Даби внутри него задевают простату. Отдающийся весь целиком и без остатка, насаживается на пальцы, без умолку продолжая повторять насколько же ему хорошо и как долго он этого ждал. — Думал сам тебя трахну в один из дней, — он смотрит на экзорциста слезящимися золотыми глазами и облизывает покрасневшие от поцелуев губы. — Когда в то озеро полез купаться. Бледный, подкаченный, такой невероятный. Хотел оседлать тебя прямо там на берегу. — Почему не оседлал? — Даби даже не против был бы. Тогда на озере так точно. Он и в воду-то полез эту ледянющую, потому что стояло у него так, что членом орехи можно было бы колоть при желании. — Так по контракту не положено… Последние гласные превращаются в стон и так глупо растягиваются. В комнате душно и шумно. В основном из-за крыльев, которые двигаются не переставая. Птенчик. Такой раскрытый. Даби плох в постельных разговорах, откровенно. Междометия его тема, все эти «аххх» и протяжные «ох-господи-боже-мой-дааа» вот это его. Он разводит пальцы внутри демона на манер ножниц, наблюдает как припухшие покрасневшие края входа натягиваются от его действий и как Ястреб буквально выгибается дугой. Пальцы блестят от вязкой ароматно пахнущей вишней жидкости, которая напоминает естественную смазку по ощущениям сейчас пачкает простыни и оставляет пошлый след между раздвинутых ног инкуба. — Лей ее побольше, — розовый сочный румянец на щеках Ястреба вызывает глупое желание прикоснуться к его лицу. Сцеловать еле заметные веснушки, почувствовать губами кровь прилившую к щекам. Даби всю жизнь не мог понять, почему простофиль тянет так на суккубов, а оказавшись в одной койке с инкубом, наконец понял. Страсть. Страсть влекла в свои объятья, а демон похоти обещал одним своим видом такое, что перехватывало дух и кровь отливала от головы в другое место. Ястреб одним своим видом обещал нечто большее, чем семь совместных ночей. Было в его взгляде, жестах, улыбке что-то большее. Глубинное. Человеческое? Даби во всем этом чудится невысказанное обещание дальней дороги, шутки, путешествия на другой конец континента и пара баллад от бардов сложенных про экзорциста с низкой моральной планкой и демона с человеческими повадками. — Слишком долго, горячий парень, — Ястреб умудряется опрокинуть его на спину одним плавным движением. Даби и не против. Тем более Ястреб так красив, когда нависает сверху и снова целует-целует-целует губы экзорциста. Он буквально вылизывает рот Даби и трется своей восхитительной задницей о его член. — Так и будешь дразниться, Птенчик? — подначивает экзорцист. — Или наконец возьмешь, что так долго ждал? — Люди, никакого в вас терпения, — притворно возмущается инкуб, а потом берет в руки член Даби и опускается на него. Сантиметр за сантиметром, поскуливая от удовольствия, расправляя крылья, все так неторопливо и мучительно ме-е-едленно. Даби успокаивающе поглаживает напряженные дрожащие бедра и борется с глупым желанием толкнуть в жаркую влажную узость навстречу и погрузиться в Птенчика до упора. * Укусы, поцелуи, шлепки и игры с сосками. Даби думает, что столько фетишей о себе в жизни бы не узнал, если бы не оказался в одной постели с инкубом, который бессовестно отдрочивает ему своим пером, а до этого подарил самый восхитительный минет, который только существует на этом континенте. Даби зарывается пальцами в основание алых крыльев, играется с заклятиями и температурой, массирует чувствительное местечко под коленками и оставляет россыпь засосов на чужой груди. Ястреб не против, только за. Издает такие звуки, что, наверное, половина постоялого двора в курсе чем они занимаются вторые сутки. — Мы могли бы заключить контракт на долгосрочной основе, — это звучит как глупое наивное предложение. Это звучит как страсть и похоть в одном флаконе, но Даби все равно после смерти гореть в аду. — Что значит «мог ли бы»? — у Ястреба на животе белесые подсыхающие потеки спермы и по внутренний стороне бедер стекают тяжелые густые капли смазки. — Смертный, ты уже мой со всеми потрохами пока не умрешь. — От сердечного приступа в постели? — лениво перекатываясь на живот, уточняет Даби. — Или это какое-то особое расширение нашего небольшого контракта? — Можешь считать это дополнительными условиями, — сыто откликается инкуб и тянется обниматься. Все так же привычно пряча от всего мира себя и Даби в коконе из огромных алых крыльев. Что ж, такое изменение в контракте Даби было явно по душе.