толстовка

— на кой ляд ты опять как клоун вырядился? — чтобы ты спросил. марат тяжко вздохнул, дамир уткнулся в учебник по химии. — опять пол урока потратят, чтобы тебе по щам надавать. и то верно. что вообще происходит? нарушение устава донельзя важной питерской гимназии. никаких гуманитариев и поблажек, только хардкор и подготовка к егэ по предметам, которые ни один человек в уме и здравии сдавать не будет. нет, дамир не разрисовал туалет черным маркером, не сломал там же пластиковую дверь; не запер в раздевалке первоклассника и даже не кинул в бубнящего марата ложку каши через всю столовую — он просто возомнил себя белой вороной и сменил пиджаки с гербом школы да брюки на толстовки и джинсы. слава богу, черные. и его справедливо шпыняют, хотя он сидит на самой камчатке и часто не отсвечивает. как же так? как отличник и мистер я-прогулял-литературу-чтобы-написать-олимпиаду-по-физике-и-по-итогу-прошел-в-муниципалку может расхаживать в приличном заведении в настолько неприличных вещах? на что ему это? дамиру проблем мало? о, да, еще как. а еще ему жизненно необходимо закадрить безумно красивого директора их колонии для школьников с математическим складом ума, но как это сделать, если он почти все время сидит у себя в кабинете? правильно, бесить учителей и организовывать себе туда путевку. вот прям на ковер. на колени… — тебя скорее на учет поставят, чем отправят к директору, — все не унимался марат и продолжал причитать, поглядывая на остальных одноклассников, которые наравне с ним были одеты как люди, а не как черти, и готовились к уроку. — вот чесслово, лучше бы к егэ готовился, а не фигней маялся. — за такое на учет не ставят, умник! и я готовлюсь, так что не выделывайся. тебе-то какая разница вообще, что я ношу? — да потому что ты задолбал учителей, и они вместо того, чтобы нам что-то объяснять, читают тебе лекции! — ну вот отправят к роману борисычу, и он будет это делать. — зачем он тебе? он же старый… — отвали, а? не старый он, — возмутился дамир и натянул на голову капюшон яркой красной толстовки, в которой явился на учебу. роман борисыч реально не дед! честно. просто немного постарше. совсем малость. капелюшечку. и он очень красивый, прям до жути, один его нос чего стоит! обалденный нос. и глаза. круглые такие, голубые, но не такие, какими убивать можно — у светлооких всегда так почему-то, — у него взгляд почти всегда теплый, иногда — осуждающий, когда он в коридоре сталкивается с учеником началки, который едва его не снес. иногда так получалось, что они с дамиром доли секунды смотрели друг на друга, пересекшись в холле школы у турникетов, и аж колени дрожат, до того, что единственной опорой становится другой марат, более придурковатый, хуснутдинов, который спокойно жует сухую булку и давится, когда на него заваливается его непутевый друг, что умудрился втюриться в директора. в очень красивого директора. — дети, сегодня у нас в школе проверка! все по форме одеты?.. жафяров! жафяров, встань! — до звонка на урок остались считанные минуты, и учительница, стоило ей войти в кабинет, тут же заранее разозлилась. это она еще не в курсе, что никто домашку не сделал. — что у тебя опять? — толстовка, — спокойно ответил он и поднялся под аккомпанемент «ну и дебил» марата. — я поняла, но почему ты в ней? ты форму потерял? — мне в ней холодно! — школа отапливается, как тебе может быть холодно? некоторым даже жарко, а ты в этом ходишь! ладно если бы она была черной, но она красная! мне нужно твоим родителям позвонить, чтобы ты одумался? уже вторую неделю так ходишь. давай, снимай ее! ну дамир и снял. а там была футболка с принтом вместо рубашки. — неси дневник, жафяров. и диктуй номер мамы. рабочий. в тот день к директору он не попал — мозги ему вынесла только учительница химии на пару с завучем и кем-то там по воспитательной работе. времени от урока отняли всего десять минут, и это не помешало марату, которому так не нравится, когда учебное время тратят на ерунду, получить двойку за работу у доски. а дамиру как о стенку горохом. он пришел в цветастых вещах на следующей неделе, через две недели, через три… а через месяц наконец добился своего, околачиваясь возле кабинета директора. подфартило ему знатно: он просто приперся в библиотеку рядышком поменять учебник по литературе и по счастливому стечению обстоятельств застал романа борисовича в коридоре. тот вышел туда, наверное, намереваясь сгонять в столовую или еще куда, но остановился и подозвал дамира к себе. а тот едва на пол не свалился, и хуснутдинова рядом нет, чтобы облокотиться об него. — заходи, поговорим. зашли. ковра в помещении не оказалось, а жаль. роман борисович сел за стол. массивный, видно, что дорогой, из какого-то лакированного дерева; там стояла кружка с логотипом хоккейного ска, моднявый органайзер с флагом россии, лежали внушительные стопки всяких разных бумажек да прочее по мелочи. лучше бы там кое-что другое лежало. кое-кто. дамир поерзал на стуле, ссутулившись, и стрельнул глазками, чтоб уж наверняка. роман борисович едва заметно смутился. вздохнул. — мне на тебя каждый день жалуются. зачем ты портишь имидж гимназии? ты же отличник, на золотую медаль идешь и вот так все портишь. что не так? — он сцепил руки в замок и чуть наклонился, оперевшись о них. облизал губы. дамир его не слушал, если честно, а только на рот смотрел и чувствовал, как кровь шумит в ушах, но чисто по интуиции додумал, что должен был уловить: — я хотел к вам в кабинет. если вы понимаете, о чем я. — не понимаю. кончай страдать ерундой и начни носить то, что тебе положено, иначе я сам сдеру с тебя это кислотное безобразие. — я не против, роман борисович, — почти прошептал дамир, оплел пальцами его кисть и едва сдержал довольную улыбку, увидев, как тот невольно зарделся. повисла тишина. через минуту прозвенел звонок. роман борисович вздохнул, зажмурился на секунду. — проверь, закрыта ли дверь.