Легенды не умрут

Слабый свет давно зажженной свечи освещает клочок большой спальни и эльфа, что находился сейчас в постели, держа в руках книгу. Глаза быстро пробегались по строчкам, иногда брови сводились к переносице, лицо становилось хмурым. Длинные изящные пальцы брали карандаш и что-то аккуратно подчеркивали на странице, затем морщинки разглаживались, и внимательный взгляд продолжал изучать содержимое книги. Пометки были сделаны на будущее, чтобы потом спросить значение неизвестных или сложных в прочтении слов. Дочитав разворот, эльф переворачивал на следующий, с большим интересом поглощая информацию. В этот раз была сделана еще парочка заметок, когда дверь в спальню неожиданно отворилась, и в покои зашел с уставшим лицом рослый мужчина с густой черной шевелюрой и бородой в своем доспехе для путешествий. Поставив посох у входа, он заплетающимися ногами прошел к постели и завалился на нее прямо в том, чем был. Послышался приглушенный тяжелый вздох в подушку. Эльф проследил за магом, не сводя с того глаз, отрываясь от книги, и наконец заговорил: – Ты поздно, – тихий голос прервал тишину, нарушаемую время от времени только треском полен в камине, который, кажется, никогда не переставал гореть, постоянно согревая покои. – Бегать за очередными отступниками и отбившимися от рук магами по поручениям Мередит занимает определенное время, – устало ответил низкий голос, все еще в подушку. – А потом Изабела предложила всем отправиться в Висельник и выпить, – секундное молчание. – И сыграть в Порочную добродетель. – И конечно же ты проиграл, – заключил эльф, то ли издав смешок, то ли вздох негодования. – Виноват я, что ли, что эта зараза жульничает? – маг наконец повернул голову в сторону собеседника, состроив недовольную гримасу; теперь уже эльф хохотнул. – Я видел, что она прячет карты себе под рубашку, но не полезу же я туда. – И на том спасибо, – тот закатил глаза, свободной рукой (в другой была книга) коснулся густых темных волос, которые были кажется слишком жесткими, в пыли и грязи. – Иди прими ванну. Мужчина смотрел на эльфа долгие несколько секунд, а потом буркнул недовольно, придвигаясь ближе к сидящему, закидывая огромную даже для человека руку на него, обнимая и вжимаясь лицом в чужой бок, вдыхая родной запах. Ему никуда не хотелось идти, хотелось лежать вот так, настолько уставшим был маг. И уснуть хотелось прямо сейчас и прямо в том, чем был, не смыв с себя последствия длительного приключения. Но эльф оказался упрямее. Когда послышался тихий храп, эльф стукнул мужчину по спине, заставляя покинуть объятия снов, вынуждая проснуться. На него что-то промычали, и – лишь секунда – резко поднялись, немного напугав своей неожиданностью. Мужчина встал с кровати, подошел к шкафу, взял оттуда домашнюю одежду и, продолжая недовольно ворчать, вышел из комнаты. Вероятно, принимать ванну. Примерно через полчаса, все время которое эльф посвятил книге, в комнату вернулся уже более подходяще выглядевший для сна мужчина. Волосы были еще немного влажными, их усердно терли небольшим полотенцем, которое после кинули на деревянный стул и снова упали на кровать рядом с эльфом. Кажется, тот даже немного подпрыгнул от такого падения. Эльфа без секунды раздумий снова заключили в ленивые объятия, утыкаясь носом и тихо сопя. Теперь находиться рядом с магом было намного приятнее, когда от него пахло душистым травяным мылом, а жесткие от грязи волосы вновь стали мягкими и гладкими. Их-то и начал снова перебирать эльф, не отвлекаясь от книги. – Если ты так устал, то я могу уйти, – вдруг заговорил он и мимолетно кинул взгляд на мужчину, пытаясь понять его настроение. – Нет, – ему ответили даже слишком быстро, он думал, что маг уже успел опять уснуть. – Мне нравится, когда ты приходишь ко мне. Хотя, – он поднял голову и посмотрел четко на того, – иногда мне кажется, что тебе моя библиотека нравится больше, чем я. Эльф рассмеялся, ласково улыбнувшись и наконец закрыв книгу с карандашом для пометок внутри, откладывая ее. Теперь обеими руками он был увлечен своим мужчиной. Одна гладила спину, а другая перебирала волосы. – Знаешь, научившись читать, я понял, как много в своей жизни упускал, – начал он, не прекращая поглаживания. – Ага, и научившись совсем забыл про меня, – расстроено ответил мужчина. – Тебе теперь все эти книжки интереснее. – Неправда. – Когда мы гуляем по Киркволлу, ты останавливаешься у каждой вывески или объявления, чтобы прочитать, что там написано. – Мне просто интересно... – Нет, ты не подумай, – вдруг сказал маг, – я тебя не в чем не обвиняю, это очень мило, когда ты, прочитав, спрашиваешь у меня, правильно ли понял написанное. Глаза у тебя прям горят, когда я тебе говорю "да", – щеки эльфа в мгновение покраснели, и он отвел смущенный взгляд (неужели он и правда так выглядит? А другие тоже его таким видят? Ужас какой). – Но, когда ты приходишь ко мне, ты только и делаешь, что сидишь в библиотеке. Ну или в спальне, как сейчас. И все твое внимание этим дурацким книжкам, – в конце концов говорит мужчина, делая обиженный вид. – У меня... у меня и правда глаза горят? – только и спрашивает эльф, смущено почесывая кончик носа рукой, пытаясь прикрыть покрасневшее лицо. – Еще как, – со смешком отвечает собеседник, замечая чужую реакцию. Ему нравится. – Прости, я буду вести себя сдержаннее. – Ни в коем случае, – резкий ответ. – Я очень рад, что тебе нравится читать, просто мне нужно немножко больше внимания, когда мы вместе, наедине. Совсем чуть-чуть, – сделав щенячьи глазки, мужчина крепче обнимает того. – Разве тебе хватит "чуть-чуть"? – смеется эльф, спускаясь по подушке, прижатой к спинке кровати, вниз, оказываясь лицом к лицу к магу. – Нет, – уверенно говорит тот, – ты прав, мне нужно все твое внимание. После этих слов мужчина начинает покрывать поцелуями лицо своего возлюбленного, чем вызывает тихий смех и легкое смущение. Ему отвечают с секундной задержкой, целуя наконец в губы. Большие руки аккуратно стягивают пуховое одеяло с эльфа, под которым тот лежал. Но ему не холодно, в спальне и так тепло. Наверно, из-за камина. Или нет. Ему было все равно на легкий холодок, пробежавший по телу, ведь по изящным и аккуратным изгибам начали скользить сильные горячие руки. Они буквально обжигали своим жаром, своей страстью, своей любовью и нежностью в каждом прикосновении. Фенрис резко открывает глаза, смотря в дырявый потолок своего снятого номера в какой-то Создателем забытой гостинице. За стеной слышатся необоснованно громкие неправдоподобные стоны удовольствия. И стоны эти были больше похожи моментами на писк. Покорчившись от мерзких звуков, эльф садится на кровати, держась за голову. Опять ему приснился Хоук. Опять они были в его имении, такие беззаботные, влюбленные и счастливые. Вот уже как две недели прошло с тех пор, как Фенрис получил заказное письмо от Варрика. Еще только увидев конверт в руках посыльного, эльф почувствовал неладное, а когда же заплатил пару серебряков и забрал его, в груди опасно защемило, а в животе неприятно скрутило. Он чувствовал, что что-то не так. Еще раньше почувствовал. До того, как получить письмо, ему снился Хоук. И был он во сне не таким, как всегда. Каким-то мрачным, отстраненным, и когда Фенрис пытался подойти к нему, тот будто все больше отдалялся. Огромное пространство вокруг них двоих превратилось в длинный коридор, по которому эльф бежал за магом, но никак не мог догнать. Мужчина при каждой попытки оказывался все дальше и дальше, хоть и стоял на месте. Прочтя письмо старого друга, эльф понял, что случилось самое ужасное, что могло произойти. Случилось то, чего он так боялся. Хоук, его любимый Хоук, в очередной раз пошел спасать всех и вся и ему изменила удача, отвернулась от него. И ладно, будь это что-то глупое или от чего можно легко спастись, убежать, спрятаться. Нет, он попал с чертовым Инквизитором в Тень. Вызвался прикрыть тыл, остался там, в Тени. Без надежды на возвращение. В тот момент, читая письмо, спотыкаясь о каждое слово и заново перечитывая, не веря в написанное, Фенрис упал на колени. Ноги его не держали, сердце больно кололо и билось где-то в горле. Все тело словно онемело и не хотело двигаться, и только пальцы судорожно сжимали письмо, не выпуская его из рук. Фенрис не долго думал, решив отправиться в крепость Инквизиции. Потребовать правосудия и возможно отомстить. Ему было плевать, если его захотят посадить в темницу. Он готов был убить каждого, кто помешает ему добраться до "благородного" Инквизитора. Ему нужны были ответы. Еще раньше, до того, как Хоук пропал в Тени, эльф не раз слышал о магических способностях предводителя Инквизиции, а точнее предводительницы. Да, организацией по спасению мира от небесных дыр руководила какая-то женщина из знатного рода. Но его эти тонкости, честно говоря, мало волновали. Все, что касалось Хоука, становилось не важным кроме самого Хоука. Единственно странно, что у женщины этой были способности к магии, то есть способность закрывать разрывы в Завесе, хотя сама она, как эльф не раз слышал, была лучницей. Может и она была, как Хоук, отступницей, но родители тщательно скрывали сей факт, дабы не отправить дочь в Круг магов. Этого он не знал, но ему и не нужно. Эльфу нужно было вернуть Хоука или то, что от него осталось, дабы упокоить душу возлюбленного. Он не собирался мириться с тем, что маг останется забытым и будет бродить в своем естестве по царству снов, пока какой-нибудь демон не лишит его жизни. Он даже готов был отправиться в Тень сам, только была бы возможность. Естественно, Фенрис понятия не имел, окажись он там, где искать мага, но ему нужно было хотя бы знать, что он может попытаться. Путь до крепости занял изрядно много времени. Где только не оставался на ночлег эльф, преодолевая все трудности на своем долгом пути. Приходилось и спасать кого-то, кто попал в беду, и помогать, видя и наблюдая чужие страдания. Это тормозило его путешествие к главной цели, но не настолько, чтобы наотрез отказывать в помощи бедным и обездоленным. Один раз даже пришлось выручать стайку магов, на которых напали красные храмовники. Кажется, так их называли. Тогда эльф только слышал о них, не зная, кто они на самом деле. Изуродованные тела, в чьей плоти буквально разрастался красный лириум, немного пугали. Эти храмовники были явно не в себе. И то, что напали они на магов, скорее стало случайностью. Видя их обезумевшие глаза, перекошенные от боли лица, эльф понял, что все то, что люди рассказывали в тавернах, было правдой. Только на деле все оказалось намного хуже. Храмовники, точнее то, что от них осталось, были неразумными сумасшедшими убийцами, которым было все равно, кому отрубать голову. Убив последнего лучника одним взмахом большого двуручного меча, Фенрис посмотрел на трясущихся в тихом ужасе магов. Они казались слишком беспомощными, и, как выяснилось после, были еще детьми. Молодых магов сопровождал небольшой отряд храмовников, настоящих служителей церкви, когда на них напали эти самозванцы. Красные храмовники без труда расправились с неподготовленными к драке бывшими сослуживцами, сбитыми с толку их внешним видом и способностям к чужой, запретной магии красного лириума. Как сказали молодые маги, их должны были доставить в другой Круг, где они были бы в безопасности, но после смерти своих телохранителей, они подумали, что это шанс сбежать, но сильно ошиблись, и их сил для победы оказалось недостаточно. Добрался Фенрис вместе с магами до ближайшей деревни, где оставил их и сказал самим выбирать, что делать дальше. Даже удивительно, но он не сказал им непременно идти в Круг. Предоставил выбор и даже на секунду подумал, что не стал бы осуждать, уйди они в вольное плавание, став отступниками. Влияние Хоука сыграло свою роль, сделав эльфа более терпимым к магам, особенно после стольких лет совместных путешествий и убеждений в том, что все же не каждый маг поголовно сущее зло во плоти. Тем более сейчас есть враги похуже. Каждую ночь эльфу снились сны с Хоуком. Когда-то это были радостные воспоминания, когда-то ужасные кошмары, в которых Фенрис не мог даже коснуться своего любимого. Самыми страшными были те, в которых маг умирал на руках эльфа, и красный лириум начинал прорастать в нем, вырываясь наружу, разрывая плоть, вытягивая свои острые осколки к небу, на котором светился ярким зеленым светом разрыв в Тень. И каждый раз после такого сна Фенрис просыпался в холодном поту с мыслью, что подставил Хоука; предал, отпустив одного, разрешив отправиться в путь одному на это ужасное задание. Чувство стыда и безысходности выедало его изнутри, заставляя ощущать себя непомерно виноватым во всем случившемся. И Фенрис даже не знал, что думать. Его душевные метания достигли пика, когда в одну из ночей во сне к нему пришел Хоук. Именно пришел, не просто появился из ниоткуда. Пришел и сказал, что с ним все в порядке. Пусть его дорогой эльф не переживает, с ним все хорошо и он в полной безопасности. "Это мог быть вещий сон", – думал воин. Хоук общался с ним с помощью сна, он точно жив. – Или он таким образом пришел попрощаться и дать возможность его отпустить, – сам себя осекал Фенрис, в следующую секунду отрицательно мотая головой и крепко сжимая кулаки до боли. – Нет, он точно жив, не может быть иначе. Верно, у Фенриса была только вера. Он не мог рассчитывать на большее, не в том положении, в котором он сейчас находился. Ничего не зная и лишь идя вперед, надеясь получить ответы. Когда же путь был пройден, а вдалеке виднелись высокие башни крепости Инквизиции, ненависть и злость в эльфе разгорелись с большей силой. Уже представлял он во всех деталях, как схватит эту мерзкую отступницу за горло, как прижмет к стене и, приставив зажженную лириумом руку к ее сердцу, заставит ответить за все, а после убьет быстро и без сожалений. Вход через главные ворота был открыт, зайти и выйти мог любой желающий. Это показалось воину слишком странным. Никакой проверки не было, охрана его спокойно пропустила, более того, ему даже уважительно поклонились. Проходя мимо членов Инквизиции, эльф только краем уха услышал: – У нас тут скоро все герои нынешних легенд и историй соберутся, – сказал один из стражников. Не понял он, к чему было то сказано, но его это и не волновало. Меньше возни с этими идиотами – ему же лучше. Поднимаясь по высокой лестнице, ведущей очевидно к главному входу, Фенрис услышал еще голоса. Один был очень хорошо знаком ему, принадлежал он очевидно Варрику. Но вот остальные были чужими. И только послышался смех, такой родной и любимый смех, как эльф подумал, что он от отчаяния начал снова бредить. – Болван, если не отпустишь меня, я, клянусь Создателем, откушу тебе ухо, – орал женский высокий голос. – И что, повесишь на веревочку и будешь носить как ожерелье? – смеялись ей в ответ. – Если ты хочешь постоянно видеть позорное напоминание о своей глупости, то придется, – в какой-то момент и женщина начала смеяться. – О, увольте, миледи, мне все больше нравится идея выкинуть вас из окна самой высокой башни в этом огромном замке. Фенрис сделал неуверенный шаг, заходя в огромную залу. Видя, как с правой стороны, у камина, сидел за столом Варрик, записывая в свою книгу каждую деталь этой невообразимо глупой и нелепой перепалки, он заметил Хоука. Своего любимого Хоука, живого и здорового. Маг держал у себя на плече небольших размеров худую эльфийку, одетую в доспехи Серых Стражей. Она била его кулаками по спине и мотала ногами, желая вырваться из цепкой хватки, но ее не отпускали, время от времени резко крутясь то в одну сторону, то в другую, грозясь скинуть в любой момент, даже если она случайно попадет в яркое пламя камина. – Хоук, – только и смог выдавить из себя Фенрис. Руки его безвольно повисли вдоль туловища, а глаза были на мокром месте. Но лишь секунду, после лицо его приобрело мрачные оттенки и стало настолько страшным, что лучше бы сейчас было всем спрятаться. Ожидалась кровавая резня. – Фенрис! – крикнул маг, замерев на месте. Одним движением он резко поставил эльфийку на пол, у той, кажется, закружилась голова, и она ухватилась за спинку ближайшего стула, силясь не упасть. Хоук подлетел к воину, заключая его в крепкие медвежьи объятия, не давая пошевелиться и поднимая над землей. – Ты наконец пришел, а я уж начал волноваться, – смеялся мужчина, с поистине детской радостью смотря на своего любимого. – Меня сейчас стошнит, – выдавила Героиня Ферелдена, прикрывая рот рукой. Но кажется, приступ внезапной тошноты от дезориентации начал отступать, и эльфийка выпрямилась, тряхнув головой и свободной рукой слегка приглаживая короткие волосы, принимая более важный вид. – А вот и любимчик нашего дорогого мага объявился. Привет, Фенрис, как добрался? Эльф все еще прибывал в полном смятении, злость от непонимания ситуации понемногу сходила на нет. Ему было сложно поверить в то, что Хоук здесь, живой, и обнимает его так, словно ничего не произошло. Каллиан смотрела на него с ехидной улыбкой, скрестив руки на груди, а Варрик продолжал в своей манере записывать все происходящее, посмеиваясь с реакции эльфа. – Почему ты здесь?.. – шепнул, не веря, Фенрис. – Я просил Варрика послать письмо о том, что собираюсь в крепость Инквизиции, а он должен был написать тебе, что я здесь, – ответил Гаррет, после повернув голову и хмыкнув на гнома. – В свою защиту скажу, что я сделал так, как ты сказал, Хоук, – начал оправдываться Варрик, поднимая руки и мотая головой, – но Хмурик так часто менял свое место нахождения, что посыльный просто не успевал его словить. – Что ж, тогда прощаю, – важно ответил маг, снова обращая свой взор на эльфа. – Ты не рад? – не видя ответной счастливой реакции, мужчина состроил расстроенную моську. – Ничего не понимаю, – лишь ответил Фенрис, очевидно, обращаясь к самому себе. Наконец сообразив, что его все еще держали над землей и обнимали, он попытался вытащить руки и уперся ими в широкую грудь, закрытую привычной броней. – Поставь меня, – грубо приказал он. – А, конечно, прости, – опешив от такого тона, Гаррет тут же выполнил просьбу, выпуская из своих объятий эльфа. – Ба, какое жалкое зрелище, – издала смешок Табрис. – Даже жаль его немного, – сказала более тихо она, уже обращаясь к гному. Гаррет виновато смотрел на возлюбленного, ожидая, что тот скажет, но повисло слишком неловкое молчание. Когда же оно чересчур затянулось, мужчина не выдержал и подхватил на руки эльфа, выскакивая из главной залы на улицу. След их простыл, а на улице только и были слышны вскрики и ругань. – Дай им немного времени, – произнес сразу, как те пропали, Варрик, – это ведь не первый раз, когда Хоук бросается на верную смерть, а Фенрис его за это хочет прикончить. Эльфийка рассмеялась, садясь за стол напротив гнома, согласно кивая. Действительно, не первый и, очевидно, не последний. Таких, как она и Гаррет, сложно убить, уж слишком они везучие и упрямые. Закончив собрание в командной, советники во главе предводителя Инквизиции вышли в главную залу. Молодая девушка шла рядом с главнокомандующим ее армии, они что-то тихо обсуждали, посмеиваясь и кидая на друг друга нежные взгляды. Когда же все разбрелись по своим делам, девушка подошла к Тетрасу и Героине, оглядываясь по сторонам в поисках мага. – А куда делся Хоук? – спросила Эвелина, складывая руки за спиной и выпрямляя спину. – А он, милая, – начала эльфийка, накручивая на палец короткий локон каштановых волос, – умасливает своего злого эльфа, чтобы тот не открутил тебе голову. – Вырвал сердце, – поправил Варрик. – Да, точно, вырвал сердце, – повторила за ним, хихикая. – Он что? – переспросила Инквизитор, и видя, как гном что-то усердно записывал в своей книге, подошла к нему ближе и слегка нагнулась. Быстро пробежав глазами по строчкам с еще свежими чернилами, встала по струнке, начав нервно ковырять свои ногти. – Он здесь?! – О да, и даже, наверно, хорошо, что тебя здесь не было в тот момент, – заискивающе говорила эльфийка, улыбаясь ехидно и даже как-то злорадно. – Не будь здесь Хоука, он бы порвал тебя пополам. Или на четыре части, – она приставила к подбородку указательный палец, постукивая по нему, – или оторвал бы голову, потом руки, а затем и ноги. Ох, и было бы тут кровищи! Отмывали бы неделю, не меньше, – ее звонкий смех разлетелся по зале. – Твоя жестокость не перестает меня удивлять, – заключил гном, – но мне нравится. Каллиан помахала рукой в сторону, после упираясь локтями в стол, наклоняясь в его сторону и ставя подбородок на сложенные в замок пальцы. – Так запиши же! – воскликнула она, раскидывая руки в стороны. – Сегодня мог быть последний день жизни нашего милого Инквизитора! Фенрис не оставлял попыток вырваться из рук Хоука, пихая его в грудь и плечи, отталкиваясь от него, но все было тщетно. Его крепко держали в этой медвежьей хватке, не желая отпускать. Маг очень резво преодолевал все препятствия: сбитых с толку служанок, не спеша бродивших по поручениям, удивленных стражников, когда мимо них проносился маг с ругающимся на тевине беловолосым эльфом, и конечно же многочисленные ступеньки, которые мужчина без труда и с ловкостью перешагивал через одну, поскорее пытаясь подняться в свои покои, любезно ему предоставленные Инквизитором. Удивленные вдохи слышались со всех сторон, стоило завербованным Инквизиции увидеть эту странную картину. Что ж сказать. Сама Эвелина Тревельян – она же Инквизитор – была не меньше удивлена и даже напугана, стоило на пороге их появиться небезызвестному Защитнику Киркволла, который уже, получается, второй раз посетил их крепость. Только в этот раз он был более весел, чем в первый. Вероятно, так на него повлияла радость от собственноручного вызволения из Тени, в которой он пробыл по его личным подсчетам несколько недель, возможно, меньше. Но никто другой в тот момент особо не считал. Его признали бесследно пропавшим, а некоторые открыто заявляли, что бесстрашный и непобедимый Защитник все же погиб. Потерялся в Тени и там же сгинул, убитый кровожадными демонами. Когда же Хоук объявился, особо напуганные поговаривали, что маг заключил сделку с демоном, дабы выбраться из мира снов живым. Только мало кто знал, что он еще задолго до этого опасного путешествия был умелым магом крови, не ведущимся на сладкие и лживые речи жалких демонов. Только самые приближенные и близкие люди из его окружения были в курсе об этом в каком-то смысле печальном и забавном факте. Но не об этом сейчас, конечно. Осведомлен о скором приезде Защитника был естественно лишь Варрик, единственному кому и пришло письмо мага, в котором тот написал в привычном ему стиле о том, что он жив, и пусть подавятся все те, кто думал, что могло быть иначе. В своем письме Хоук просил никому не говорить о своем возвращении, кроме любимого эльфа. Все-таки, врагов себе Защитник нажил приличное количество, и лучше, пока он будет добираться до крепости Инкивизиции, им не знать об этом, чтобы не усложнять ему путь своими очередными западнями, набегами и всем тому подобным. Как и было сказано ранее Варриком, до эльфа письмо не успело дойти в срок, отчего произошло весьма интересное воссоединение. Теперь же магу пришлось "умасливать" эльфа, чтобы тот, даже после уговоров, не пошел устраивать кровавую баню. Все-таки, Корифей все еще оставался проблемой для всех ныне живущих, и не стоило бы убивать единственную надежду на спасение их мира и так трещащего по швам. Дверь была открыта и очень быстро захлопнулась при помощи ноги. Эльфа наконец поставили, прижали к стене и нависли сверху, грубо целуя в губы. Руки мага захватили чужое лицо в плен, чтобы от него не могли отвернуться, но Фенрис, оказавшись прижатым, тут же упер руки в грудь мужчины, хмурясь и упрямо держа рот закрытым. Ему недовольно хмыкнули, проведя смазано языком по сомкнутым губам и отстраняясь. Гаррет выглядел очень нетерпеливым теперь, когда они остались наедине. – Давай разговоры оставим на потом, я хочу тебя, – маг слегка ослабил свою хватку, начиная поглаживать скулы воина большими пальцами и заглядывая в зеленые глаза. – Ты сейчас серьезно? – зарычал Фенрис, переместив свои руки с груди на шею Хоука, несильно сжимая, таким образом пытаясь привести в чувства. Но Хоук был в чувствах, и даже слишком сильно. Его переполняли чувства, и прямо сейчас он не мог выразить их иначе, кроме как страстным сексом. Не после того, как сам, будучи в Тени, на мгновение допустил мысль, позволил себе подумать, что умрет и больше никогда не увидит своего горячо любимого эльфа. Хотелось показать, как и что он чувствовал, как ему было страшно и как на него накатило отчаяние и чувство безысходности. Его взгляд бегал по всему лицу Фенриса, ища какой-то поддержки, но и Фенрис нуждался в этой самой поддержке. Им обоим было до смерти страшно, оба не могли поверить в то, что сейчас стояли друг перед другом живыми и во плоти. Страшно, что это не очередной сон Фенриса, или наваждение Гаррета в Тени. – Я хочу тебя, – повторил уже более моляще маг. Вздохнув, Фенрис потянул за шею на себя того, увлекая в поцелуй, но уже более нежный. Со своей стороны, конечно, возлюбленный же был более напорист, проникая в чужой рот языком, проходясь им по зубам, языку и небу. Сильные большие руки скользнули с лица на шею, затем ниже, в итоге обнимая за талию. Ладонь легка на подкаченные ягодицы, сжимая одну из них. Только тогда эльф выпустил тихий полустон прямо в самые губы. От этого звука Гаррет еще сильнее оживился, прерывая поцелуй. Посмотрел внимательно на эльфа, на его слегка красные щеки, приоткрытые глаза и язык, что облизнул собственную верхнюю губу. Мужчина выглядел сейчас очень серьезным, и в следующий момент крепко прижал к себе эльфа. Тот успел только пискнуть от неожиданности. Его смутила странная реакция, но руки он в ответ положил на широкую спину, обнимая. Честно говоря, он сейчас ничего не понимал: вроде целовались, а тут такая смена настроения. – Мне было страшно, что я больше не увижу тебя, – зашептал Хоук. И шепот этот был настолько интимным, что Фенрис ответил также шепча. – Мне тоже, – секунда молчания, – я убить тебя готов. – Это точно ты, – засмеялись тихо в ответ. – Считай меня идиотом, но для меня эти слова как очередное твое признание в любви. – Идиот, – заключил Фенрис, и ему снова засмеялись, выпуская из объятий. Они посмотрели друг на друга глазами, полными невысказанной боли, отчаяния и злости на самих себя. Гаррет еще пару секунд разглядывал любимое лицо, а затем снова полез целоваться. Ему ответили в этот раз сразу, что не могло не радовать. Поцелуи в какой-то момент начали оставлять на всем лице, спускаясь ниже по шее, пока не осталось открытых участков кожи, куда еще можно было поцеловать. Перед эльфом быстро сели на колени, принимаясь за ремень на штанах и умело с ним расправившись. Ненужный элемент одежды тут же был спущен до колен, Гаррет оставил несколько смазанных поцелуев на бедрах, выпирающих косточках, лобке и взял в рот уже привставший аккуратный член. Фенрис уперся руками в чужие плечи, желая оттолкнуть от себя мага. Любовь любовью, но он был грязный и последний раз принимал ванну неделю назад. После того в путешествии такой роскоши ему больше не представилось, а потому, очень смущенный, он тщетно пытался хотя бы отстраниться сам, раз уж мужчина был слишком тяжелым и сильным, но стена за его спиной и этого не позволила сделать. – Нет, Хоук, я не мылся, – начал было Фенрис, но тут же охнул, стоило магу взять член полностью, проводя во рту по стволу языком. В горле было так горячо, влажно и узко, что эльф только и смог, что согнуться, наклоняясь ближе к чужой спине. Пальцы сильно сжали большие плечи. Не будь они в одежде, Фенрис бы впился в них ногтями и расцарапал, настолько это было хорошо. Его захлестывало возбуждение вперемешку со смущением и стыдом. Стыд за то, что он грязный, но мага это будто не волновало. Для Хоука все, что касалось Фенриса, никогда не было чем-то странным, а тем более грязным. Тем более что маг, пока они обнимались, успел тихонько наложить на того очищающее заклинание. Но он ему конечно скажет об этом позже, когда дело будет сделано. Гаррет знал, что даже после стольких лет их отношений Фенрис оставался несколько брезгливым, но маг не сопротивлялся, принимал все его стороны. И еще прекрасно знал, что эльф в конце дня, даже не имея доступа к горячей ванне, хотя бы обтирался перед сном, чтобы не ложиться совсем грязным в постель. И эта его сторона также умиляла Хоука. Впрочем, мужчина, даже будучи его любимый грязным, все равно сделал бы ему минет. На его коже был бы приятный терпкий запах и солоноватый вкус, от которого он всегда приходил в восторг. Был случай, когда Гаррет не выдержал и выдал такое, отчего Фенрис покраснел от кончиков ушей до самых пят. А именно, что маг вылизал бы его всего, будь только такой шанс, но эльф же всегда любил после даже обычного, проведенного спокойно без путешествий дня, натирать всего себя мылом, чуть ли не пытаясь содрать себе кожу. Конечно, маг также понимал, что это было личной болью Фенриса, способом справиться с давней травмой, когда ему поставили клейма. Это желание смыть с себя все, в том числе и злополучный лириум. И он уважал даже это, пусть и пытался подступиться, как-то мягко объяснить и донести, что теперь все хорошо, что теперь, когда Данариус наконец мертв, ему нужно смириться со своим "даром" (как это называл Гаррет, добавляя ярких красок в чужую жизнь и приободряя) или "проклятьем" (спорил в ответ Фенрис). Но, слава Создателю, эльф со временем стал меньше времени проводить в ванной комнате, все больше привыкая к тому, что лириумные клейма больше не считались его частными оковами, признаком рабства, а даже наоборот, сильным и выгодным оружием. Это часть его, которую Гаррет принимал и любил также, как всего его. Но маг слишком отвлекся на воспоминания, когда почувствовал, как хватка чужих пальцев на плечах начала ослабевать. Он задумался и остановился, отчего эльф что-то начал бормотать о том, чтобы его все-таки отпустили и дали сначала принять ванну. Гаррет сам себя поругал в мыслях за то, что дал Фенрису усомниться в своих чувствах и почувствовать себя и правда грязным, что даже мужчина прекратил свои ласки. Движения головой возобновились, и эльф снова застонал, цепляясь за того. Яички мягко мяла одна рука мага, а вторая с большим наслаждением сжимала упругую ягодицу. Язык скользил по выступающим венкам, лишняя слюна начала стекать по подбородку, но Хоука это мало волновало. Он усердно работал ртом, а когда брал член полностью, сжимал горло, отчего эльф еще сильнее стонал, прикрывая от смущения рот рукой. Все-таки, он не знал, одни ли они, вдруг за стенкой, в соседних комнатах, кто-то был. Не очень хотелось бы, чтобы его услышали. Но вот Хоуку, кажется, было абсолютно все равно, так как по всей комнате разносились чмокающие и хлюпающие звуки, что несомненно смущало и возбуждало Фенриса. Выпуская стоявший колом член из влажного теплого плена, Гаррет начал ласкать только головку, которая успела сильно покраснеть от возбуждения. Сочилось из нее очень обильно, что приводило мужчину в дикий восторг и вызывало ответную возбужденную реакцию в собственном паху, где сейчас очень сильно давили и мешались штаны. Но снять их значило оставить его возлюбленного без внимания. Пусть это и было делом пары минут, Гаррет не мог позволить этого, полностью отдавая себя всего Фенрису, с большим наслаждением отмечая, как тот начал мелко трястись и время от времени вздрагивать. Вздрагивал и его член, готовый к скорой разрядке. Хватило нескольких движений, чтобы Фенрис согнулся пополам, не отпуская плеч Хоука и протяжно застонав с придыханием. В рот мужчине брызнула горячая сперма, он от неожиданности даже дернулся, но члена не выпустил, принимая все, после сглатывая, все еще с членом во рту. Горло его в этот момент опять сжалось, и отходящий от оргазма эльф снова вздрогнул, застонав. Остатки удовольствия накрыло новой небольшой волной от этого действия. Фенрис тяжело дышал, дрожь в ногах была сильной, и, если бы не Гаррет, он тут же упал бы на пол. – Хоук, – только смог вымолвить эльф, пытаясь отдышаться. Маг быстро поднялся, смотря на возлюбленного и словно кот довольно улыбаясь. – Лучше скажи: ты или я? – спросил он. – Давай ты, – ответил хрипло эльф. Не успел он сообразить, как его снова подняли на руки и отнесли к постели, заботливо на ее укладывая. Одежда быстро полетела в разные стороны от нетерпеливости обоих. Оба вздрогнули, когда услышали громкий звон, разлетевшийся по всей комнате, ударившегося о пол металлического доспеха. Оба тихо засмеялись, после начав нежно целоваться. Постепенно поцелуи переросли в более страстные. Руки обоих бродили по разгоряченным телам друг друга. Такие родные и любимые, они не могли насытиться друг другом. Хотелось всего и сразу. Фенрис беспорядочно водил ладонями по накаченному, покрытому множеством темных волос, телу. То шея, то руки, то грудь, то живот, то спина, а после все по новой. Он не знал на чем остановиться, как пристроиться, ему хотелось трогать Гаррета всего и в то же время раствориться в нем полностью, отдавая всего себя без остатка. Точно так же чувствовал себя Гаррет, лаская эльфа, пытаясь понять, где ему приятнее всего, но тому, кажется, было хорошо везде. Все его тело стало одной сплошной эрогенной зоной. Где не тронь – стон. Решив остановиться пока что на любимых сосках, маг их принялся усердно лизать и посасывать. От переизбытка чувств и вновь нахлынувшего возбуждения, воин прижал голову мага к себе сильнее. Ему казалось, что он сейчас готов опять кончить только от ласк груди, но этого, конечно, не произошло бы. Слишком мало, надо больше. Гаррет лежал полностью на нем, потираясь о него всем телом. Волоски на его нижней части пресса приятно щекотали снова вставший член эльфа, заставляя того под ним изгибаться, пытаясь получить еще больше. Оторвавшись от теперь влажных, всех в слюнях, сосков Фенриса, мужчина пальцами одной руки начал гладить периодически сжимающийся анус, а во вторую руку взял аккуратный член, несильно поглаживая, чисто так, поддразнить. Любезно брошенная рядом баночка с прозрачным содержимым, оказалась смазкой, которую Гаррет предусмотрительно не забыл достать сразу, пока они раздевались, чтобы после не отрываться от любимого эльфа и не тратить драгоценные секунды на ее поиски. Смазав пока только один палец, мужчина аккуратно ввел его, отмечая про себя, что слишком уж легко тот вошел внутрь. Он бросил вопросительный взгляд на эльфа, который только смущено отвернул голову и закрыл глаза сгибом локтя. – Я, – начал тихо, – я вчера вечером был возбужден, мне захотелось... – А я и думаю, почему у тебя сперма не была такой густой, – посмеялся ласково Гаррет. – О, Создатель! – только ответил эльф и ругнулся на тевине. – Не бойся, я совсем не ревную, – покачал головой маг со снисходительной улыбкой. Фенрису такой ответ не понравился, его будто отчитывали, словно маленького ребенка. Он нахмурился и посмотрел на Гаррета. – К чему меня ревновать? Ко мне же? – Я в отличие от некоторых не дрочил. Ждал встречи с тобой, – обиженно кинул маг, даже не поднимая глаз на эльфа, завороженно наблюдая за тем, как его уже три пальца погружались в желанную дырочку. – Да я даже не знал, жив ли ты! – выпалил Фенрис, срываясь на стон – ему нажали на простату, – Чертов Хоук. – Ты прав, – теперь уже виновато произнес мужчина, потянувшись к лицу любимого, – прости. Фенрис лишь вздохнул и поцеловал того, обнимая руками за шею. Пальцев стало недостаточно, и эльф решил немного повести бедрами, как бы намекая, но маг понял это по-своему. Подумав, что тому не хватает ощущений, принялся надавливать на комок нервов, отчего эльф задергался и даже вырвался из поцелуя, застонав. – Скорее, – подсказал Фенрис, опять двинув бедрами. Гаррет закивал быстро головой, отстраняясь от чужого лица и доставая пальцы. Внутри стало неприятно пусто, хотелось, чтобы мужчина уже вошел, аж зудеть начало. А вот Хоук, кажется, совсем никуда не спешил. Возможно, это было легким наказанием за то, что Фенрис решил порезвиться сам с собой. Пусть эльф и был прав: он не знал, где его возлюбленный и жив ли вообще, но все равно было обидно. Он-то терпел! И очень прилично терпел. Даже в Тени не поддался на соблазнения демонов, многие из которых принимали образ как раз Фенриса, зная, на что давить. Но и Хоук был магом очень сильным и образованным, и ему хватало ума каждый раз понимать, что это лишь очередные попытки завладеть его душой и телом. Не спеша смазав свой член (в который раз повторимся, что Хоук всегда отличался своими большими размерами в сравнении с другими людьми, и большим он был везде) смазкой, мужчина вернулся обратно к эльфу, который бросил на него недовольный взгляд, ему не понравилось, что его заставляли ждать. Гаррет издал смешок, уже собираясь вставить, как вдруг засмотрелся на подрагивающий анус, который сжался еще больше от смущения. Некоторые вещи для Фенриса все еще были непросты и принять их было сложно. Одной из таких вещей было то, что Гаррет Хоук, Защитник Киркволла, первый помощник и спаситель магов, сын великого Малкольма Хоука, был ужасным извращенцем. Правда, извращенцем он был только в отношении своего эльфа, но от этого легче не становилось. Не сосчитать, сколько раз он вгонял в краску и вызывал желание провалиться под землю Фенриса, настолько для него это было неловко и странно. Все же, Хоук стал первым настоящим и полноценным любовником эльфа. Данариуса он не считал, там всегда все было ужасно, больно, противно, мерзко и по принуждению, а с Хоуком... все было мягко, нежно, приятно, с любовью. Их первый раз, конечно, был прекрасен. "Лучше, чем в самых смелых мечтах", – как выразился Фенрис после своего "нормально", сказанного по глупости и видя расстроенное лицо мага. Он не хотел его обидеть, но и правильно выражать свои чувства эльфу было сложно. Он учился этому с Хоуком, который никогда на него не давил, терпеливо ждал. Но после того, как они наконец выяснили свои отношения, расставили все точки над "i", жить стало намного легче. Каждый их секс мужчина учтиво называл "занятием любовью", постоянно напоминая эльфу о том, что он не сделает ничего из того, чего тот не хочет, или что покажется странным. Гаррет очень уважал личные границы Фенриса и в то же время был настойчив, но не навязчив. Подумай об этом Фенрис сейчас, он бы понял, что Хоук тогда прощупывал почву, делая шаги навстречу эльфу даже чересчур активно и резво в отличие от него самого. Когда же Фенрис стал более открытым, Хоук показал себя с новой стороны. Он оказался очень тактильным, любящим нежности, воркование, милости, объятия и поцелуи. И постоянно это демонстрировал, ему очень нравилось трогать эльфа. Иногда это могло происходить прямо посреди улицы и на глазах у других, отчего Фенрис очень злился и просил Хоука так не делать. Тот, конечно, потупив взгляд, тут же отстранялся и бормотал извинения. Видя мага таким, воин чувствовал себя полным дураком – взял и обидел его, а он ведь просто беспамятно был влюблен в него. В этом ведь нет ничего такого: хотеть обниматься и целоваться с любимым его сердцу. Постепенно, по прошествии времени, когда эльф все больше доверял и привыкал к Хоуку, он уже не чувствовал себя так неуютно или неудобно. Правда, на людях целовать запрещал. Когда маг ему любезно напоминал о поцелуе перед решающим боем с Мередит, тот ему отвечал, что случай исключительный и они могли погибнуть, там не было выбора. Не повел же он бы его за угол от других. Хотя мог бы, Гаррет не был бы против! – Теперь ты задумался? – хихикнул Хоук, вырывая из раздумий эльфа, посмотрел на немного опавший член, который потерял недавнюю резвость. – Ладно, прости, что заставил ждать, – в который раз за это утро извинился, – а теперь сосредоточься и думай только обо мне. С этими словами мужчина начал медленно погружаться в любимую жаркую тесноту, давая тому привыкнуть. Эльф протяжно застонал, хватаясь за крепкие руки своего мужчины, запрокинул голову. Секса у них не было давно, настолько, что Фенрис успел отвыкнуть. Член Хоука – отнюдь не пальцы. И даже рядом не стояли. А как крупная головка в моменте проехалась по простате, когда он входил, заставило эльфа еще сильнее вцепиться в его руки. Стенки сильно сжимались, то ли пытаясь вытолкнуть незваного гостя, то ли засосать еще сильнее, понять невозможно. Но Хоук мог быть уверен в том, что Фенрису было неприятно. До того немного стоявший член, начал совсем опадать. Маг его взял в руку, надрачивая и лаская большим пальцем головку, слегка надавливая на уретру. Фенрис сжимал челюсти. Ему было действительно некомфортно, он отвык от такого размера. Было и немного больно от того, как его дырочку растягивали, но рука Хоука на его члене смогла немного отвлечь от этих ощущений. Надо немного потерпеть, подождать, и тело все вспомнит. Тем более, что одна только мысль о том, что он был с Хоуком, уже заставляло его тело реагировать положительно. Только оказавшись в руке мага, член мгновенно начал подниматься обратно. Естественная смазка начала вытекать, и Гаррет тут же размазал ее пальцем по головке, но после сплюнул себе на руку и размашистым движением смазал ею весь член эльфа. Теперь двигать по нему было удобнее, скользило лучше. Они пробыли так неподвижно несколько минут, после чего Фенрис дал добро, и Хоук сделал первый толчок. С каждым движением слышалось все больше стонов, рука с чужого члена была убрана, чтобы взяться обеими за талию и удобнее приподнять для лучшего проникновения. Подушка под поясницей эльфа, также любезно подложенная Хоуком заранее, начала ускользать по постели. Как и сама постель. Фенрис комкал одеяло под ними, стонал, хватался то за Гаррета, то за свои собственные ноги, подхватывая себя под колени и сгибая. Его клейма время от времени слабо подсвечивали, когда Хоук был особо участлив и не забывал стимулировать простату. Так они провели около десяти минут, и магу вдруг стало скучно. Он опустился вниз к Фенрису и подхватил под спину. Тот подумал, что он хотел его поцеловать и уже сам потянулся к губам, но Хоук резко перевернулся, оказываясь на спине, а любимый на нем. От такой неожиданности они успели стукнуться случайно зубами, но хорошо, что через губы, было не так больно. Оказавшись сверху, Фенрис все понял без слов. Уперся руками в широкую волосатую грудь мага, приподнял и опустил бедра на пробу. Немного прогнулся, выставляя вперед грудь и выпячивая сзади сочные ягодицы, отчего Гаррет запутался в своих желаниях, за что взяться первым делом: любимую попку или соски. И решил по очереди. Сначала поласкал немного грудь, потом пожмякал ягодицы, разводя их в стороны, а затем шлепая по каждой. Фенрис застонал и задвигался активнее, ему показалось, что маг его отчитал за слишком медленный темп, но нет, Хоук просто наслаждался формами своего воина. Они не хотели сейчас разговаривать, не тогда, когда общались их тела, давно изголодавшиеся по друг другу, такие желанные и невозможно обожаемые, что приходилось понимать без слов, кто чего хотел от другого. Но, в принципе, в порыве страсти они были не первый раз, а потому знали, как сделать друг другу приятно и действовали по наитию. В какой-то момент Фенрис устал, решил немного поменять положение. Остановился и принялся поднимать ноги, расставляя их в итоге лягушонком, открывая Гаррету просто шикарный вид на весь процесс соития, а сам оперся руками за спиной в постель. Начал снова двигаться, наблюдая за завороженным лицом Хоука, даже тихо посмеялся, но тот этого не услышал. Был слишком занят разглядыванием того, как его член пропадал, погружаясь в сладкую тесноту, как слегка подпрыгивал член и покачивались яички эльфа при каждом движении бедер. От того, что Фенрис сильно отклонился, член Хоука теперь каждый раз проезжался по его простате, нещадно долбя и вызывая чуть ли не вскрики вперемешку со стонами эльфа. От этого чувства, от возбуждения, которое начало застилать разум, он задвигался активнее, вдруг захотев кончить. Стоны становились громче, прерывистее, от ярких вспышек перед глазами, от ощущений огромного члена в заднице. Кончить единолично эльфу не дали, подхватывая под бедра и придерживая. Член теперь был наполовину в нем, чем вызвал недовольство. Фенрис лишь пару секунд злился, пока не вспомнил, что он здесь был не один, и виновато посмотрел на Хоука. Тот ему улыбнулся. – Милый, я рад, что тебе так нравится седлать меня, но боюсь, что третий раз ты так быстро не возбудишься, поэтому лучше давай вместе кончим, – объяснил свое поведение Гаррет, все еще придерживая того под бедра. Фенрис согласно закивал, но взгляд его был совсем рассеянным. Он был так близок, что теперь член и задница зудели, хотелось разрядки и немедленно. Только когда он посмотрел вниз, то заметил, что весь его член уже обильно истекал смазкой и стоял даже слишком сильно, на нем выступили небольшие венки, хотя он к нему даже не прикасался. Вот она – магия анала. Надо только научиться получать удовольствие от члена в заднице – и жизнь будет уже не такой мрачной. Только, конечно, проблема в том, что такое Фенрис мог испытывать только с Хоуком. Нет, он не изменял ему, чтобы знать, что с другими такое невозможно (или собственные пальцы все же считаются?). В любом случае, только от члена Хоука эльф мог кончить без дополнительной стимуляции. И Хоук это знал, и Хоуку это до безумия нравилось. Ему нравилось в такие моменты дразнить эльфа, оттягивая момент, вынуждая умолять и просить. В такие моменты эльф был полностью в его власти, и садистские нотки Хоука проявляли себя во всей красе. Он любил резко толкнуться, заставив Фенриса всего сжаться на его члене. Любил выйти полностью и так же полностью войти, вырывая из чужого горла крик. Любил и просто остановиться, ничего не делать, мучая, а Фенрис в ответ на это начинал вилять бедрами и задницей, пытаясь как мог двигаться и сам себе доставлять удовольствие. Да, Хоук любил дразнить, даже издеваться в каком-то смысле, но его конечно на долго самого не хватало, уж слишком любил он своего ненаглядного и спустя парочку минут уговоров (а бывало и быстрее) продолжал активно двигаться. Сейчас же маг решил сменить позу. Попросил Фенриса повернуться к нему спиной, тот с секундной задержкой – из-за возбуждения – выполнил просьбу. Эльф был очень медленным, он аккуратно переставлял ноги и крутился, чтобы член не вышел из него, и тогда Хоук заметил, как они трясутся, и простил ему такую медлительность. У самого мага уже тоже неприятно болел член и звенело в яичках, но он терпел, все ради любимого, а тот, кажется, совсем его стараний не оценил, решив забыться на его члене. Не то чтобы Хоук расстроен, просто... Фенрис уже развернулся к нему спиной, опять прогнулся в пояснице. Голая, без единого волоска, попка встретила мужчину очень приветливо. Он с большой любовью к ягодицам, огладил их, снова проверил на упругость, сначала пожмякав, а потом звонко шлепнув. Клейма слабо вспыхнули, прекрасная накаченная спина эльфа и без того красивая, засветилась, как и остальные части тела. Сведенные и разведенные обратно лопатки будоражили своим видом. Хоук не представлял, как возможно быть таким красивым, прекрасным, идеальным. Больше не раздумывая, мужчина схватил эльфа за талию, и тот уже приготовился, что его снова будут трахать, и приподнял свою шикарную попку, чтобы в нее было легче входить, но не тут-то было. Его резко дернули на себя, заваливая назад. Фенрис опешил от такого, и успел только пискнуть, падая на мага. Возбуждение, до этого завладевшее его разумом, тут же пропало от такого отрезвляющего действия, и он зло посмотрел на Гаррета, а тот лишь виновато улыбнулся, хотя жаль ему совсем не было. Хоук повернул их обоих набок, одной рукой обнимая эльфа за грудь, а второй поднимая одну его ногу и сгибая в колене. Снова начал двигаться, теперь он входил глубже, немного согнувшись. Наконец он мог целовать своего любимого и шептать ему всякие влюбленные глупости на ухо, что он и сделал. Целовал в шею, лизал ее, кусал, затем приблизился к заостренному длинному уху и слабо на него подул. Фенрис не испугался, не вздрогнул, только повернул голову в сторону мужчины, приглашающе открывая губы, чем и воспользовались, жадно и глубоко целуя. Долго, конечно, так целоваться не получилось, воздуха стало не хватать, а от активных телодвижений сбивалось дыхание. Кончик уха слабо прикусили, и эльф в который раз застонал, крепко сжимая волосы Хоука. Одна его рука была у него за головой, и он мог таким образом касаться головы мага, а вторая была свободнее и очень даже весело покоилась на одной из ягодиц мужчины, что была ближе к нему. Он ее несильно сжимал время от времени, а иногда и надавливал, подсказывая, что внутри него стоит задержаться подольше на пару мгновений. Шлепки тел и громкие стоны разносились по всей комнате, а может уже и по всему замку, но Фенрису уже было так плевать. Ему нужен был только Хоук. И его член, конечно. Тот самый член, который его сейчас активно долбил, подводя все ближе к краю. Член эльфа начал снова заинтересованно дергаться и напрягаться от возбуждения, готовясь кончить. – Я уже скоро, – зашептал Хоук эльфу на ухо, тихо рыча от собственного возбуждения. – Люблю тебя, – с придыханием произнес и издал стон. – Я... – не успел Фенрис ответить, как в него начала изливаться горячая густая сперма, член внутри пульсировал, и эльф сам не выдержал. От того, что в него кончали, он так перевозбудился, что сам кончил. Сперма брызнула на одеяло, оставляя белесые пятна, но это сейчас меньше всего волновало. Фенрис пытался отдышаться и с этой же самой одышкой продолжил: – я тоже тебя люблю, Гаррет, – сглотнув скопившуюся слюну, эльф вдохнул полной грудью, чтобы привести дыхание в порядок – получилось не очень. Хоук смотрел на него долгие несколько секунд, пока не засмеялся звонко и не прижал к себе эльфа обеими руками. Терся о него носом, нежась. – Люблю, люблю, люблю, – повторял маг. – И я тебя, – уже немного смущенно ответил Фенрис, начав поглаживать его по руке. – Правда любишь? – щенячьи глазки; ему кивнули, и он снова уперся носом в щеку, щекоча своей бородой. Кажется, у него неожиданно случился приступ безграничной любви, иначе объяснить такое поведение было сложно. – А насколько сильно? – не унимался мужчина, выглядя сейчас как глупый влюбленный мальчишка. – Ох, отстань, – только и смог выговорить Фенрис, теперь пытаясь привстать, но сладкая слабость ощущалась во всем теле. После такого хотелось, честно говоря, лечь и проспать как минимум до следующего дня. Хоук выпустил его из объятий, подставил руку под голову и наблюдал с усмешкой за тем, как эльф пытается совладать со своим телом, после того, как его спустя столько времени без секса хорошо поимели. Уже опавший член вдруг выскользнул из ануса, от чего по спине Фенриса пробежали мурашки, и он, сев, резко обернулся, смотря на то, как из его задницы вытекает довольно приличное количество спермы. Не врал Хоук, когда сказал, что все это время терпел. – Знаешь, – заговорил маг, наблюдая за этой возбуждающей картиной, – предлагаю весь день трахаться, я попрошу Варрика, чтобы нам оставили обед и ужин под дверью, а завтра уже пойдем со всеми болтать. – Заниматься любовью, – поправил его Фенрис, видимо, если он обратил внимание только на это, остальное его устраивало. Предложение и правда было заманчивым, особенно спустя долгое время разлуки. – Нет, именно трахаться, – подтвердил свои слова Хоук, садясь за спиной Фенриса и кладя ему голову на плечо. – Нам нужно вытрахать все, что накопилось, – как-то обреченно заключил он. – Говоришь так, будто это какое-то наказание, – засмеялся Фенрис. – Конечно, наказание. Для тебя. Ведь я все еще хочу вылизать тебя всего, – с самым серьезным лицом ответил мужчина, эльф немного напрягся. – Дай мне хоть теперь ванну принять, – вдруг вспомнил, опять чувствуя стыд. – Расслабься, я тебя заклинанием почистил. – Ты что? – Фенрис обернулся, но забыл о том, что голова Хоука была у него на плече, и случайно ударил его в нос. – Ой, прости. – Да ладно, – хихикнул маг, потирая нос, – это мне за заклинание. Ну а теперь, – он упал на подушки, не забыв прихватить за собой Фенриса, – давай хотя бы немного так поваляемся, а потом пойдешь ты в свою ванну. Но если у нас намечается марафон, то ты собираешься купаться после каждого секса? – мужчина был озадачен, поэтому решил уточнить, зная Фенриса, он действительно был способен на такое. – Нет, не собираюсь, – вздохнул эльф, – только сейчас, а потом уже завтра. – Чудесно! – заворковал Гаррет, явно довольный. – Люблю, когда ты пахнешь мной.