Ревность

Игорю приходит смс и он тут же откладывает все свои дела. Потому что пишет Волков, а Волков пишет редко и только по делу. Дело и правда оказывается важное: предложение встретиться на выходных. Они не виделись месяц, у обоих работа и личная жизнь, а жизнь совместную, или хотя бы её наличие, обсуждать было некогда. Но Игорю без Олега почти невыносимо, и хочется верить, что эти встречи раз в месяц, когда-нибудь станут чем-то большим. Они встречаются вечером, как и договаривались. Зимой темнеет рано, но если ещё вчера Игорь не придавал этому значения, то сейчас этот факт расстраивал, потому что на Олега хотелось смотреть, запомнить его, словно видит в последний раз. Игорь отогнал от себя эти мысли, в баре, куда они сейчас идут, будет освещение и можно будет хоть все глаза высмотреть, всю память заполнить им одним. Олег заказывает напитки, названия которых, Игорь и выговорить с первого раза не сможет, а Гром себе берёт что попроще и подешевле. Зарплата у частного телохранителя и в сравнение не идёт с майором полиции. Но Игорь не жалуется и на предложение Олега заплатить отнекивается. Со временем, алкоголь выполняет свою функцию и избавляет от лишних мыслей. Олега избавляет и от чувства стыда. Он касается Грома, иногда почти интимно, проводит ладонью по шее и скулам Игоря, а того током пробивает. И ведь соврёт, если заявит, что не нравится. Нравится. Всё нравится, даже когда Волков склоняется к его лицу почти вплотную, так, что пока говорит между их губами жалкие миллиметры. Игорю ничего не стоит чуть качнуться вперёд и, словно случайно, поцеловать. Но он героически держится и, от греха подальше, выпрямляется, увеличив расстояние между ними. Но тут Игоря прошибает неприятным осознанием. Рубашка. На Олеге чёртова рубашка Разумовского. Только вот, если на юном гении эта рубашка была свободной, на Олеге давила в плечах. Сомнений никаких нет, Игорь и так знал, что у них ещё с детдома всё общее, но в голову лезет удушающее: «Смотри, он мне важнее, чем ты». Игорь явно слишком долго сверлил рубашку злым и ревнивым взглядом, что уже прилично выпивший и расслабленый Олег забеспокоился: — Что не так? Игорь несколько секунд ловит связь с реальностью, а потом ещё столько же, что бы решить: врать или нет? — Это ведь не твоя рубашка, да? Олег осматривает себя, будто не помнит в чём пришёл, а потом спокойно отвечает: — Да, это Серёжина, а что? У Игоря челюсти сжимаются, так что зубы скрипят. Не знает как объяснить, ни себе, ни ему. Но от одного только «Серёжа», произнесённое Олегом, так нежно, со всей теплотой, у Игоря ком в горле. — Мои рубашки ты не носишь, хотя они и по размеру явно подходят больше, — с обидой в голосе, тут же жалея, отвечает. Не стоило так много пить, теперь сложно держать язык за зубами. Но Олег лишь улыбается, и объясняет, что Гром и не предлагал раньше, а повода просить не было. Игорь давно пытается запомнить, что ревновать Олега к Разумовскому, дело бессмысленное и обречённое на провал. Они ближе чем друзья, роднее чем братья, одна семья и Игорь не имеет права в это лезть. Но зависть поглощает, в голове постоянные мысли: «Почему он, а не я?» — Можешь её снять, если тебе покоя не даёт. До Игоря не сразу доходит смысл сказанного, но затем накрывает волной. Волков подмигивает и направляется к выходу, чуть пошатываясь. Игорь подскакивает и следует за ним, хоть ноги отказываются идти прямо. На улице они ловят такси и заваливаясь в него, называют адрес Олега. Едва зайдя в квартиру и закрыв дверь, Игорь рвёт ненавистную рубашку и надеется, что Олег простит эту пьяную выходку. Волков с сожалением осматривает ткань и отлетевшие пуговицы, но ничего не говорит и тащит Игоря в спальню. Садится на кровать, тащит Грома себе на колени. Игорь и не против, всё что угодно, лишь бы быть рядом. Послушно поднимает руки, когда Олег стаскивает с него футболку и охотно отвечает на поцелуи. Дальше они не заходили, не зайдут и сейчас. Олег гладит по спине, говорит что-то тихо, но мозг Игоря уже не концентрируется ни на чём, полностью растворяясь в ощущениях. Приятно. И когда Олег укладывает его на постель, хочется верить, что проснётся он в его объятиях, а не с запиской на столе, что Волков вновь умчал к Разумовскому.