Помогите мне! Я не вывожу!

      Припарковавшись у дома тети и дяди Питера, Уэйд первым вышел из машины и достал с кузова большую сумку.       – Спасибо, что подвёз, – Питер чуть улыбнулся. – И за…       Уэйд, воспользовавшись заминкой, вручил ему пустую сумку:       – Иди собирай самые необходимые вещи, твоя новая квартира тебя заждалась.       Я не смотрю! Скажите мне, что всё в порядке.       …       – О чём ты говоришь…? – сиплый шепот, крепко сжатые ладони. Глубокая складка между бровями.       – Я говорю о том, что тебе пора жить отдельно от Мэй и Бена. Я не имею в виду со мной, – поспешно добавил он, – но твоя квартира под моей – если что, ты всегда сможешь зайти, или постучать по потолку, и я спущусь сам.       – О чём ты говоришь…? – казалось, Питер потерял связь с реальностью – его взгляд был сосредоточен на чём-то недоступном для Уэйда, а губы кривились в оскале.       – Как твой психолог, я настаиваю на том, чтобы ты жил отдельно. – Уэйд нахмурился – сейчас отступать и смягчаться нельзя. – Ты должен сейчас собрать самые необходимые вещи, и я отвезу тебя в твой новый дом. Я буду присматривать за тобой, до конца лечения.       Питер посмотрел на него настолько яростно-нечитаемым взглядом, что у Уэйда волосы на затылке встали дыбом, но он продолжил:       – Тебе необходимо жить отдельно, а сам на этот шаг ты не можешь решиться. Без этого твоя жизнь так и будет одним сплошным днём сурка – ни вперёд, ни назад. Ты пришёл ко мне за помощью, и я намерен помогать тебе до конца, пока твоя жизнь на стан…       – КАКОЙ?! – выкрикнул Питер, сжимая зубы. – Какой она должна стать?! Я не знаю что я хочу! Я не знаю к чему стремиться! У меня нет плана!       – Теперь есть. У тебя есть я, – Уэйд одним взглядом заставил Питера сжаться. – Я не дам тебе завянуть как клеверу под беспощадным солнцем, которое думает, что оберегает, а нам самом деле сжигает, выжигает тонкие листья, прожигает едва цепляющиеся корни.       – Я не прос…       – Просил. Ты пришёл ко мне за помо…       – Я пришёл к психологу!       – А попал ко мне, – смягчился Уэйд, видя, что Питер сдался.       Он прикрыл глаза, едва заметно выдыхая. Его плечи опустились. Он покачал головой:       – И что мне надо взять? – голос, будто не свой. Будто кто-то другой говорит за него. Что он делает, боже? Он же не серьёзно? Машины Бена у дома нет – значит они с Мэй куда-то уехали, возможно, в магазин. Мэй вроде говорила что-то о заканчивающихся овощах.       – Ты не уезжаешь в другую страну – всего лишь в другой район, – так что бери только самое тебе необходимое: ноутбук, зарядные устройства, зубную щетку, бельё. Шмотки и может быть что-то ещё, что тебе очень нужно.       …Уэйд едва не проговорился про большого плюшевого зайца, которого видел на фото в сети.       – Не верю, что я это делаю, – пробормотал Питер, выхватывая сумку из рук Уэйда.       Счастье, что Мэй и Бена не было дома – будь они тут, Питер бы просто ушёл домой.       Даже не став слушать Уэйда. Чтобы избежать дальнейших расспросов.       Будто во сне, будто всё происходит – не с ним, он открыл дверь, скинул кроссовки и поднялся в свою комнату. Не услышал шагов за собой и облегченно прикрыл дверь.       Уэйд точно ждёт его внизу.       Он не думал, что он делает, он просто исполнял наказ «врача». Машинально скинул в сумку футболки, пару штанов. Носки. Замер, задумчиво глядя на подушку: Уэйд сказал забрать самое необходимое. Да и глупо думать, что в квартире, в которой он будет жить, нет ничего. Скорей всего это обычная съемная квартира, в которой уже есть нужные вещи вроде подушек и полотенец.       …но все-таки закинул полотенце в сумку, захватив его вместе с зубной щеткой и мылом из ванной.       Ноутбук. Пара тетрадей с записями. Из рюкзака в сумку – чашку, что забрал с работы, ручки и оригами. Не все – только акулу и журавлика. Остальные – горкой остались на столе.       Маленькие ножницы, пара книг, клей. Задумчиво поглядел на приставку, но оставил её на месте: он же сможет прийти за ней в любое время. …даже если придётся выбрать время, когда никого не будет дома.       Переоделся сам, закинул футболку в корзину для грязного белья. Проверил ещё раз собранные вещи. Забрал фотоаппарат, укладывая его в рюкзак. Закинул его на плечи, застегнул сумку.       Взял большого плюшевого зайца, удобнее прижимая его к себе одной рукой, подхватил другой сумку… и замер, вслушиваясь в голоса внизу.

***

      – Ох, здравствуйте, – удивлённо поприветствовала незнакомого мужчину Мэй, открыв дверь.       – Здравствуйте, – Уэйд приветливо махнул рукой, покачнувшись на пятках.       – А вы, простите…? – она недоуменно всматривалась в его лицо, пытаясь понять, знаком он ей или же это грабитель и надо вызвать полицию.       – Я – Уэйд Уилсон, – он обратил внимание на огонёк узнавания в глазах женщины.       – Ах, вы друг Питера?       – А вы кто? – спросил зашедший в дом мужчина.       – Уэйд Уилсон, – вновь представился он, – и я забираю Питера.       – Что…? – женщина застыла, не успев разуться, а мужчина нахмурился.       – Я забираю Питера. Он будет жить по соседству со мной.       – О чём вы говорите, мистер Уилсон? – она сложила руки на груди, выпрямилась, видимо взяв себя в руки.       – О том, что я забираю его.       – Вы не можете этого сделать, – мужчина сильнее нахмурился, прожигая Уэйда взглядом.       – Могу, и делаю это. Питер уже собирает вещи.       – Да как вы…?!       – Ему тридца…       – Какого черта?! Вы не можете просто прийти и увести его из дома!       – Могу и делаю, мистер Паркер.       – Да что за?! Питер живёт дома, у него всё хорошо, вас мы вообще видим первый раз!       – Всё хорошо? – жуткий оскал Уэйда заставил Бена и Мэй оступиться. – Вспомните его буквально лет пять назад, и посмотрите на него сейчас! Ну что, он всё тот же светлый мальчишка? Неужели вы не видите, как глубоко он засел в вашем мнении?!       Держать себя в руках становилось сложнее, хотелось выплеснуть всю боль Питера на этих взрослых, которые закрывали глаза на изменения, происходящие в нём. Хотя точно их видели. Не могли не видеть.       – Вы должны не просто позволить ему жить своей жизнью, вы должны заставить его это сделать. Кто-то должен взять ответственность за него. И раз не вы – я это сделаю.       Мэй прижала ладони к щекам, она выглядела испуганной.       Бен выступил вперед, закрывая её собой:       – И зачем же это вам нужно, мистер Уилсон? Что вы хотите от него?!       …       …       – Я люблю его.       Слова сами сорвались с губ, легли правильно и нужно.       – И я хочу, что бы он был счастлив. Со мной или без, но я буду бороться за его благополучие.       – Ну так и боритесь за него, Уилсон, – гаркнул Бен, – а жить он будет здесь!       – Нет, – Уэйд с вызовом ответил на чужой взгляд, – так он не сможет отделить свои эмоции от ваших. Неужели вы не видите, как он погряз в вашем мнении, в ваших эмоциях? Он делает всё так, как бы вы это сделали, а не так, как сделал бы он.       – И почему вы решили, что вы имеете права прийти и решать за него?! – Лицо Бена покраснело, Мэй же, наоборот, побледнела.       – В его жизни за него уже достаточно решали. Я предоставлю ему возможность решать за себя самому, при этом буду рядом, что бы помочь.       – Мы тоже рядом с ним, помогаем ему, – с придыханием произнесла Мэй, словно только обретя возможность говорить.       – Вы поддерживаете его. Но к чему это, если он приходит к вам с проблемой, а вы только говорите что-то вроде: «всё будет хорошо»? Или ещё и пытаетесь доказать и объяснить, что он не прав. Это так не работает. Авторитет родителей – это нормально, это нужно. Но нельзя давить своим авторитетом. А вы давите. Я уверен, что вы любите Питера, но давить собой, своим мнением настолько сильно – просто нельзя. Он теряется, стоит только вам сказать это коронное: «я что, не так говорю?». И всё – стопор, осознание своей неправоты, пусть даже Питер три раза прав, но вы сказали оно «красное», и Питер ищёт в зелёном красное. Не находит, но оно там, думает он. Ведь вы так сказали. Не надо давить. А как итог – если Питера что-то сильно задевает, он реагирует резко, с агрессией. Потому что это единственный вариант заставить вас оступиться и задуматься. Но ладно если бы так – только с вами. Но нет же! Питер теперь по-другому не умеет! Он со всеми так. Это не нормально.       – Да как вы смеете говорить нам всё это? Мы были с ним всю жизнь, а вы…       – А я появился на пороге вашего дома только что, и что? – перебил его Уэйд. – Я здесь ради Питера. И не отступлю. Квартира уже приведена в порядок, ждёт его. С новой работой он уже познакомился.       – Что…? Но он же работает в Научном центре… – пробормотала Мэй.       – А вы знаете, насколько он его ненавидит, и с каким трудом терпит тот коллектив? Это разрушает его. Как и ваше маниакальное желание накормить его, да, Мэй?       – Он любит, как я готовлю, – нахмурилась она, явно задетая за живое. – Он хорошо кушает.       – Уверены? – оскалился Уэйд. – Вы заметили как много он ест?       – Он…       – Он не доедает завтрак. – Уэйд точно знает – они только пару дней назад откровенно поговорили об этом. Не дожидаясь кивка, он продолжил: – в обед съедает слишком много, ибо уже голоден. На ужин порой ест слишком мало, потому что переел в обед, и он не ест по ночам. Я же нигде не ошибся, – издевательски добавил, ловя несколько напуганный взгляд Мэй. – Вы слишком сильно хотите окружить его заботой, собой, что забываете – ему не двенадцать лет, он в состоянии приготовить еду сам.       – Но он хоть отдохнёт вечером, зачем ему у плиты стоять, да и уберусь я сама, пусть он отдыхает. Он устаёт за день.       – Это его и разрушает. Он может о себе позаботиться в быту, и ему пойдёт это на пользу.       – А когда он последний раз общался с друзьями по телефону? – без паузы продолжил Уэйд. – Дома, так, чтобы вы могли слышать хотя бы часть разговора?       – Он говорил с Гарри, – произнесла сбитая с толку Мэй.       – Гарри ему не компания, – с трудом сдерживаясь, припечатал Бен, – он пришёл пьяный в стельку от него!       – Да, его тогда тошнило весь следующий день, – Мэй едва покачала головой. – Гарри – не самая подходящая компания.       – Вы сами понимаете, что Питер находится в пузыре, из которого вы не хотите его вызволять, ибо вам так удобно?!       Мэй открыла рот, но не успела ничего сказать – Бен разразился проклятиями, подойдя к Уэйду.       – Я не желаю больше выслушивать это! Убирайтесь из моего дома!       – С удовольствием, – широко ухмыльнулся Уэйд, – вместе с Питером.       – Нет, Питер остаётся дома! – припечатал Бен, и именно в этот момент Питер быстро сбежал с лестницы.       Он слышал весь разговор, с трудом удерживаясь от слёз, но чувствуя: если откроет рот – сразу заплачет. А потому только крепче сжимал челюсти, да огромного плюшевого зайца в руке. Его рюкзак был тяжелым, а сумка, недостаточно большая, почти не застёгивалась, но, как Уэйд и говорил, Питер взял только самое необходимое. Он же не в другую страну уезжал – всегда мог зайти и забрать какие-то понадобившиеся вещи.       – Питер…! – порывисто воскликнула Мэй и хотела уже подбежать к нему, но, наткнувшись на его упрямый, почти обвиняющий взгляд, застыла.       – Мы уходим, – твердо сказал Уэйд и, взяв Питера за руку, открыл дверь. – Идём, Одуванчик.       Как в тумане, Питер закинул сумку с рюкзаком в кузов старого пикапа, сел на пассажирское сиденье, усаживая зайца на колени и не слыша яростных и просящих окриков дяди и тети, грозного голоса Уэйда.       – Он просто переезжает, не умирает и не уезжает в другую страну, – голос Уэйда донёсся до него как сквозь толщу воды. – Ему надо устроиться на новом месте. Он позвонит вам сам, не нужно названивать ему.       – Я со своей мамой созванивалась каждый день, – казалось, Мэй говорила тихо. Но Питер не был уверен.       – Может быть у вас с мамой это было нормально. Но с Питером – это сделает только хуже. Вы можете созваниваться один раз в течении недели. И установить традицию навроде субботнего обеда. Он будет приходить на обед, вы будете делиться новостями, и всё. Больше – не нужно. Если ему понадобиться – он сам позвонит. Или зайдёт, пусть даже для того, чтобы забрать что-то. Здесь по-прежнему его дом, и вы – самые близкие для него люди. Но поймите, – голос Уэйда стал тише, Питер почти не разбирал слов, – ему нужно жить самому, своим умом, без постоянной оглядки на ваше мнение и корректировании в связи с ним своего.       – Иначе он просто загнётся однажды. И это случится гораздо быстрее, чем вы поймете, что давите на него своим авторитетом. И будет уже слишком поздно.       Уэйд развернулся и быстро сбежал с крыльца, не слушая тетю и дядю Питера. Он всё сказал – и обратного пути нет.       …да он и не нужен. Эти расшатанные мосты давно пора было сжечь.       Питер почувствовал, как завёлся пикап, и под грозное урчание мотора его прорвало.       …Уэйд слышал всхлипы, звон таблеток валерианы в небольшом флаконе, но не смел трогать Питера. Не сейчас.