Мой любимый... майонез...

Когда первые попытки уговорить Гинтоки отведать майонез с треском провалились. Только тогда дьявольский Зам. Командующего по-настоящему понял, что значит уныние. Как бы он ни старался, но совместить две свои самые любимые вещи не мог, хотя Гинтоки не совсем подходил на место простой вещи. Хотя, когда он целыми днями на пролет лежал на диване или не вылезал из-под котацу, то его легко можно было принять за предмет мебели. Но вот совместить свой любимый майонез и такого любимого Сакату он никак не мог. От серебряного самурая всегда приятно пахло, его запах был похож на смесь из клубники, снега и немного суконбу. А Хиджиката никогда не любил сладости. Даже в шинсенгуми он строго следовал всем правилам и всякие там сладости, джампы и прочее было строго запрещено. «Самурай не должен потакать своим желаниям». — это было главное правило Тоширо. Хотя это и не относилось к его майонезу, ведь это стало уже его привычкой, да что там привычкой, главным правилом. И, конечно же, его любимый самурай тоже не подходил к этому правилу. Когда ему надоело ревновать своего мастера на все руки даже к столбам, то он наконец-то решился. Скрепя сердце и давя свою гордость на корню, он с каменным лицом вошел в Йородзую без стука, благо хоть детей дома не оказалось. Он вплотную подошел к Гинтоки и, как истинный самурай и полицейский, с зажатыми в правой руке, цветами, начал что-то невнятно объяснять сидящему с застывшим лицом Сакате, который не успел даже поднести ложку с его любимым клубничным парфе до рта. Ведь не смотря на их «дружеские» отношения, Гинтоки все-таки уважал Зам. Капитана. Взяв протянутый ему букет и смотря на раскрасневшегося Хиджикату, он сразу сообразил, для чего тот пришел. Улыбнувшись своим мыслям и, вспомнив свои фантазии, в которых Хиджиката принимал непосредственное участие. Если бы не «признание» Тоширо, то через пару дней, а то и месяцев, Саката не выдержал бы и сам пришел к офицеру шинсенгуми. В тот раз все закончилось почти мирно, если не считать, что началось после того, как Гинтоки, приняв букет, неожиданно поцеловал своего оппонента и они устроили веселый вечер и их чуть не спалила Кагура. Но сладости он не перестал не любить. После пары месяцев бурных отношений и полного отказа от Гинтоки употреблять в пищу столь ценный продукт питания, Хиджиката решил пристрастить самурая к полезной (хотя все знают, что вредной) пище. Он подкладывал пачки майонеза в дом Гинтоки, дарил ему в подарок только любые атрибуты, относящиеся к этой пище или, как он утверждал, «универсального наполнителя». После чего Шинпачи и Кагура стали подозревать их в связях. Даже попробовал добавить его в парфе, после чего остался без секса на две недели. Что очень удручало и печалило брюнета. Гинтоки же, видя, как страдает его любимый, тоже решил не стоять в стороне и устроить своему близком человеку небольшой сюрприз. В следующий раз Зам. Командующего подождал пока Шимура и Ято покинут Йородзую и потом еще час, для верности, он, не без всяких намерений, зашел в офис и прошел в комнату Гинтоки, который для некоторых служил еще и домом, то увиденное его поразило до всей глубины души. Посреди комнаты сидел Гин-сан, одетый только в одно кимоно, когда он заметил, что к нему вошли, он открыл глаза и коварно улыбнулся. Встав с занимаемого места, он медленно подошел к Тоши и провел рукой по его щеке. — Ну, раз ты хотел, чтобы я полюбил твой любимый майонез, то пусть так и будет. — сказал Гинтоки страстно целуя Зам. Капитана. От ощущения такой близости (которой не было уже долгое время) он начал медленно терять голову и сам не заметил, как остался без одежды, а руки были туго связанны красной лентой. — Эй, ты чего творишь? — Ну, ты же сам хотел этого, вот я и стараюсь всеми силами полюбить твой любимый продукт. — И где же тут ты стараешься его полюбить. — пытаясь скрыть свое смущение пробормотал Хиджиката. — Так вот, смотри, — сказал Гинтоки доставая упаковку майонеза. Под удивленный взгляд бывшего отаку, он открыл бутылочку у него на глазах и, чуть ухмыльнувшись, стал медленными движениями наливать на грудь своего любимого капли майонеза. Чувствуя легкое возбуждение от происходящего, Тоширо смутился еще сильнее, чем прежде, не говорить же Боссу Йородзуи, что такое его заводит еще сильнее. — Если я и буду это есть, то только со своего любимого блюда. — проводя языком по любимому телу произнес самурай. Медленными движениями проводя по бокам своего любовника, он облизывал его шею, спускаясь на грудь. Проведя языком по одному соску, другой он сминал бусинку второго. Нависнув над своим любимым, он целовал его так страстно, что у заглянувшего в его комнату Садахару свернулись в трубочку уши. Ночь обещала быть очень долгой. Сидя в кафе напротив друг друга, каждый смотрел на принесенное ему блюдо. Рядом с Гинтоки стояло блюдо, полностью залитое майонезом, но он больше хотел свое любимое клубничное парфе, которое было рядом с не менее любимым Тоширо. Сглотнув, он посмотрел на своего любовника. Тот тоже лихорадочно пытался найти выход из сложившейся ситуации, хотя сам и заварил всю эту кашу. — Слушай, Гинтоки, ты ведь ел майонез… там… — покраснел Хиджиката. — Что, я хуже твоего парфе что ли. — Нет, просто там был особый случай. И вообще, я тогда не соображал, что делал. — немного побаивался Гинтоки. — Начнем? Как в замедленной съемке оба подняли вверх ложки. Потом, отплевываясь от этой гадости, Гинтоки думал, что майонезу лучше принадлежать Хиджикате, а Тоши будет принадлежать ему и, что эту «приправу» он будет есть только раз в месяц, как максимум, и только с любимого тела. А Зам. Командующего понял, какой он пытке пытался подвергнуть своего любимого, а клубничному парфе самое место у Гинтоки, ведь от этого кондитерского изделия у него непозволительно сладкие губы. С Днем Рождения, Солнышко *О* Ты лучшая! Это для тебя!