Двое и Дракон, соединяющий берега

— Неееейт… Юзу, выпятив губу, безуспешно пытался сдуть челку со взмокшего лба. Конечно, убрать мешающие волосы руками было бы куда как удобней, но они находились в плену чужих цепких пальцев. Хотя он сам не был уверен, что в состоянии поднять конечность, или встряхнуть головой, избавляясь от дискомфорта, или вообще пошевелиться. Перед глазами все расплывалось, тело казалось тяжелым и невесомым одновременно, так измотал его многочасовой марафон. Нейт, лежащий на нем, выглядел не лучше: с полоумной блаженной улыбкой, весь растрёпанный, в царапинах и засосах — Юдзуру в долгу не остался. — Не могу оторваться от тебя… прозвучало откуда-то из района ребер Юзу. Он задрожал, почувствовав, как чужой влажный язык начал очередное мягкое движение наверх. Покружив по чувствительным соскам. Неторопливо и плотно проследив заполошно бьющийся на длинной шее пульс. К искусанным припухшим губам, чтобы поймать еще один стон и прошептать: — Просто не могу оторваться… 1. Голос Джейсона грянул из динамика телефона такими децибелами, что Нейтан невольно отпрянул, опасаясь, что следом вылезет и сам бодрый капитан сборной США по фигурному катанию, чтобы лично сообщить о потрясающей новости: — Японцы анонсировали новый сезон Fantasy on Ice, ты слышал?? Полноценные шоу, со сценарием, костюмами, спецэффектами, зрителями, фанатскими обнимашками и прочими эмоциональными излишествами. Четыре города, в каждом по неделе, половина лета на колесах в шикарной компании, Нейт. Звезды фигурного катания соберутся вместе, чтобы отметить конец осточертевшего ковида на планете. Япония… страна мечты. Я готов даже вспомнить каким тоном говорить аригато и с какой глубиной кому кланяться. Так вот… Нейтан по опыту знал, что вставить реплику в монолог Брауна можно только тогда, когда он прервется на вдох, но так как у фигуристов легкие были весьма прокачанными, то ему хватило времени дойти до холодильника, взять банку с холодным матча и даже выйти на балкон. — Давай я пришлю тебе ссылку? Почитаешь, подумаешь, согласишься. Негоже золотому Олимпийскому отлынивать от участия, скажут, что ты зазнался. Тем более, ты уже проигнорировал Миры. Или боишься показаться на родине того, кого обыграл в большой песочнице? Ты же знаешь, как к Юдзуру относятся в Японии. Знаешь? На любимом имени Нейт опять включился в слух. О дааа, он знал. С той самой своей первой серьезной победы в стране восходящего солнца. Юзу, закованный в черно-золотую броню «Origin» отчаянно сражался за каждую сотую балла, на ходу перекраивая программу после сорванного прыжка, буквально выложился на льду до последней капли крови. Но проиграл. Желто-красный ливень из Пухов, падающих с трибун на арену бесконечным потоком, почти скрыл от Нейтана тонкую фигуру, но он успел заметить, как Ханю дрожит от усталости, смертельно бледный, взмокший. Случайно пойманный взгляд японца, полный невыразимого горя и обиды, обжег его как удар. Нейтан вцепился руками в край бортика, пережидая свою реакцию. Набитые до отказа, ревущие трибуны Сайтама-арены, полные красочных растяжек с именем Юзу и пожеланиями победы, оглушительные овации, не смолкающие ни на миг, пока цветочные девочки очищали поверхность катка от сувениров, создавали ощутимое давление на психику. Он выступал следующим и прекрасно помнил, с каким трудом заставил себя выйти на лед. И победил. Формально — да, но для своих соотечественников Юдзуру парадоксально оставался героем, воином и недосягаемо лучшим, вне зависимости от занятого места, как тогда, так и совсем недавно, в Пекине. Воспоминание прошлось фантомной болью по нервам. С окончания Олимпийских игр прошло чуть больше месяца. На Чемпионат мира, последнее крупное соревнование сезона, проходившее прямо сейчас во Франции, Нейтан не поехал, официально сославшись на травму, а на самом деле… Зачем ему еще одно чемпионство, зачем опять отрываться от с трудом наверстанной учебы. Какой смысл там быть без Юзу… — Юдзуру там будет всенепременно, — тарахтел Джейсон, — я видел имя в списках. И уверен, что он все еще чувствует отголоски вины перед соотечественниками за провал на играх, поэтому поедет развлекать публику с полной самоотдачей и добирать любви и обожания взамен, как будто всей лавины, что он получил за жизнь, недостаточно. Даже Фернандес решил покинуть свою новорожденную ледовую школу, чтобы, как и обещал на весь мир, обнять дорогого друга. Ох, зная Юзу, я бы на месте Хавьера, не забыл привезти еще и внятную оправдательную речь за то неосторожное высказывание в сети, про ямку на льду, лишившую Ханю сальхова в короткой. Так я пришлю ссылку? — Присылай, чего уж. Нейт нажал на отбой и глотнул из банки. Никто из команды не знал, что Юзу написал ему через несколько дней после того, как Олимпиада закончилась и спортсмены разъехались по своим странам. Сам не зная почему, он хранил секрет ото всех, включая семью. И если кто из домашних или друзей во время посиделок замечал, что его лицо менялось при просмотре нового сообщения, то молчал или понимающее переглядывался: так похоже было это выражение, полное радости и нежности, на то самое главное чувство, что каждый мечтает испытать в жизни. Они общались нечасто, два-три раза в неделю и темы были нейтральными, но Нейту виделось за светящимися пикселями слов что-то большее, чем они обозначали. Стал бы Юзу писать случайному, неважному для него человеку? Нет. Стал бы Нейт мгновенно отвечать на сообщение, приходившее глубокой ночью из-за разницы часовых поясов? Нет. Он раньше вообще выключал телефон до утра, а сейчас пунктуально ставил на беззвучный вибро-режим. Нейтан знал, в общих чертах, что Юзу вплотную занимается реабилитацией травмированной лодыжки и пока даже не мечтает надеть коньки. А сам неожиданно рассказал, что его похвалили на семинаре по психоанализу за нестандартное мнение насчет баланса добра и зла в жизни человека. «И кто это его просветил?» По устоявшейся привычке он ежедневно шерстил соцсети на предмет новостей о японце, но поклонники, так же скучавшие по любимцу, выкладывали лишь старые фотки и видео. Чен, отгоняя тоску, еще упорней вгрызался в учебу. В последнем сообщении Юзу прислал милую фотку уличного кота со странной окраской: светло-бежевый, гладкий, раскосый, явно восточных кровей со внезапным пятном кудрявой черной шерсти на макушке. Подпись под фото: «Кого-то он мне напоминает». Нейт фыркал от смеха пополам с возмущением пару дней, пока его хаски не отыскал на пляже выброшенную штормом светло-розовую, покрытую прозрачными воланами медузу и, добавив к ее верхней части пучок из жестких темных водорослей, Нейт отправил фото-ответку: «Ты что, пытался добраться до Калифорнии вплавь?» Правда, быстро поняв, что его юмор не очень-то веселый, добавил: «Извини, это было тупо». Так они вдвоем аккуратно поддерживали хрупкую связь, что протянулась между ними во время совместно пережитого на Олимпиаде. И вот сейчас Нейт сидел на официальном сайте, изучая присланную Брауном ссылку. Fantasy on Ice было действительно крупным и зрелищным ледовым шоу, неизменно проходящим из года в год. В этот раз щедрые спонсоры решили отыграться за все двухлетние ограничения и закатить что-то шедевральное. Список участников, вместительность арен, рекламная шумиха, предполагаемые бюджеты на всю организацию поражали. Четыре недели, как сказал Браун, «отрыва в шикарной компании». И там, в отличие от французского Монпелье, Юзу будет. Увидеть его, покататься без соперничества и напряжения, без травм и ревнивого подсчета очков, просто побыть рядом, вместе? Конечно, да! Нейт откинулся на спинку кресла и уже мечтательно прикрывал глаза, собираясь поразмышлять: сразу ответить согласием или сначала покапризничать по поводу гонорара на правах нового олимпийского, как взгляд упал на гору учебников, угрожающе нависших над ним с книжных полок. Он мысленно застонал: конец мая-июнь — СЕССИЯ! Он опять уставился в монитор. Первый город — Макухари, 27-29 мая, три дня по два шоу в день, плюс несколько дней на репетиции. Он вполне успел бы откатать в одном городе, не пропустив экзамены, но возможно ли это? Нейт мало смыслил в японских контрактах для участников подобных мероприятий, так что, в любом случае, ему нужна будет подробная консультация Юзу. А это значит, что перепиской в мессенджере не обойтись. Честно говоря, Нейт сам уже пытался придумать подходящий повод, чтобы вместо набивания и чтения электронных слов, нажать заветную кнопку видеовызова и увидеть, хоть так, через экран, лицо Юзу, рассмотреть, считать эмоции, вслушаться в голос. Но, почему-то, не мог первым решиться. Он повертел в руках телефон, в который раз представляя желанный момент, и глазам не поверил, когда экран замигал значком FaceTime. — Нейтан, привет, я тебя не отвлекаю? Юзу выглядел отдохнувшим, расслабленным, чуть улыбался уголками губ. Понять, где он находится не представлялось возможным: белая стена за его головой — неизменный атрибут видеопосланий последних двух лет — однозначно, та же самая, но что это за место, Нейт не знал. Он слегка завис, разглядывая черты, по которым, оказалось, так соскучился. Нежный милый овал. Изумительно красивый разрез темных глаз. Знакомая парочка родинок на молочно-белой щеке. Слишком отросшие волосы. Изящные пальцы, мелькнувшие в кадре, когда Юзу поправил за ухо выбившуюся прядь. — Привет, совсем не отвлекаешь, я очень рад тебя слышать! И видеть тоже. — Спасибо! Это, определенно, взаимно. Тебе уже позвонил Браун? — Да, и я как раз изучаю программу. — Что скажешь? Юзу в кадре напряженно замер, тоже изучая лицо за тысячи километров от него. — Я очень хочу поучаствовать, очень. Но есть одно условие, и не знаю, выполнимо ли оно. Я могу приехать для участия только в первом шоу, в Макухари, в конце мая потому, что дальше чертова сессия чертова медицинского факультета чертова Йеля. Это возможно? Ханю немного помолчал, задумчиво прикусив нижнюю губу. — Знаешь… за это стоит побороться. Контракт не подразумевает частичного участия, но… я готов совершить невозможное. Сложность в том, что тебе придется приехать лично для внесения корректировок в документы. Японская бюрократия — самая медленная, неповоротливая и равнодушная машина на свете, но и против нее есть оружие. Ты согласен попробовать? — Да! Выпалил Нейтан ни на секунду не задумавшись. Он с удовольствием наблюдал, как складка между бровями Юзу разгладилась, а улыбка превратила глаза в радостные щелочки. За этот момент он был готов не только бросить все дела и рвануть на другой конец мира, а пролететь быстрей самолета над водой разделяющего их океана. — Не представляешь, как я рад это слышать, Нейтан, я все устрою, только прилетай. Индивидуальное приглашение сейчас вышлю. Дату встречи согласую. Тебе надо, ммм… — Юзу что-то мысленно подсчитал, — быть здесь не позже следующей среды. И возьми самый официальный из своих костюмов, галстук, ботинки, крутые часы. Рубашку не вздумай кислотную, — он скорчил шутливую гримасу ужаса, явно намекая на предпочтения американца в выборе нарядов для выступлений, — только белую. Белоснежную. Я буду воевать за тебя, а твоя задача — выглядеть безупречно и молчать. — Ты серьезно?? — Абсолютно. Но, Нейт, ты не пожалеешь ни об одной минуте здесь, я клянусь. Лицо Юзу, взволнованное, окрашенное искренней радостью, казалось совсем юным, ребяческим, но на дне глаз проскользнуло тенью обещание посерьезней, от чего у Нейта внезапно загорелись уши и вниз по позвоночнику потекло мягкое тепло. — Ты… поживешь у нас? Хочу устроить тебе незабываемую культурную программу. — Конечно, с удовольствием. Я напишу, как возьму билеты. И, Юзу, спасибо за приглашение, я очень жду встречи. — Я тоже. Традиционно помахав обеими ладошками на прощание, Ханю отключился. Нейт шумно выдохнул и зарылся пальцами в волосы. На что он подписался, не глядя? Каждый раз, сталкиваясь с Юзу вплотную, он, словно загипнотизированный, терял рациональную часть себя, послушно подчинялся чужому влиянию, готов был идти на любые подвиги. Было бы это возможно, если он сам, внутренне, не хотел быть покоренным, отмеченным его вниманием? Почему каждый раз не мог отчетливо понять своих мотивов, запихивал разумные мысли подальше, несся на волнах эмоций, сбиваясь на авантюры и кривые дорожки? В очередной раз, отмахнувшись от вопросов в стиле Скарлетт О’Хара «я подумаю об этом завтра», он открыл сайт поиска авиабилетов. Всю неделю Нейтан плотно занимался подготовкой к поездке, одновременно мастерски избегая расспросов родителей, вроде «зачем он отдал в химчистку свой костюм, если все время ходит в толстовках и штанах», или «что за конверт принес курьер в одежде с логотипом известной авиакомпании». Нейт уже сто раз пожалел, что до сих пор не съехал в отдельное жилье. Он никак не мог решить, сказать им правду, что летит в Японию на несколько дней или подговорить кого-то из друзей, чтоб прикрыли его отсутствие вечеринкой подальше на побережье. Он любил родителей и доверял им, но, как и в случае с перепиской, почему-то хотел оставить факт общения с Юзу в тайне. В итоге все сложилось благополучно, кроме даты перелета: из-за сокращённых рейсов прилететь в Токио получалось буквально за пару часов до уже утвержденного времени встречи с представителями шоу. Как можно умудриться выглядеть безупречно после 12 часов полета он не представлял, но других вариантов просто не было. Без особых подробностей он сообщил Юзу о дате и времени прилета, получил короткое: «все получится» и пошел собирать чемодан. В последний вечер перед путешествием Нейтан отправился бродить по бесконечному океанскому берегу, бездумно пиная попадающиеся под ноги мелкие камешки и обточенные водой деревяшки. После недавнего сильного шторма такого добра на мокром песке валялось в избытке. Согласно местным легендам, иногда Дракон, живущий в толще океанских вод, решал пошутить над людьми и тогда, из таинственных глубин выносило волнами экзотические вещи: драгоценные шкатулки невероятной красоты, загадочные послания в бутылях странного вида или обломки неизвестного старинного оружия. Он сломал голову, раздумывая, что бы привезти Юзу в подарок: банальностей не хотелось, в плане творческого хенд-мейда он был безнадежен, местные сладости и алкоголь привередливый к питанию японец вообще бы не оценил. Нейт озирался по сторонам, как всегда, прося мудрого совета у океана и тот не разочаровал. На кромке прибоя мелькнул ярким бликом плоский предмет. С ним пришлось повозиться, выковыривая из песка и очищая от водорослей, зато теперь на его ладони лежал мокрый белоснежный камень, форму которого, Нейт был уверен, Юзу точно оценит. Днем он, одетый в фирменный костюм-тройку «толстовка-широкие штаны-кроссовки» попрощался с родителями и официально отбыл с друзьями на тусовку в Пал-Аламо. В багажнике видавшего виды, разрисованного всеми цветами радуги древнего пикапа затаились чемодан и дорожная сумка с документами. А то, что машина, выехав на шоссе, повернула в сторону аэропорта, никто из домашних уже не видел. 2. Нейтан хорошо переносил полеты, даже продолжительные. Он всегда знал, чем себя занять, мог несколько часов почти без движения сидеть в неудобном кресле за книгой или фильмом, даже поспать был не прочь, если соседи не донимали шумом. Только это путешествие было особенным: он летел не с командой на соревнования, не по учебе или на отдых, никто, кроме двух близких друзей и Юдзуру, даже не был в курсе его перемещения на другой конец света. И первый раз в жизни он летел один. Поэтому, волнение не давало насладиться несколькими часами безделья, так нечасто выпадающими в его напряженной жизни. Он то открывал зачем-то скачанный перед самым полетом англо-японский разговорник, то переключал читалку на сборник мифов и легенд страны восходящего солнца, то, быстро запутавшись в классификации ёкаев и кровавых самурайских распрях, просто таращился в окно, мысленно подгоняя часы. Ровно в заявленные 11:27 по местному времени пилоты виртуозно посадили огромный Боинг в Токийском аэропорту Ханеда. Пока самолет, слегка подпрыгивая, продвигался к нужному гейту, Нейт изумленно наблюдал, что ни один из пассажиров не встал со своего места, соблюдая предписанные полетные инструкции. Он с усмешкой вспомнил рейсы до Лос-Анжелеса. Откуда бы воздушное судно не прибывало в город, путешественники вели себя как толпа дикарей: едва шасси касались поверхности земли, все вскакивали, не обращая внимания на замечания стюардов, толкаясь и переругиваясь на десятках языков, выстраивались на выход, стремясь как можно быстрее выйти на жаркий, солнечный свет, вдохнуть океанский бриз и начать долгожданный отпуск. Здесь же, похоже, всемирноизвестная японская приверженность четким правилам начинала действовать на людей с момента пересечения границы и они спокойно ждали разрешения от командира экипажа. Нейт тоже сидел, подавив неуместный порыв вскочить и помчаться. К его удовольствию, послеполетная рутина прошла четко и быстро. Таможня, паспортный контроль, получение багажа и вот он уже катит чемодан в зону прилета. Юзу должен был его встретить и Нейт, медленно продвигаясь в плотной толпе, во всю крутил головой. Тонкую изящную фигуру, облаченную в темный костюм, с перекинутым через локоть пальто, невозможно было пропустить. Нервно потрепав и так взлохмаченные за полет волосы, Нейт шагнул к Ханю и смело выговорил свеже-выученное: — Охайё годзаимас, Юдзуру! Глаза Юзу округлились от удивления, он, смеясь, обнял Нейта. — Охайё, Нейтан! Ты решил прямо сходу меня удивить? Неплохо получилось. Он отстранился, разглядывая Чена. — Все в порядке? Ты такой взъерошенный. Я не ждал, что ты просидишь в самолете полсуток в парадном костюме, опасаясь помять брюки, но, надеюсь, взял все, что я просил. Нейт похлопал чемодан по плотному спец отделению. — Должно было доехать в лучшем виде, но где ты мне предлагаешь перевоплотиться в официальное лицо? Прямо перед дверьми представительства «Фэнтези он Айс»? Юзу возмущенно фыркнул: — Вот еще, не хочу доставлять им такое удовольствие! Ты, Нейтан, познаешь великую силу японских уличных туалетов. У Нейта отвисла челюсть. —Ты серьезно? Туалет?? Уличный?? Юзу, не ответив, мельком глянул на часы и поторопил его. — Давай, двигаем к выходу, нам категорически нельзя опаздывать. Наружный воздух ударил сразу по всем чувствам: шум и гомон огромного количества людей, незнакомые запахи, гудящие машины, яркое, слепящее солнце, резкий, не по-весеннему холодный ветер. Нейт, застегнув до горла толстовку, пытался не отстать от Юзу, ловко продвигающегося через толпу. На стоянке их ждал огромный затонированный внедорожник, в чье теплое нутро они с удовольствием запрыгнули. Водитель, ничего не спросив, плавно тронулся с места. — Нейт, прости, что не даю тебе отдохнуть после долгого полета, но мы очень ограничены во времени, и чтобы добиться результата, придется выжать из ситуации все по максимуму. Я уже говорил, что наша бюрократия — неумолимая машина и преодолеть ее можно только чрезвычайными усилиями. Ты не голодный? Здесь есть мини-холодильник. Выпить не предлагаю, все потом, после победы. Юзу вопросительно взглянул на Нейта. Тот отказался. Он уважительно разглядывал просторный салон машины, позволяющий пассажирам комфортно сидеть друг против друга на мягких диванах, дорогую медиа систему, небольшой удобный столик, под которым обнаружился хорошо знакомый бокс. — Коньки? Юзу, тебе запретили выходить на лед, пока не закончится реабилитация! — Да, знаешь, это стало привычкой. Я каждый день жду новостей, что меня выпустят на десять, на пять минут покататься. Ну хотя бы просто проехать вдоль бортика. Вот и таскаю их с собой. Машина, то есть, возит. Здесь в Токио полно обычных городских катков, я бы попробовал их все по очереди, только бы разрешили. Он горько усмехнулся, но быстро взял себя в руки — пока было дело поважнее. Они подъезжали к какой-то токийской высотке и, после нескольких, сказанных Юзу слов, водитель высадил парней около массивного серого куба без окон и дверей. Нейт, немного замешкавшись с выгрузкой чемодана, подошел к предполагаемому входу. Ханю сделал насколько пассов руками, после чего, из гладкой стены выползла электронная панель с одинокой красной кнопкой. Мгновением позже часть монолита отъехала внутрь и вбок, помещение засветилось мягким теплым светом и нежный голос приветливо промурлыкал что-то на японском. Юзу нетерпеливо подтолкнул гостя внутрь, дверь бесшумно закрылась за ними, отсекая уличный шум. Нейт выглядел абсолютно ошарашенным, рассматривая стерильно-белоснежное пространство, компактно заставленное множеством разных знакомых и незнакомых приборов. Мигающие лампочки, крупные пиктограммы, электронные табло придавали интерьеру футуристический вид. Юзу дал ему несколько секунд освоиться, потом опять заторопил. — Нейт, я бы не стал с тобой заходить и смущать своим присутствием, но далеко не все надписи тут дублируются на английском, а функций столько, что, хорошо разобравшись, можно на Луну улететь. Ну или вызвать полицию. Ты же не хочешь, чтоб тебя голого, в мыльной пене и наручниках вытаскивали наружу? Так что, давай с основного: душ? Нейтан кивнул. — Раздевайся. Только сначала вытащи костюм, посмотрю, не надо ли его погладить, пока ты будешь плескаться. Юзу отошел к дальней стене, тактильно пообщался с очередной панелью управления, после чего открылась кабинка со вполне знакомым Нейту содержимым. Он начал стягивать одежду, и чем меньше ее оставалось на теле, тем более неловко он почему-то себя чувствовал. Стены, помимо разнообразных элементов управления, пестрели зеркалами разного размера, и он все время видел себя и Юзу в отражении. Оставшись в боксерах, он вернулся к чемодану, вытащил тщательно запакованный костюм и аксессуары к нему. Юзу, принимая из его рук одежду, внезапно прихватил чужую ладонь своей и не спешил отпускать. Он смотрел поверх плеча Нейта и тот понял, что Ханю пристально разглядывает его спину в зеркале. — У тебя есть тату? Там что, моё… Он не договорил. Нейт задергался, завертел головой, словно сам не знал, на какой из лопаток располагалось маленькое свидетельство поступка, совершенного четыре года назад, после прошлой Олимпиады. Одновременно с его резким движением Юзу отпустил чужие пальцы, спасая падающий костюм, и Нейт, увлекаемый гравитацией, потерял равновесие. Он бы точно не удержался на ногах, если бы Юзу не подхватил его свободной рукой. Теплая ладонь проскользнула по голым ребрам, груди и плотно прижалась над ключицей. Инерцией голову Нейта откинуло на чужое плечо, его руки инстинктивно защищая горло, вцепились в шерстяной рукав пиджака, все тело напряглось дрожащей струной. Дружеская помощь внезапно обернулась откровенно угрожающим захватом. Замерев в весьма двусмысленной позе, они уставились друг на другу через большое отражение напротив. — Что там написано, Нейтан? В голосе Ханю явно сквозило бешенство. — Не твое дело, отпусти. Процедил Нейт, не узнавая своего голоса. Он напрягся еще больше, собирая силы для сопротивления, но рука, удерживающая его, легко разжалась. Нейтан обернулся, резкие слова готовы были сорваться с губ, но лицо Юзу опять было таким невозмутимым и сосредоточенным, что он не решился развивать тему: может никто его не хватал, как щенка за шкирку и не спрашивал командным тоном о вещах, которые никого, кроме Нейта, не касались и вообще, все произошедшее — лишь плод воображения его утомленного долгим перелетом мозга? Ханю, как ни в чем ни бывало, отвернулся к аппарату для отпаривания одежды, а Нейт дошел до душа, стянул последний предмет одежды и ступил под струи воды. Что бы это ни было, он не собирается опять играть в эти игры, слишком живо помнит, как его корежило последнюю неделю Олимпиады. Ханю — неутомимый манипулятор и тренируется на всех, кто попадает ему под руку. Но не на нём же! Внезапно Нейтан почувствовал разочарование, почти приступ тоски. Он уже жалел, что приехал. Он так скучал по Юзу, так мечтал о теплом дружеском общении, зародившемся в переписке, столько хотел о нем узнать, расспросить, а все опять превращается в бесконечный поединок, дуэль характеров и инстинктов. К черту. Нейт с досадой шлепнул по белоснежной стене ладонью, выключил воду и, как был, мокрый и злой, ступил на подогретый пол. Юзу красноречиво постучал пальцем по циферблату своих часов и совершенно не обращая внимания на наготу американца, стал быстро рассказывать про предметы в комнате, вопросительно поглядывая на него: «нужно? не нужно?». Автоматическая сушилка для головы, массаж лица, аппарат для сдачи анализов, робот мастер маникюра, унитаз, больше похожий на экспонат пыточной камеры, жутковатый автомат для пришивания пуговиц, паровая кабина, из которой как раз выехал отутюженный костюм. Остальные две три хитроумных девайсов рассмотреть просто не хватало времени, но технологические возможности самого обычного, как сказал Юзу, городского санузла, поражали. Нейт оделся, сердито встряхивая влажными волосами. Он из вредности не стал просить настроить себе функции чудо-фена, а просто выбрал пиктограмму с кудрявым кавайным монстром и засунул голову внутрь сушилки, немного опасаясь за свою роскошную шевелюру. Но теплые воздушные потоки так ласково обдували макушку, а какие-то мягкие механические штуки так нежно укладывали пряди в прическу, что он, не сдержавшись, захихикал от удовольствия. Пару минут спустя вылез обратно с широкой улыбкой, тут же сошедшей на нет, как только он увидел в руках Ханю неизменный символ успешного делового человека — галстук. С этим дорогим дурацким анахронизмом, взятым тайком на прокат у отца, он совершенно не умел обращаться. Прочитав на его лице смятение, Юзу шагнул ближе, уверенно закидывая узкую полоску ткани на шею Нейта. Ловкие пальцы моментально разобрались с пропорциями концов и техникой завязывания. Поправив ровный изящный узел, Юзу скользнул ладонями по предплечьям Нейта в примирительном жесте и смущенно улыбнулся. — Извини. И не дав ответить, сменил тон на бодрый: — Ты готов? Нейтан готов не был, но что ему оставалось. *** Все, что Нейт запомнил из следующих нескольких часов — свои титанические усилия по соблюдению трех простых правил, которые Юзу сообщил ему, пока лифт возносился на последний этаж, в роскошный пентхаус представительства «Фэнтези он Айс»: сиди прямо, улыбайся и молчи. Ханю был предельно сосредоточенным, как перед заходом на какой-нибудь ультра-си элемент своей программы, но опять слишком, болезненно бледным. Он неосознанно постукивал дорогой кожаной папкой с документами по бедру и отстраненно молчал. Японские чиновники вежливые до оторопи, улыбчивые до спазма в челюстях, но жесткие и упертые как скалы в свои бюрократические заморочки в итоге пали перед обаянием и красноречием Юдзуру. Нейт, удивленно наблюдал, как уважительно и благосклонно обращались с Юзу холеные, дорого одетые мужчины, большинство из которых были минимум в два раза старше спортсмена и как органично смотрелся сам Ханю. Он умудрялся безукоризненно соблюдать мудреный этикет, в то же время мягко и настойчиво продвигая свои интересы. Это были ритуалы, недоступные пониманию Нейта, привыкшего к незатейливому, открытому и прямому западному типу общения. В Америке все решалось громким голосом, крепким рукопожатием, а то и сомнительными шуточками, сопровождающимися широкой улыбкой. Он не был занят переговорами, так как японского не знал, а на английский Юзу перевел лишь ключевые фразы контракта, добавив шепотом на ухо: «ты ничем не рискуешь, даю слово», так что Нейт прилежно «сидел прямо, улыбался, молчал» и украдкой рассматривал окружение. И поэтому легко заметил, что один из участников, какой-то неприятный, нездорово полный, хоть и с безупречными манерами, постоянно облизывает Юдзуру откровенным взглядом. Эти его бесконечные «Мистер Ханю», произнесенные с придыханием, необъяснимо нервировали Нейта. Чен видел, что в такие моменты самообладание Юзу давало сбой, голос запинался, бледные скулы розовели. К концу встречи Нейт, так и не произнеся ни слова, подписал контракт с совершенно неприличным количеством нулей в строке гонорара. Привилегия участвовать только в одном этапе шоу предоставлялась ему в виде огромного исключения, благодаря «уважению к невероятным заслугам Мистера Ханю перед национальным фигурным катанием». Произнося слова писклявым голосом, тот самый, неприятный пожилой японец, оказавшийся представителем главного спонсора мероприятия, пухлой рукой приобнял Юзу за талию, нарушив все хваленые правила восточного этикета. Юдзуру с безупречной улыбкой вытерпел вторжение в свое личное пространство, грациозно качнулся вперед в низком благодарственном поклоне, и они были свободны. Нейтан медленно плелся за Ханю к лифту, потом до стоянки машины, еле заполз в салон. На него внезапно обрушилось все и сразу: усталость, джетлаг, голод, переизбыток информации. Юзу, оценив его состояние, мягко, ободряюще улыбнулся: «ты молодец, все получилось!» и включил ноут. Шоу пополнилось еще одной звездой, он спешил сообщить остальным участникам и обсудить необходимые изменения в программе. Нейт, закрывающимися от утомления глазами, разглядывал невозмутимое лицо японца и удивлялся, как много силы в этом хрупком теле. Ведь Юзу с ночи был на ногах, проехал полстраны, встретил его, блестяще провел непростые переговоры, ни разу не пожаловался на явно беспокоящую травму… Поистине, сила духа у него рулила процессами не только в спорте. Машина мчалась на север от Токио по гладкому шоссе. У Нейта уже не было сил бороться со сном и на вопросы: «Ты голодный? Не замерз? Переоденешься?» просто мотал головой, медленно сползая в горизонтальное положение на мягкое сидение. Он снял пиджак, вывернулся из петли ненавистного галстука и отрубился, доверив Юзу свою дальнейшую судьбу. Закончив с эпистолярными формальностями, Юзу захлопнул крышку ноутбука и посмотрел на уютно свернувшегося под пушистым пледом Нейтана. До родного города было почти пять часов пути, главное дело было сделано, контракт подписан и Юзу не жалел о том, чем ему пришлось пожертвовать ради участия Нейта в шоу. Он собирался оставить в тайне факт, что присутствие американца изначально вообще не планировалось и сложная многоходовка с привлечением Джейсона Брауна, от прощупывания заинтересованности Чена в проекте до сегодняшней подписанной стопки бумаг была его инициативой. Юзу, склонный всегда разбирать свои мотивы и стремления до атомов, не мог подобрать своим усилиям объяснения честнее, чем то, что он сам хотел выступить на шоу, побыть вместе хотя бы неделю. Потому, что нуждался в Нейтане. После ухода из спорта Хавьера, Юдзуру окончательно замкнулся в личной внутренней вселенной, такой далёкой и непонятой окружающим. Но каждый раз просматривая и отбирая по просьбе издательств фотографии времен Крикет Клуба для очередного глянцевого альбома или календаря, он не мог не замечать, насколько счастливей, мягче, улыбчивей он был, пока Хави находился рядом, оберегал и грел его своим теплом везде: на тренировках, соревнованиях, редких свободных вечерах за играми в приставку или посиделках с мороженым в кафе. Какие разительные перемены в общем облике, выражении лица, взгляде произошли с Юдзуру с тех пор, как личное солнце покинуло его. Да, он смог продолжить свой спортивный путь, несмотря на сказанные Хавьеру в шоковом состоянии слова. Да, он стал старше, а японские мужчины сдержанны в чувствах и проявлениях эмоций, но его тонкая творческая натура, помноженная на остроту восприятия и запредельный перфекционизм по-прежнему остро нуждалась в разрядке, слезах, принятии, драме, накале ссоры, экстазе восхищения. С глубокими переживаниями и проблемами, бесконечно преследующими его по пятам, он уже не мог приехать к Хави посреди ночи, порыдать в тёплое плечо, услышать неизменное «Юзу, да все пройдёт, давай я тебе чаю заварю» или просто молча посидеть в тишине уютной кухни, наблюдая как Фернандес колдует над очередным рецептом испанской кухни. Вернувшись в Сендай, он надеялся, что родные стены, любящая семья помогут, как раньше, изгнать из сердца и души остатки отравляющего яда разочарования, но дни шли, а лучше не становилось. Последняя олимпийская неделя, проведенная в запое неистового самовыражения на льду под закуску из обезболивающих, предсказуемо закончилась жестким похмельем — приговором правой лодыжке, озвученного медицинским консилиумом. Юзу впал в самоотрицание. Внешне спокойный и сдержанный, он нескончаемо пылал на невидимом костре, выжигая душевные силы до пепла за захлопнутой и накрепко запертой от всех ментальной дверью. И даже не помнил момента, когда пальцы набрали и отправили короткое сообщение. Разум его уплывал, теряя связь с реальностью, и за дело взялся инстинкт самосохранения, отыскав в угасающей памяти образ того, кто однажды уже смог пинком открыть ворота возведенной им крепости, с легкостью проникнуть под защитный панцирь. Пришедший почти мгновенно ответ «как же я рад, что ты написал!» оказался тонкой сверкающей нитью, с помощью которой Юзу начал постепенно сшивать ткань своего разваливающегося мира. Нейтан встроил линию своей судьбы в его поток и Юдзуру, всегда чуткий к символам и знакам, не смел это игнорировать. Как и не признавать то, что на физическом уровне Нейт его тоже невероятно привлекал. Взгляд Юзу медленно пополз по спящему человеку. Ничего особенного в его внешности не было. Привлекательных, гармонично развитых тел Юзу навидался за свою спортивную карьеру предостаточно. Такие типично азиатские черты. Густые волнистые волосы. Раскосые глаза с длинными ресницами. Упрямые губы. И еще эта татуировка. Юзу успел схватить взглядом только два иероглифа, составлявших его имя, но что шло дальше, не разглядел. Ну не драться же было за право прочитать, он и так перегнул палку, проявив внезапную, неприемлимую агрессию, есть способы и похитрее. Машина притормозила на повороте и Нейт, негромко простонав во сне, вытянулся на спине, стащив плед ближе к талии. Мелькавшие за стеклами вечерние огни раскрашивали неяркими полосами спокойное лицо, обнаженную шею с выступающим кадыком, рельефные мышцы груди в расстегнутом верхе рубашки, руку, свесившуюся с сиденья. Юзу поймал себя на мысли, что хотел бы… хотел бы переплести свои пальцы с этими, а потом провести ладонями по гладкой коже до плеч, проследить пульс на шее, погладить скулы, зарыться пальцами в волосы, оттягивая голову назад, увидеть в глазах зарождающийся в ответ на его действия огонь, мягко, пробуя на вкус, прикоснуться к губам, а потом.. Юзу потер ладонями затеплившие щеки. То, что его сердце выбрало мужчину, его не беспокоило. Япония была консервативной страной, официально не приветствовавшей однополые отношения. Но, веками существуя в особой среде, где правили миллиарды суровых, недружелюбных к людям синтоистский богов, на земле, видевшей так много горя, разрушений и катастроф, негласно одобряла любые проявления человеческого счастья. Любовь — сила природы, и даже маленький огонек взаимной привязанности и тепла был чудом, достойным жизни, неважно какого пола люди его создавали. Он не сомневался, что родители примут его таким, какой он есть. Но сам-то он готов ослабить так долго и прочно затянутые путы отрицания, сделать свободный выбор, рискнуть, упасть с головой в область, в которой невозможно ничего просчитать, но так легко просчитаться. И что получить взамен? Разбитое сердце в добавок к переломанному телу? Не проще ли выпихнуть вон зародившееся чувство, опять закрыться в блестящей, отпугивающей своим совершенством сфере, внутри которой собственные демоны будут привычно терзать душу на все лады. Юзу почувствовал волну протеста: нет, не в это раз. Нейт был особенным, созвучным, подходящим, совпадающим своим кодом к его настройкам. Если это был не знак свыше, то что? Небо сделало свою работу, осталась человеческая часть: признаться и получить или дар взаимности, или проклятие отказа. Он глубоко подышал, успокаивая сердцебиение и закрыл глаза. Мерно покачивающаяся машина усыпляла. — Юзу, милый. Кто-то осторожно тряс его за плечо. Машина не двигалась. Юдзуру резко подскочил на сиденье. Напротив, хлопая глазами как сова, всклокоченный, в помятой рубашке сидел Нейт. Он, похоже, вообще не соображал спросонья, где очутился. В открытую дверцу опять заглянула миловидная японка и Нейт по такой хорошо знакомой улыбке понял, что это мама Юзу. — Миссис Ханю, — хрипло проскрипел он. — Юми, — поправила его женщина и на хорошем английском добавила, — Добро пожаловать, Нейтан, очень рада вашему приезду. Перемещения в дом, тихие голоса, мягкая кровать с лежащей на подушке пижамой и знакомый цветочный аромат в воздухе, вот и все, что смог запомнить Нейт, опять проваливаясь в сон. 3. «Волшебство. Это что-то нереальное. Может, я сплю. Как это может быть. Как им это удается. Мне это нравится, мне так это подходит...» Все эти мысли и несвязные фразы, отражающие поток ярких эмоций, переполняли Нейтана до краев. Он был в Японии несколько раз до этого и, разумеется, знал общеизвестные факты и туристические клише про «страну с самой красивой природой, самой необычной культурой, самыми древними традициями, самыми, самыми и самыми…» список можно было продолжать бесконечно. Все было правдой. Но сейчас приобретало более глубокий смысл. Знакомство с остальными членами семьи Ханю, обеды в традиционных ресторанах и ужины в странноватых, колоритных барах-идзакая. Национальная еда, к некоторым блюдам которой он не знал, как подступиться, беспомощно глядя на нечто в своей тарелке. Величественные храмы, овеянные такой осязаемой исторической аурой, что казалось, прислушавшись, можно различить крики сражающихся самураев или звуки старинных инструментов, наигрывающих ныне утерянные мелодии. Обычные, но так любовно ухоженные жителями, городские улицы. Великолепные сады с нежными, едва начинающимися распускаться бутонами сакуры, причудливой формы озерца. Запах влажной земли, волнующая атмосфера просыпающейся природы, извечный цикл обновления которой здесь чтили и праздновали как нигде в мире. Любой необычный камень, причудливой формы дерево или простой ручей были живыми, маленькими духами, ками, со своей историей, тайнами и капризами. Японцы жили с ними бок о бок веками и до сих пор искренне верили и уважали их власть несмотря на то, что пользовались современными смартфонами, садились в напичканные электроникой автомобили и вообще, считались самой продвинутой в технологиях нацией в мире. Противоречия не поддавались логике, но неожиданно легко принимались чувствами. Может потому, что проводником был Юдзуру. В простой удобной одежде, кроссовках, с рюкзаком, Юзу выглядел подростком, воодушевленным, смешливым, беззаботным. Он часто касался Нейта, то поворачивая его за плечи в нужную сторону, чтоб показать что-то необычное, то беря за руку, привлекая внимание, то близко наклоняясь, чтобы перевести пояснительные тексты. Юзу щедро делился вещами, которые искренне любил и Нейт очаровывался в ответ, растворялся в его ауре, стремительно привязывался. Напитавшись впечатлениями культурного вояжа, Нейт был уверен, что сложил свое мнение об этой удивительной стране, но вечером накануне отъезда домой, такси высадило их у огромного стадиона, подсвеченного яркими огнями броской рекламы. — Бейсбол?? Это было так неожиданно, что Нейт замер посреди пешеходной улицы, ведущей ко входу, и, задрав голову, безуспешно пытался прочитать названия команд на огромных электронных полотнах. Их обтекала орущая, взбудораженная азартом предстоящей схватки толпа болельщиков и Юзу, опасаясь, что их просто затопчут, потащил Нейта за собой, на ходу перекрикивая гвалт. — То, что ты сейчас увидишь, наверное, окажется шоком! Но я мечтал тебя сюда сводить потому, что, во-первых, сегодня играет моя любимая команда, многих игроков которой тренирует отец, а во-вторых, я не хочу, чтобы ты думал о японцах, как о нации тихих вежливых клерков и философствующих садоводов. В общем, я тебя предупредил. Сюрприз удался на славу. К концу матча в голове у Нейта звенели колокола, он почти сорвал голос, так как, поддавшись общему помешательству, орал и поддерживал любимую команду Ханю наравне со зрителями обоих полов и всех возрастов. Юзу же оказался одним из самых отвязных болельщиков: он верещал сиреной, непристойно выражался, свистел, топал ногами, прыгал. Это был незнакомый Юдзуру, дикий, неуправляемый, неистовый. Его буйство отзывалась в Нейтане нарастающим жаром, физической тягой к разгоряченному, беснующемуся, восхитительному телу. Творящееся вокруг коллективное безумие электризовало воздух, от ритмичного многоголосого ора кожа покрывалась мурашками. С последним удачным броском матч был выигран и в экстазе, Юзу запрыгнул на руки Нейту, обнимая изо всех сил. Нейтан автоматически подхватил легкое тело, одна его рука обвила ягодицы, другая попала под задравшуюся футболку, крепко прижимаясь к голой коже спины. Горячо пахнуло знакомым пряно-цветочным, он задрожал от мгновенно накатившего возбуждения. Юзу чуть отстранился, его сияющее лицо было так близко, в глазах плясало ликование, влажные губы улыбались. Нейт неосознанно потянулся к ним, мысленно мечтая, умоляя, заклиная о поцелуе. По лицу Юзу тенью пронеслось понимание, он усмехнулся, прижал ладошку к чужому рту и отрицательно покачал головой. Только Юдзуру мог выглядеть такими невероятно милым и невыносимо самодовольным одновременно. Только Нейтану прекрасно заходил забористый эмоциональный коктейль, поджигающий пламенем кровь, и он вспыхнул. Чертов провокатор! Стереть эту высокомерную улыбку, заставить забыть о своем превосходстве, совершенстве, опыте и еще тысячах явных и воображаемых вещей, с помощью которых Юзу решил бросить ему вызов? О, это будет лучший поединок в его жизни — Нейт прижался губами к мягкой коже, не отрывая от Юзу глаз, обещая взглядом сладкую месть. Это был момент взаимного осознания. Юзу плавно высвободился из рук и на Нейта обрушился оглушающий шум трибун, рев пищалок, вой праздничных фанфар. Они, не сказав друг другу ни слова, начали пробираться на выход, уже равнодушные к возбужденной толпе, движимые только одним желанием — остаться вдвоем и выяснить, наконец, кто чего стоит. Юзу вызвал такси, произнес ничего не значивший для Нейтана адрес и машина, покинув пределы города, понеслась мимо ухоженных полей, зацветающих садов, крошечных деревень. Уже совсем стемнело, когда их высадили около небольшого, уютно освещенного домика. Где-то совсем рядом мерно шумел прибой. Нейтан с наслаждением втянул такой любимый терпкий бриз, приправленный сладким оттенком цветущих деревьев. Здешняя большая вода пахла по-другому, не так как дома, но это был все тот же Тихий океан, и Нейт мысленно попросил у него помощи и поддержки. Юзу, молчавший всю дорогу и не дававший Нейтану сказать ни слова, своими ключами открыл дверь, жестом пригласил следовать за собой. Комнатка, обставленная в традиционном, так полюбившимся Нейтаном, минималистическом стиле оказалась совсем крошечной. Темные балки, светлые стены, украшенные искусной росписью, циновки на полу. Романтика по-японски. — Ты привез меня в домик для свиданий? — Лучше. Ты знаешь, что такое онсен? — Никогда не слышал такого слова. — Купальня на горячих источниках. Обычно это популярный многолюдный туристический объект, но конкретно этот — маленький, частный, дарованный мне Императорской милостью. Видишь рисунок на стенах? В японской мифологии Дракон правит водой и считается, что все водоемы, от самых маленьких прудов до морей и океана, связаны между собой тайными проходами. Божество может появиться в любом из них, чтобы помочь или покарать. Лед, на котором мы соревнуемся, тоже состоит из воды, поэтому каждый раз я прихожу сюда просить милости Дракона или поблагодарить за поддержку. Юзу подошел к едва заметному выступу, отодвинул перегородку и вынул два полотняных предмета. — А еще, он обладает особой мудростью. Если ты стоишь перед выбором, то окунувшись в воду, сможешь отыскать верный путь. Когда важный вопрос касается двоих, то оба должны сделать это. — Вместе? — Да. — И что же за важный вопрос тебя мучает? — Мне надо решить, что делать с тобой. Вернее, понять, что делать с собой и тобой. Я хочу объяснить и услышать. Я чувствую к тебе… Просто хочу знать и решить, что делать, если ты… Юзу, бодро начав, растерялся к концу речи, он нервным жестом поправлял и поправлял абсолютно нормально лежавшие волосы. — Мы должны соблюсти какие-то ритуалы, кроме купания? Испить колдовской отвар, обмахнуться веером, надеть особые одежды? — Нейт указал на предметы в руках Ханю. — Я не смеюсь, Юзу. Знаешь, пробыв с тобой всего три дня, я не переставал думать, как тяжело, должно быть, тебе жилось в Канаде, ты такой…японец. Плоть от плоти этой земли, история и традиции вписаны в твои гены, не представляю, ЧТО бы тебя заставило навсегда покинуть Японию. Потеряв возможность дышать родным воздухом, слушать родную речь, есть эту невозможную пищу, ты бы зачах, как экзотический цветок. Если ты стоишь на пороге решения важного вопроса, я готов сделать все по законам твоего мира, к черту все остальные способы. Юзу молча протянул ему одну из одежд, оказавшейся простым кимоно из легкой ткани, переоделся сам, подождал Нейта, завозившегося с поясом и повел в глубину дома. Купальня действительно была миниатюрной. Чаша, выдолбленная из огромного темного камня, вмещала максимум четверых. Мягкий свет струился из ниоткуда. Золотистые блики, отраженные от волнующейся воды, бродили по стенам и грозный Дракон, так же тонко выписанный на светлом фоне, казалось, беззвучно дышит, переливаясь чешуей. Теплый воздух слабо пах водорослями и цветами. — Для посещения онсенов есть несколько правил, ничего особенного, не шуметь, не ходить в обуви, не ронять полотенца в воду. Еще совсем недавно женщины и мужчины купались вместе и здесь вообще нельзя было находиться в одежде. Сейчас условия намного мягче, но одно из них выполняется неукоснительно, даже несмотря на то, что мы тут одни. Купальню нельзя посещать, если у тебя есть татуировки. Раньше это строго соблюдалось, но ты гайдзин, иностранец, и тебе достаточно просто ее заклеить. Голос Юзу эхом отражался от стен. Он выжидающе смотрел на Нейта, держа в руках кусочек пластыря. — И с чем связан этот странный обычай? Нейтан, медленным обреченным жестом потянул ткань вниз, обнажая спину. — С тем, что в прошлом только якудза делали татуировки, расписывали себя символами принадлежности к определенному клану. Поэтому любой человек, оказавшийся без одежды, но с рисунком на теле, считался преступником и наказывался. Юзу подошел вплотную, кожей Нейт ощущал его дыхание. — А что конкретно ты имел в виду, когда это набивал? — Только то, что там написано. — Уверен? Короткий смешок и места на левой лопатке коснулись пальцы. «Уверен ли он?» Нейт зажмурился. В тот день он не стал особо заморачиваться с поиском мастера, так как был не в себе после проваленной Олимпиады. Просто пошел в ближайший салон, спросил смогут ли набить нужную ему фразу на японском, получил утвердительный ответ и полчаса мучений на неудобном столе. Качество получилось отличным, зажило быстро. Из его окружения только Джейсон немного знал экзотический язык, но промолчал, увидев новшество. А больше никто черными мудреными закорючками не интересовался. — Да что с ней не так?? Пальцы сменились плотной клейкой тканью, Юзу молча отошел и, открыв глаза, Нейт увидел его уже сидящим в чаше. «Что ж, помоги нам Дракон.» Он стянул кимоно и погрузился в воду напротив. *** Слушая тихую, с паузами и запинками, речь, пробираясь через усилившийся от волнения акцент, ошибки в грамматике и съеденные окончания фраз, Нейтан постепенно понимал, что прямо сейчас Юзу воплощает в словах то, что чувствовал, о чем последние три дня думал он сам. Негромкое журчание воды, вплетающееся в мелодичный голос, кружащий голову ароматный пар, поднимающийся от горячей жидкости. Невозможно притягательный человек, произносящий любовное признание, так бесстрашно глядя ему в глаза… О каком поединке, вызове, дуэли Нейт посмел думать? Да он готов был капитулировать без боя. Он оттолкнулся от своего края чаши, придвинулся к Юзу вплотную, обхватил ладонями его влажное лицо в острой потребности убедиться, что это не сон, не зыбкая мечта, не игра воображения. В расширенных бездонно-черных глазах он видел свое отражение. — Мы честно выполнили все правила твоего мира, позволь мне ответить на своем языке. И, не дожидаясь ответа, приник к губам, о которых столько мечтал. Он в жизни так отчаянно не целовался, ему никогда так жарко, жадно не отвечали. Еле оторвавшись, он прохрипел: —Ты мне не рассказал всех правил, в онсене можно заниматься любовью? «Нет!» сквозь грохот крови в ушах расслышал он возмущенный возглас. «Да!» подтвердило гибкое, сильное тело, тесно прильнувшее к нему. Сражаться им всё-таки пришлось. Оба так горели желанием и были так неопытны, что производили много движений, больше походивших на драку. С трудом выбрались из воды, сталкиваясь лбами, плечами, коленями. Грубо хватали друг друга, шипя от боли, почти не разрывая поцелуев. Юзу потащил Нейтана за собой, нашарил рукой дверь в соседнее помещение, открыл. Они допятились до низкой кровати, представлявшей что-то среднее между обычной мебелью и японским футоном, упали на мягкую поверхность. Нейт, дорвавшись до желанного тела, исступленно целовал гладкую горячую кожу, исследовал, завоевывал новую вселенную, слушая восхитительную музыку всхлипов и стонов. Когда он несмело втянул губами бусинку одного соска, а второй сжал пальцами, Юзу зазвучал уже в голос. Он вообще оказался очень громким, а его тело невероятно отзывчивым. Он отдавался ласкам с такой же страстью, с какой выступал на льду, гнулся, подставлялся под жадные прикосновения без всякого смущения, и эта откровенность победила первоначальную неловкость и повела их уже в парном танце по волнам удовольствия. Нейт захватил его руки, прижимая над растрёпанной черноволосой головой, своими коленями раздвинул длинные, покрытые рельефными сильными мышцами ноги и Юзу оказался распятым, открытым, бесконечно соблазнительным. — Какой же ты красивый… простонал Нейт. Он уже наклонялся обратно, собираясь пуститься в еще одно долгое путешествие по влажной коже, как услышал: — Ты раньше был с мужчиной? Вопрос по касательной прошелся по затуманенному эндорфинами мозгу. — Нет, меня не интересуют мужчины, только инопланетянин по имени Юдзуру Ханю. Он впился в смеющийся рот, мешая свой стон с чужим. Линия челюсти, грудь, кубики пресса, нежно выступающие тазовые косточки. Островок темных пушистых волос, налитый, влажный член, обвитый венками. Он никогда не делал этого раньше, но желание прикоснуться, попробовать на вкус, доставить удовольствие отметало в сторону сомнения. Тонкий всхлип, солоноватая влага, пролившаяся на язык, трепет сильного тела в руках стали ему бесценной наградой. Несколько раз они отваливались друг от друга в полном изнеможении и, отдышавшись или очнувшись от короткого, больше похожего на обморок, сна, опять находили губами, пальцами, всем телом уже не чужое, а такое близкое, желанное, любимое. Нейт, пытаясь заглушить тоску от предстоящего расставания «сегодня последний день», набрасывался жадно, оставляя на память еще больше синяков и укусов. Руки уже плохо слушались и, в какой-то момент, подтягивая расслабленного негой Юзу ближе к себе, он скользнул пальцами между его влажными ягодицами. Юзу резко вздрогнул, а Нейта накрыло воспоминанием из недавнего кошмара: распростёртое на полу, окровавленное тело, беспомощное, побеждённое... Он вскинул умоляющий взгляд на реального человека, раскрасневшегося, искренне наслаждающего взаимной страстью. Юдзуру мгновенно понял, притянул к себе, обнял, лихорадочно зацеловывая куда попало: виски, скулы, глаза, губы. Закрывая вопрос навсегда, прощая, изгоняя страх. Опрокинул на спину, добавил меток-засосов на ключицах, быстро куснул за бок, и через секунду, извиняясь за боль, плавно насадился ртом на его член. Нейта выгнуло и затрясло от ощущения плотного жаркого плена, наслаждение мчалось по венам к центру его личной вселенной, набирая силу для взрыва. Юзу, помогая себе ладонью, увеличил скорость, одновременно пропуская пульсирующую плоть глубже в горло и Нейт кончил, который раз за сегодня, выстанывая долгое Ююююзуууу и почти теряя сознание. *** Теплый луч солнца бесцеремонно щекотал кожу, пробуждая в новый день. Нейт еле разлепил глаза, все тело болело так, как не болело во время запредельных пред-олимпийских тренировок. Под боком в позе эмбриона спал Юзу. Он с рассеянным любопытством поднял голову и огляделся вокруг. Такая же минималистическая обстановка, белоснежные стены, только без изображения дракона. «Вот и хорошо, засмущали бы божество». За огромным окном качали розовыми тяжелыми ветвями цветущие сакуры. Он уже хотел опять откинуться на подушку, как заметил в дальнем углу небольшой компактный набор для видеосъёмки. Насколько он мог рассмотреть, камера на треноге была выключена, но кто их знает, эти продвинутые местные технологии. «Надеюсь, Ханю не настолько извращенец, чтоб снимать их любовное побоище.» Он повернулся к тихо сопящему японцу, потряс за плечо. Тот лениво зашевелился, вытягиваясь всем телом как довольный кот. Нейт навалился на него, моментально заводясь, вылизывая соленую кожу, вдыхая их смешавшиеся запахи. — Неееейт… … — Просто не могу оторваться… 4. Они лежали, медленно остывая от еще одного горячего раунда. Юзу нежно пропускал пряди волос Нейта между пальцами. — Обожаю твои кудри. Ты знаешь, что вечно треплешь их, когда волнуешься? — А ты, когда нервничаешь, пытаешься свои заправлять за уши, я заметил во время пресс-конференций. — Похоже на обмен секретными данными. — Не вздумай использовать их для шантажа! Нейт подвинул голову, чтоб Юзу было удобней его ласкать и взгляд опять упал на технику в углу. — Что это за шпионское оборудование? Я бы не хотел увидеть свою голую задницу на странице какого-нибудь специфического интернет-ресурса. Он ойкнул от неожиданности, когда Юзу свободной рукой мстительно ущипнул его за упомянутую часть тела. — Не знал, что ты посещаешь сомнительные сайты. Твой зад никуда дальше этой комнаты не пойдет. Это место — студия, репортажи из которой я вел в течение пандемии. Я сбегал сюда из дома, пока боролся с паникой, отчаяньем, страхом. Мне легче было сосредоточиться одному, и я обожаю белый. Вот, теперь ты знаешь еще пару моих секретов. Юзу потянулся через него за телефоном и вдруг радостно вскрикнул. Он повернул светящийся экран к Нейту, забывая в волнении, что тот не читает по-японски. Лицо его сияло. — Мне разрешили!! Мне можно на лед, на полчаса! Сегодня! Просто прокатиться, посмотреть, как нога поведет себя при начальной нагрузке. Нееей-таааан, ты мне удачу приносишь! Он счастливо засмеялся. — Если все будет хорошо, я смогу начать подготовку к шоу, ты знаешь, что Стефан придумал? Нейтан слушал его восторженный голос с долей ревности. Для Юзу лед всегда был и продолжал оставаться главной любовью и если он хочет быть с ним, то придется сильно постараться, чтобы заглушить его манящий зов и начнет он это делать прямо там, на шоу. Кстати. — Юзу, а как ты добился разрешения на мое участие? Он не ожидал, что от такого простого вопроса, радость моментально сменится замкнутостью. — Ты видел господина Хирохито Итано, представителя главных спонсоров? Мне придется пойти поужинать с ним, официально поблагодарить за оказанную любезность. — Видел. Всего лишь поужинать? Только не ври. Юзу тяжело вздохнул. Нейт напрягся. — Хорошо. Он достает меня с детских лет. На всех соревнованиях, шоу, бывало и на тренировках я постоянно видел его пристальный оценивающий взгляд. Я надеялся, что с возрастом перестану его интересовать, ну знаешь, подозреваю, что он из «этих». Человек такого социального и финансового статуса может позволить себе любые запретные удовольствия в любой стране, при любой политической системе и это позор для Японии. Он был одной из причин, по которой я сделал все возможное, чтобы уехать тренироваться в Канаду, когда его домогательства превратились в манию преследования. Я не слышал ничего о нем два года, уже думал, что коронавирус справедливо покарал эту мразь, но оказалось, что он не только жив и здоров, но и главный спонсор шоу, в котором я мечтаю поучаствовать вместе с тобой, побыть рядом хоть одну неделю. — Юзу, это немыслимо, как я должен теперь себя чувствовать?? Юзу обнял его со спины, потом отстранился, легко оторвал размокший пластырь и прижался губами к строчке иероглифов. — Скажи мне, что здесь написано. Громко. Нейт возмущенно поерзал, пытаясь высвободиться, но тонкие руки держали крепко. — Я. Хочу. Выиграть. У Юдзуру. Я сделал это в отчаяньи, в досаде за свои ошибки, хотел, чтобы она напоминала о моей цели, двигала вперед. Чтобы после победы уже ТЫ смотрел мне в спину, догоняя. Это было глупо… Он почувствовал, как Юзу, улыбнулся, не отрывая губ от кожи и прошептал: — Я сначала хотел сказать, что здесь ошибка. Видимо, мастер был не очень знаком с коварной японской грамматикой. Тут написано «Я хочу выиграть Юдзуру», без предлога «у», и знаешь, это оказалось правдой. Ты меня выиграл в итоге. — Не поверю, что ты тогда взбесился из-за ошибки... — Конечно, нет! Я вообще успел прочитать только свое имя. Но это... как бы лучше объяснить, очень серьезный мистический символ. Когда кто-то носит на себе твое имя... Это сложно и долго рассказывать, в другой раз. Он плавно скользнул Нейту на колени, переплел свои пальцы с его и прижал к сердцу. — Самое главное, у меня теперь двойная сила и я рассмеюсь Итано в лицо, если он посмеет перейти границы. Только ужин, вежливые слова благодарности, соответствующие этикету и все. Обещаю! — он нежно чмокнул Нейта в кончик носа. — Мое сердце занято, мое тело мне больше не принадлежит. Давай собираться? Нейт немного опасался, что на городском катке вокруг них соберется толпа поклонников Ханю и не даст ни тщательно оценить состояние ноги, ни просто провести вместе еще немного из того жалкого количества времени, что осталось до отлета. И он был страшно удивлен, когда Юзу пришел на каток без каких-либо атрибутов маскировки, ни тебе темных очков, ни кепки или шарфа на пол лица. Прохладное, светлое помещение звенело детскими и взрослыми голосами, чиркающими звуками коньков, негромко играла музыка. Юзу принес старенькие EDEA, пояснив, что они самые разношенные и удобные, но все еще безупречно наточены и готовы послужить верой и правдой. Нейт взял в прокате черные фигурные нонейм, и они вышли на лед. Никакого ажиотажа, очередей за автографами, пищащих фанаток и беспрерывно щелкающих фотокамер. Местные жители, безусловно, узнавали Юзу: в фойе спортивного комплекса висело несколько больших красочных плакатов с фотографиями разных лет, но они свято уважали его частную жизнь и лишь вежливо кивали или кланялись, если траектории движения пересекались. Парни неспеша скользили вдоль бортика. Нейт как коршун следил за малейшим возможным проявлением боли или хотя бы дискомфорта на бледном сосредоточенном лице и каждую секунду был готов поймать, поддержать, если что-то пойдет не так. В начале «тренировки» Юзу немного волновался, двигался медленно и осторожно, прислушиваясь к себе. Но в конце отведенных тридцати минут, он слегка отстал, притворяясь, что поправляет шнурки, а как только Нейт по инерции проехал вперед и обернулся, разыскивая его глазами, почти с места, как делал всегда, чтобы повыпендриваться, сиганул безупречный тройной аксель. И помчался, радостно вскидывая кулаки вверх. «Какое там мечтать о том, чтоб Юзу смотрел ему в спину... он всегда будет впереди, без шансов!» Беззлобно ворча, Нейт покатил догонять своего неугомонного чемпиона. Пробный выезд оказался удачным, Юзу, расшнуровав, любовно протерев и уложив в бокс коньки, быстро набирал сообщение врачам, ждущим от него информацию. Они вышли на полуденное солнце и несмотря на яркий день, настроение Нейта становилось все мрачнее. Вечером его ждал полет в обратную сторону. Юзу, уловив захватившую Нейта грусть, пытался его растормошить, болтал о всякой всячине, купил им по мороженому, удивив странным выбором вкуса лакомства. Потом они завернули в городской парк и Юзу повел их по одной из аллей, загадочно улыбаясь. После перехода под темным сводом бамбуковых деревьев, они вышли на ярко-зеленую поляну, с одиноко стоящей невысокой тонкой сакурой. Некоторые ветви были уже покрыты цветами, остальные гнулись под тяжестью бутонов. Она выглядела как-то особенно трогательной, изящной, воздушной. «Чем-то похоже на Юзу» подумалось ему, прежде чем он сложил в имя такие знакомые иероглифы на простой деревянной табличке. — Это дерево посажено в честь тебя? Щеки Юзу зарозовели, родня его с нежным цветом кроны. Он кивнул, отвернулся и протянул руку, ласково трогая гибкие ветви. — В этом году она зацвела в первый раз. Нейта опять охватило мучительное чувство скорого расставания. С этой землей, природой, с таким нужным, важным для него человеком. — Я так не хочу уезжать, если бы ты только знал, — вырвалось у него, — как я могу вернуться домой и просто продолжать жить, что-то делать после того, что понял, испытал. Я хочу быть с тобой, здесь, всегда. — Ты готов переехать в Японию, бросить все, семью, друзей, перспективы. — Да, готов. — Очень серьезный шаг, Нейтан. Тебе надо все хорошо обдумать, взвесить. Это не будет просто. По многим причинам. У меня было намного больше времени для размышлений, и я не жалею, что признался, правда. Но я не пошел ммм... до конца, пока мы всю ночь подкрепляли близостью обоюдный договор, чтобы у тебя был шанс отказаться, не решать окончательно, поддавшись эмоциям. — Так ты все контролировал даже пока стонал и извивался подо мной? — Это было нелегко, поверь, ты невозможно горячий, но я старше и мне решать… — Юзу, отношения так не работают! — возмущенно перебил Нейтан, — Решать должны двое, всегда! Или это будет путь разрушения, а не созидания. Я хочу быть с тобой каждый день дома, провожать на работу, готовить ужин, наслаждаться выходными, открывать новое, радоваться достигнутому, спорить, понимать, беречь, любить. — Я, похоже, сплю… — Да, со мной, запомни! Они синхронно рассмеялись. И почему все опять свелось к постели? Нейт нежно прижался губами к шее Юзу, зарываясь носом в волосы, безнадежно надеясь надышаться впрок. — Я даже готов выучить язык и подтвердить свой диплом здесь, чтобы все твои травмы были под моим неусыпным контролем. — Это аргумент посильнее клятвы верности, Нейтан, пожалуй, я отвечу «да». 5. Вылетать предстояло из Токио и их опять ждал длинный переезд. Нейт без всякого желания собирал чемодан, укладывая вещи как попало. Парадные ботинки никак не помещались на дно, что-то мешало и Нейт с раздражением вытащил небольшой, плотно завернутый пластиковый пакет. Как он мог забыть?? Юдзуру сидел на кровати с ноутбуком, поджав ноги, покусывал кончик карандаша, внимательно изучая что-то на экране. — Юзу, я все думал, что тебе привезти в подарок, но события так быстро завертелись, что я чуть не утащил это обратно. Он протянул на ладони плоский, белоснежный, причудливо обтесанный соленой водой камень в форме кошечьей мордочки, с милыми, округлыми ушками. Восхищение, которое отразилось на лице Юзу, согрело теплом, отогнало на время тоску. — Она прелестна, спасибо! — Ты сказал «она»? Почему ты думаешь, что это кошка? — Должна быть хоть одна женщина в нашем будущем, гипотетическом доме, путь живет в виде приносящей удачу манеки-неко, это символично! И белая! Любимый цвет! Спасибо, ты не мог придумать подарка лучше! А я ничего не приготовил, прости. Он виновато посмотрел на Нейта, сжимая камень в ладонях. — Ничего страшного, у тебя будет шанс, примерно через полтора месяца. Это Нейт произнес вслух. Сам же подумал, что не хочет ничего, никакое сокровище в мире не превысит ценности признания любимого человека и озвученные мечты на совместное будущее. Всю дорогу до аэропорта они просидели, уткнувшись головами в монитор, обсуждая, споря, чуть не до драки, программу предстоящих выступлений. Все же, взгляд на фигурное катание у них был совершенно разный, но надо было учиться договариваться. Лучшим способом восстанавливать мир оказались поцелуи. Отличный интернет позволял собрать онлайн-конференцию даже в движущейся далеко за сотню машине. Сначала присоединился Ламбьель с торчащим из-за плеча привычно сонным Шомой, потом неизменно фонтанирующий фантастическими идеями Джонни Вейр. Хавьер отыскался на катке. Он, даже запыхавшийся в погоне за стайкой учеников, в секунду оценил выражение, с которым Нейт и Юзу переглядывались, ища поддержки друг в друге. Хави слишком хорошо знал Юдзуру, чтобы не понять его состояние, не заметить шальные глаза, припухшие губы, растрепаные волосы. Нейтана он знал не так близко, но разделенное на двоих счастье считал без труда и с его лица. — Парни, вас можно поздравить? Испанская прямолинейность Фернандесу не изменяла никогда. Впрочем, он тут же поднял руки, сдаваясь, — Мир вашему дому. — Я от тебя жду кое-чего еще, кроме подкалываний, ты знаешь. Юзу показал старому другу кулак. Хавьер на секунду скорчил виноватую рожицу, засмеялся, подмигнул. — Ты всегда получаешь все, что захочешь. Закон Вселенной. *** Минуты прощания не стали для них трагедией. Нейт был уверен в своем решении, он уже размышлял над списком формальностей, которыми придется заняться дома. От оповещения родителей, разговора с Арутюняном насчет своей дальнейшей спортивной карьеры до бюрократических сложностей с Йелем. Юзу, привалившийся к нему теплым боком, тоже выглядел спокойным и умиротворённым. По его философскому взгляду на реальность все шло как надо, а он просто двигался в этом потоке, возможно, к счастью, возможно, и нет. Небо выполнило свою работу, он — свою настолько хорошо, искренне и умело, как смог, а дальше все в руках Аматерасу. Когда в третий раз объявили посадку, продублировав на английском для самых непонятливых пассажиров, Нейт легко коснулся губами любимых родинок на гладкой щеке, а Юзу, просунув руку под его толстовку, ласково пощекотал невидимые под одеждой слоги собственного имени. Они отстранились друг от друга и расстались на время. *** Далеко внизу, вторя маршруту летящего на восток самолета, рассекал океанские глубины огромный Дракон. Вода была его стихией, и, как утверждали легенды, он мог свободно перемещаться и появляться в любом водоеме. А значит, у него будет возможность присмотреть за двумя такими разными, но связанными взаимным чувством, сердцами даже на разных берегах Тихого океана.